Bidh mi a 'tighinn thuige le lochran geala

Плотная дымка тумана поднималась из недр мучимой земли, отравляя весь воздух вокруг, заражая его своей непроглядной тьмой. Ни один луч не мог пробиться сквозь завесу, охраняющую Мордор своими цепкими, изогнутыми пальцами, разрывавшими любого, кто посмеет переступить дозволенную черту. Мудрецы не ходили в сторону этой проклятой территории, глупцы обходили ее за полмира, а благоразумный люд старался и вовсе не упоминать это мрачное место, впитавшее в себя всю злобу и весь хаос, существующие в мире. Обманчивое облегчение, спустившееся с высоких гор в этот вечер, было лишь приятной ловушкой, заманивающей беспечных путников в смертельные сети. Если один раз войти в ворота Мордора – из него уже не выйти. Тшеилдера всем сердцем верила, что эту старую как мир поговорку можно изменить, и собиралась доказать это на собственном опыте. Кровь пульсировала в висках, разнося по всему телу оглушительный ропот предостережений, посылаемых девушке здравым смыслом. Поворачивать назад Тшеилдера не собиралась, не хотела снова становиться пленницей собственного бездействия, добровольно связываться уже знакомыми путами, забираться в ту же самую клетку, отшлифованную кровью и слезами, только потому, что ей страшно. Страх мог сыграть с ней злую шутку, но так же мог помочь выбраться на свободу, ощутить ее вкус на кончике языка, погрузиться в ее всеобъемлющие объятия. Главные ворота, впускавшие в город и выпускавшие из него, открывали крайне редко, и дело это требовало больших усилий нескольких озлобленных троллей, которые приводили в движение механизм, позволяющий выбраться из Мордора. Одной девушке с ним было бы точно не справиться. Именно поэтому Тшеилдера решила пойти другим путем. Покрепче завязав рюкзак, чтобы содержимое не успело промокнуть, она прошмыгнула между караульными, преграждавшими дорогу к основной тропе, выходящей на склон, к сторожевой вышке, и нырнула в сточные воды канализационных разветвлений, почти сразу пожалев об этом. В воде плавали не только странные недвижимые мерзости, но и что-то шевелящееся, плавно скользящее под гладью воды. Открытый путь для беглянки не годился, а сточные воды вели прямиком за стены, преодолеть которые у Тшеилдеры другого способа не нашлось. Ей пришлось задерживать дыхание и сдерживать рвотные позывы на протяжении всего пути, который тянулся бесконечно долго. Первый раз девушке пришлось уйти в нечистоты с головой, когда возвращались разведчики и один из них вроде бы заметил какое-то движение в воде. Вымокшая, пропахшая самыми отвратительными запахами на свете, Тшеилдера думала, что хуже быть уже не может. Огромный слизень, застрявший в ее волосах, заставил девушку быстро передумать на этот счет. Подавив крик, она брезгливо отшвырнула его от себя, до сих пор чувствуя извивающееся, склизкое тело под своими пальцами. Когда беглянка добралась до решетки, перекрывавшей выход наружу, то поняла, что, держа голову над водой, выбраться не сможет. Металлические прутья уходили глубоко в землю, и лишь пара из них заканчивалась чуть выше илистого дна. Именно это расстояние между параллельными перекладинами и должно было стать спасительным для Тшеилдеры. Но чтобы до него добраться, нужно было не просто спрятаться на поверхности и подождать несколько секунд, пока подозрительный разведчик не пойдет дальше по своим делам, а нырнуть в самую гущу грязной, кишащей мерзостью воды, оказаться почти на дне и отыскать нужный разъем в кромешной темноте. Тогда и только тогда у нее будет шанс выбраться наружу и сбежать. Внутри все клокотало от напряжения. Запахи, разливающиеся теперь не только вокруг, но и от нее самой, едва давали возможность дышать. Орки, беспрестанно снующие вокруг, словно специально высматривали девушку, искали ее, а ведь Тшеилдера думала, что сегодня все они, или хотя бы большая их часть, будут на арене, бездумно и по-дикому радоваться кровавым поприщам. В этот момент рядом с ней пролетел совсем крохотный мотылек, которого явно не пугало наличие плотного смога и яда, разлитого в тяжелом воздухе, его не волновали отвратительного вида орки, снующие туда-сюда, словно гадкие насекомые. На долю секунды Тшеилдере показалось, что он взглянул на нее своими маленькими глазками и представился другом, попутчиком. Прилив сил и спокойствие, внезапно окутавшие беглянку с ног до головы, позволили ей собраться с духом. Она мысленно поблагодарила мотылька, прилетевшего, чтобы вселить в нее уверенность и проводила его взглядом. Затем быстро отмахнув от себя нездоровые мысли, девушка взглянула в ночное небо, наблюдая за свободным полетом насекомого и предвкушая первые мгновения на свободе. - Мне бы сейчас пригодились крылья, - прикрывая глаза, прошептала она, делая глубокий вдох и ныряя под воду. Канализационный сток выходил далеко за пределами черных стен, словно грязи внутри них итак хватало, и отходы необходимо было выплескивать подальше, чтобы отравлять воду, землю и воздух, еще не тронутые скверной. Первый глоток воздуха оказался спасительным для Тшеилдеры. Она вынырнула на поверхность с громким плеском и криком, совершенно позабыв о том, что орки могут быть рядом. Воздух в ее груди закончился полминуты назад и теперь девушка была благодарна тому, что вода, обволакивавшая ее со всех сторон, наконец исчезла. - Проклятые орки, - сказала она вслух, отхаркивая мерзкую воду, больше похожую на болотную жижу. Ее длинные волосы, собранные в тугую косу на затылке, вымокли, потемнели от собравшейся в них грязи и теперь нуждались в срочной помывке. Впрочем, как и одежда, что была на девушке. Наименьший ущерб был причинен содержимому рюкзака. Немного замочилась чистая одежда, в которую были завернуты съестные припасы, и сам рюкзак снаружи изрядно пострадал, но в остальном – никакого вреда снаряжению. Она распустила косу, давая волосам свободу для высыхания. Внезапно Тшеилдера почувствовала странный запах, отличавшийся от того отвратительного, который сейчас исходил от нее самой и, подняв голову, вгляделась в красоты, окружавшие ее с трех сторон. Вдалеке на юге виднелись горы, возвышающиеся над горизонтом, словно заботливые силуэты родителей над своим чадом, запад пленил ее роскошью раскидистых лесов, очертания которых было несложно разобрать при свете столь яркой луны, север открывал перед ней свои широкие объятия во многих лигах темно-зеленых полей. Девушка прикрыла глаза на мгновение и втянула носом воздух. Несмотря на то, что сама она источала зловоние, природа благоухала такими запахами, которых Тшеилдера раньше не могла представить себе даже в воображении. Она стояла с распростертыми руками на пороге своей новой жизни и просто дышала, наслаждаясь этими драгоценными мгновениями и… свободой. - Я свободна, - внезапно осознала Тшеилдера, открывая глаза, в которых тут же отразился лунный свет, и невольно улыбаясь. – Свободна. Ей захотелось прокричать об этом всему свету. Темные тучи, беспрестанно сгущавшиеся над Мордором, внезапно стали рассеиваться, уступать чистому ночному небу, ярко горящим звездам и плывущим в невесомости темным облакам. И все же что-то на востоке вселяло в нее ужас, которого раньше девушка не осознавала. Медленно обернувшись в сторону Мордора, она содрогнулась всем телом, почувствовала, как по коже пробежала орда мурашек, и поежилась. С дикостью обезумевшей Тшеилдера начала срывать с себя грязную одежду, пока не осталась стоять нагой посреди ночи. С презрением она отшвырнула от себя то, в чем выбралась из своей темницы, и полезла в рюкзак за сухой и чистой одеждой. На дне ее сумки лежал моргульский клинок. Он призывно пел страшную песнь о крови, тьме и жестокости. Осторожно взяв меч в руки, девушка увидела полную луну, отражавшуюся в остром лезвии. Ей вдруг захотелось избавиться от этого оружия, ведь жуткие звуки и письмена, начертанные на клинке, несли в этот мир только тьму, страх и боль. Она вернула меч в ножны и зашвырнула его в мутную воду, из которой вышла. Расставшись с такой ношей, Тшеилдера почувствовала внутри толику легкости, которая была так необходима ей сейчас, в начале пути.

҈҈҈҉҉҉҈҈҈

Дюны, появившиеся на окраине лесных прогалин всего несколько недель назад, быстро теряли силу своих владений, улетучиваясь в никуда. Песок струился сквозь пальцы, забирая крохотные нежно-желтые песчинки во владения буйного ветра, вступившего в силу еще на закате. Деревья гнулись под натиском несокрушимой стихии, соперничать с воздухом могли разве что энты, способные выдерживать настоящие ураганы, спускающиеся с гор. Последний шторм, принесенный с юга вместе с дурными вестями, закончился тем, что старые деревья Лихолесья были выкорчеваны с корнями, даже плотный строй стволов не мог остановить неукротимых воздушных вихрей. Приближающаяся буря обещала быть менее жестокой, но все равно оставалась непредсказуемой, особенно для тех, кто оказался с ней один-на-один вне крепких стен, способных выдержать натиск стихии. Светловолосый эльф легко перескакивал с одной ветки на другую, стараясь найти точку повыше, чтобы улучшить замутненный высокими холмами обзор. Дважды он чуть не сорвался вниз, ступив на отмирающие побеги, которые так и не сумели стать полноценной частью дерева, но вовремя зацепился за близкие ветви, сумев обратить неудачу себе на пользу и забраться еще выше. Его орлиный взор мог простираться так далеко, что с одной оконечности башни на юге он мог увидеть шпиль другой на востоке. Сильные ноги, преодолевающие расстояние с легкостью животного, всю жизнь бегавшего на четырех лапах, отличавшихся мягкостью и выносливостью, практически не знали отдыха на протяжении последних пары месяцев. Ловкие руки и пальцы, выхватывавшие стрелы из колчана за спиной и спускавшие тетиву в мгновение ока, были исполосованы мелкими царапинами. Изможденное лицо выдавало усталость с головой, но стоило только заглянуть в голубые глаза, лучащиеся светом даже в эти непростые времена странствий и лишений – ничто не могло погасить этого удивительного блеска. Забравшись на пику самого высокого дерева в округе, эльф посмотрел на небо, по которому рассыпались звезды, словно мелкая крупа по полу. Он глубоко втянул ночной воздух и наконец-то ощутил прилив сил и спокойствия, так необходимые ему, чтобы сосредоточиться и продолжить путь. Для лесных эльфов нет света милее, чем звездный. Он сочится вовсе не холодом, как сказал однажды гном, запертый в темнице, это свет памяти, чистый и неугасающий. Эльф позволил себе улыбнуться, вспомнив дом. После долгих странствий он мечтал вернуться в Северное Лихолесье, снова увидеть переплетенные ветви заколдованных деревьев, служивших лестницами и подъемными плотами, пройтись по залам, наполненным немым очарованием, усеянным неповторимыми крошечными созданиями, взмывающими к небесам через открытые плетенные крыши, встретить знакомые лица, войти в родные земли тем, кем он стал и проверить, есть ли там, откуда он ушел, все еще место для него. Вновь почувствовать себя наследником Лесного Королевства… О большем он и просить сейчас не смел. И все же от теплых мыслей эльф был отвлечен, взор его привлекла темная фигурка, почти сливающаяся с ночным пейзажем вдалеке. Она передвигалась медленно – признак усталости или же желание незаметно скрыться, покинуть пределы видимости незамеченной. Простые путники не ходят по этим землям после наступления ночи, а следопытов ни за что не заметить на дороге, свет или тьма им все равно, они знают обходные пути и умело ими пользуются. Эльф снова внимательно вгляделся в темное пятнышко, но не увидел ничего, кроме дорожного плаща и надвинутого на голову капюшона. Совсем рядом был Мордор, путник либо заплутал, либо бежит от чего-то, решил Леголас. Простой люд не ходит этими дорогами, гиблые места обходит за несколько верст. Что бы там ни было, эльф решил выяснить, кому понадобилось оказаться здесь посреди ночи, это могло иметь отношение к тому, что орки стали выходить из Мордора небольшими отрядами, пускаться на разведку. Никогда не знаешь, чего ждать от незнакомца, а потому эльфийские лук и стрелы были наготове. Тшеилдера медленно брела в темноте, стараясь смотреть под ноги, но взгляд ее неизменно поднимался к небу, заполненному ярко сияющими звездами. Прежде она не видела света звезд, даже не знала, что небо может быть так прекрасно ночью, в Мордоре глаза всегда застилала пелена смога, не дающего ни вздохнуть, ни взглянуть. Теперь же перед девушкой открывался удивительный мир простых мелочей, радостей, которые были доступны любому смертному, пока Тшеилдера блуждала во тьме долгих двадцать пять лет. Свою первую ночь она не хотела провести в забытьи сновидений, увидеть мир воочию было куда важнее, а потому беглянка не останавливалась, уходя все дальше от злосчастного места. Но было и кое-что, подгонявшее Тшеилдеру сильнее простого интереса – погоня. Саурон наверняка послал Азога за ней. И одной тьме известно, что сделает с ней Черный Властелин, когда и если увидит свою воспитанницу снова. Ее острый, не прельщенный окружающим миром слух ловил любой шорох пробегающего зверька, шепот ветра, стихшего всего пару часов назад. Ее серые глаза, привыкшие к мраку, позволяли девушке ориентироваться на местности и не попадать в ловушки и овраги. Даже звезды, раскиданные по ночному небу, с непривычки немного слепили ее. Тшеилдера брела наугад, ведь карты у нее не было, а местность слишком сильно отличалась от той, которую порой описывал ей Бледный орк. Должно быть, он намеренно превращал удивительные просторы в выжженную пустыню, чтобы у девушки не возникало желания отправиться за стены Мордора и самой увидеть те красоты, о которых можно было только услышать.

҈҈҈҉҉҉҈҈҈

Ночь казалась особенно прекрасной в своих нежно-белых оттенках, простирая над горизонтом, уходящим во тьму, бесконечную звездную длань, ограждающую от любых невзгод, словно прочная кольчуга воина. Почуяв незнакомый запах сначала одного существа, затем другого, старый лес начал перешептываться, явно не расположенный к таким нежданным визитам всяких проходимцев, ему вполне хватало напастей от орков, которые время от времени все же боялись могучих крон и древних стволов, а потому не позволяли себе заходить вглубь леса. Вот только эти двое смертных оказались понаглее прочих. Эльф прыгал с ветки на ветку уже несколько дней, а вот другое существо с земли не поднималось, пристроилось у корней одного из деревьев чуть больше часа назад и тихо напевало что-то себе под нос. Жизнь второго создания была скоротечна, старые деревья решили, что это человек, обреченный на короткое существование. Тшеилдера, сидя под деревом и стуча зубами, продрогла насквозь. Она не ожидала, что ночь будет такой холодной, иначе предварительно разузнала бы как разводить огонь, чтобы не оказаться в губительном положении. Пальцы, покрасневшие и потерявшие чувствительность от холода, не удавалось согреть даже жарким дыханием. Она достаточно налюбовалась на красоты природы для одного дня, почувствовала вкус свободы, как ей казалось, хотя внутри, разрастаясь при каждом неверном шорохе или треске ветви, сидел крошечный страх, что ее могут найти и вернуть обратно в Мордор. Она старалась не думать об этом, пока шла, но теперь, сидя на месте, осознание собственной погибели предстало перед Тшеилдерой со всеми красками. Саурон будет вне себя от ярости, когда найдет свою подопечную. А после того, как он выплеснет свой гнев, то, что останется от девушки, будет передано Азогу, который позабавится с ней как следует. - Прочешите весь лес! – донесся откуда-то грубый голос, который беглянка сразу узнала. Бледный орк. – Найдите ее и приведите ко мне живой. Тшеилдера подпрыгнула на месте от испуга. Страх уверенно растекался по венам вместе с кровью. Азог. Он здесь. Этот прихвостень Черного Властелина нашел ее, отыскал путь сбежавшей пленницы, а значит и без труда поймает в этом лесу. Холод моментально отступил. При мысли о том, что придется вернуться назад, у Тшеилдеры внутри все сжалось, крича о том, что лучше умереть, чем снова почувствовать себя в клетке после глотков свежего воздуха. На дне рюкзака девушка нашла кинжал и сильно пожалела, что избавилась от меча, защищаться пусть и не совсем достойным, но настоящим оружием было бы легче даже несмотря на то, что ни с тем, ни с другим Тшеилдера толком обращаться не умела. Время вокруг замедлилось, женское дыхание стало неровным и обрывочным, врезаясь в ночную темень белесыми облачками пара, вырывавшегося изо рта. Беглянка приготовилась защищать не только свою жизнь, но и новообретенную свободу. Размашистые шаги чудились со всех сторон, прерываемые голоса эхом разносились в кронах деревьев. Тшеилдера услышала громкий победный, как ей показалось, крик совсем рядом и сильнее сжала в руке кинжал. И внезапно чьи-то руки подхватили девушку, дернули наверх и втащили на ветку дерева, под которым она стояла. От неожиданности дыхание у Тшеилдеры сперло, и это спасло жизнь не только ей самой, но и тому, кто оказался рядом и решил помочь, ведь закричать она не сумела. Четверо орков прошли внизу и свернули на юг, не найдя конечной цели преследования. Только спустя несколько мгновений девушка поняла, что даже при желании не смогла бы издать ни звука – рука, зажавшая ей рот, не стремилась отпускать свою пленницу. Тшеилдера всем нутром ощутила силу, которая могла исходить только от того, кто прожил на свете достаточно долго для того, чтобы создать вокруг себя пространство спокойствия и безопасности, не прилагая никаких усилий. Девушка, сама того не заметив, расслабилась и успокоилась, выровняв сбитое дыхание. Следом за четырьмя орками прошли еще несколько и так же скрылись из виду, не найдя свою добычу. Только через пару минут после этого, незнакомец, спасший Тшеилдере жизнь, убрал руку ото рта и сделал шаг назад, давая беглянке возможность почувствовать себя свободнее. Они стояли на толстой ветке, сорваться с которой бы смог разве что самый неуклюжий гном на свете. Пока девушка приходила в себя, стараясь устоять на подкашивавшихся ногах, эльф вслушивался и вглядывался в темноту, желая убедиться, что все орки разбрелись в разные и далекие направления и уже не смогут напасть на след. Хотя бы в ближайшее время. Нечасто можно было увидеть, как человек спасается от орочьей напасти, но если сам Бледный орк отправился на поиски девушки, значит она чего-то да стоит и несомненно крайне важна для тьмы, что собирается в Мордоре. - Ты кто такой? – резко развернувшись лицом к незнакомцу, спросила Тшеилдера, вынужденная снижаться до полушепота из страха перед погоней. - Могла бы и спасибо сказать, - усмехнувшись наглости девушки, произнес Леголас. – Орки тебе явно не букет цветов вручить хотели. - Спасибо, - чуть потеплев взглядом отозвалась Тшеилдера, а через секунду снова заиндевела от настороженности. – Ты кто такой? – повторила она свой вопрос, явно не собираясь сдаваться. Бровь эльфа чуть приподнялась от явного нахальства. Вместо того, чтобы просто поблагодарить и попросить помощи, чтобы добраться до безопасного места, спасенная Леголасом жертва решила строить из себя независимую деву, которая и сама бы неплохо справилась с отрядом орков. Его забавляла такая позиция, но едва ли она была сейчас уместна. Несмотря на то, что Азога и его прихвостней не наблюдалось поблизости - должно быть они решили, что беглянка не стала останавливаться на привал, а продолжила поиски пути, который сможет привести ее к успеху - Леголас не хотел рисковать и выяснять, кто есть кто на этом не совсем безопасном дереве. Незнакомке явно нужна была помощь, но едва ли она собиралась о ней попросить. И все же он не мог просто бросить деву в беде. - Тебя ищут, - уже более настойчиво проговорил эльф, глядя Тшеилдере в глаза. – Если хочешь уйти от погони и выбраться живой, придется мне довериться. - Довериться тебе? – искренне изумилась девушка. – Я первый раз в жизни тебя вижу. Я понятия не имею, кто ты такой и на чьей стороне, - ее взгляд вдруг засветился подозрением, - а в здешних местах людьми очень любят приторговывать. Это выгодно. - Эльфы не работорговцы, - оскорбился Леголас, кидая на девушку жесткий стальной взгляд, пробивающий не хуже стрелы с заостренным наконечником. Тшеилдера приняла свою ошибку и потупила взгляд, смущенная собственной несдержанностью и бестактностью. – Не знаю, что ты делаешь в этих краях, да еще и совсем одна, но я могу вывести тебя, никакой орк не достанет, - смягчился Леголас, сделав глубокий вдох и взглянув сквозь деревья на север. - Тогда веди, эльф, - заглянув в глаза незнакомцу, ответила беглянка, понимая, что Леголас, кем бы он ни был, - ее единственный шанс на спасение, но все же не доверяя ему. Ветер лениво гулял в листве, принося с собой теплые напевы южных ароматов; солнце высоко поднималось над горными хребтами, изрезанными мелкими пещерами, где царили влага, распространяющая странный затхлый запах, и мрак, дающий укрытие тварям, избегавшим дневного света; трава под ногами, зеленая и сочная, словно самое желанное угощение, стояла торчком в местах, где мягкие сапоги путников еще не успели ее примять, наклоняясь в разные стороны от легких дуновений ветерка. Дорога предстояла долгая и несколько дней, прошедших в гробовом молчании, предвещали только то, что путь будет тяжелым и напряженным, если так и дальше пойдет. Путники осторожно пробирались сквозь густые ветви высоких деревьев, поросших так плотно друг к другу, что по земле едва можно было протиснуться между стволами и не задеть их. Леголас еще в самом начале понял, что его незнакомка не расположена к беседам, ее замкнутость серьезно давила на эльфа, не давая сосредоточиться на дороге. Он ничего не знал о ней. Тшеилдера слишком много молчала, кидая косые взгляды настороженной хищницы в сторону своего спасителя, хотя сама она, конечно, едва ли хотела называть его таковым, и с каждой минутой вызывала все меньше доверия у Леголаса. Прежде ему не доводилось бывать в шкуре спасителя прекрасных дам, это была исключительно людская предрасположенность, а эльфы не нуждались в том, чтобы их спасали. Эльфийки редко попадали в неприятности и чаще всего пребывали в безопасности, не расхаживая по лесу в одиночку с отрядами орков на хвосте. Леголас ловко спрыгнул на землю, предварительно посоветовав девушке подождать его наверху. Она и не собиралась спорить – чем выше, тем меньше была вероятность, что ей придется снова бежать, ее могли попросту не заметить в густых кронах. А вот эльф, обычно собранный и спокойный, был не на шутку встревожен. Он прошел по этому пути всего пару дней назад, не оставляя следов, однако теперь трава была вытоптана, деревья, неподвижно стоявшие на своих местах, покрылись царапинами и глубокими бороздами, разоренные логова мелких зверей светились крахом тут и там. Эльф принюхался. Воздух стал затхлым и не предвещал ничего хорошего. Леголас быстро вернулся к своей спутнице, по пути высматривая, нет ли поблизости врагов. - В чем дело? – встревожено спросила девушка, видя напряжение на лице эльфа. – Ты что-то увидел? - Мы не одни, - ответил он уклончиво. – Кто-то мало похожий на друга прошел здесь на рассвете, - он посмотрел на небо, солнце на котором уже спешило спрятаться за тучи. Время клонилось к вечеру. - Орки? – испугалась Тшеилдера. - Боюсь, что кое-кто похуже них. Леголас внимательно посмотрел в серые глаза девушки и впервые заметил, что они оттеняют теплым небом, голубизной перистого облака, разбившегося о солнечные лучи ранним утром. Это странное сочетание слегка успокоило его. Но Тшеилдере явно было не до тонких эльфийских проникновений, она желала услышать, что они не попали в переплет и смогут продолжить путь дальше без приключений. - Дней через двадцать мы доберемся до долины Имладрис, - произнес Леголас, выпрямляясь в полный рост, тем самым показывая, что опасаться нечего. - Мы идем в Ривенделл? – искренне удивилась девушка, услышав, что спутник ведет ее к эльфам, к которым Саурон пылал истинной ненавистью, желая истребить весь их род, всех до последнего. И вот сейчас ей предстоит очутиться в этом удивительном краю, о котором она тайком слышала из уст некоторых орков, отзывавшихся обо всех эльфах, как о «надменных выскочках, нарывающихся на то, чтобы им снесли с плеч их проклятые головы». Эльф заметил легкий огонек, промелькнувший в ее глазах. – Но я думала, что он гораздо дальше, - на секунду задумавшись, добавила она. - Через этот лес мы сможем срезать, потерять гораздо меньше времени, чем если бы шли по тракту. Но дальше будет пустошь и на ней надо быть осторожными, глядеть в оба. Три дня пути на открытой местности… - он сделал паузу, внимательно посмотрев на Тшеилдеру. – Так ты не хочешь рассказать, почему орки охотятся за тобой? - Боюсь, что если я расскажу тебе правду, ты просто бросишь меня здесь или убьешь, - присаживаясь на корточки, невесело усмехнулась Тшеилдера, повергнув своими словами эльфа в полнейшее недоумение. - Ты ошибаешься, - твердо ответил Леголас, делая шаг к девушке. - Уверен? – она выдерживала взгляд его голубых глаз несколько долгих мгновений, прежде чем опустить глаза на свои скрещенные на коленях запястья. - Конечно, - без колебаний ответил тот. Девушка сделала глубокий вдох, стараясь пересилить собственный страх. Оказалось, что признаться незнакомцу в том, что тебя двадцать пять лет жестоко растили в месте, полном боли, тьмы и страданий, ради одной единственной цели, которую ты так и не оправдала – убивать, не знать жалости и желать смерти всему доброму, чистому и искреннему – не так-то просто. Особенно, если этот незнакомец спас тебе жизнь. Тшеилдера понимала, что тянуть с объяснениями больше нельзя, но признание казалось невыносимым бременем, которое девушке придется нести до конца своих дней. И все же Леголас ведет ее в Ривенделл, а Саурон страстно желает истребить всех эльфов, людей и неизвестно кого еще. Будет нечестно скрывать от эльфа правду, когда под угрозой может оказаться неисчислимое количество жизней. - Я бежала из Мордора, - тихо произнесла Тшеилдера. – Саурон послал за мной погоню, чтобы вернуть или же просто убить, я не знаю. Но он явно не привык терять то, что, по его мнению, должно принадлежать ему. - Как ты оказалась в Мордоре? – спокойно спросил Леголас. - Я выросла там, - быстро ответила девушка и лишь потом посмотрела на эльфа, который застыл в жутком изумлении. – Саурон забрал меня, когда я была совсем ребенком, мне даже года не исполнилось, а он уже перебил всю мою семью и решил, что я буду достойным трофеем, который в будущем сможет сечь головы, словно нож масло. Я не знаю, почему он не убил меня вместе с остальными и не уверена, что хочу знать. Тут она решилась поднять глаза на своего спутника и прочитала на его лице смятение, непонимание, но была там и крупица того, что было готово не только поверить в краткое изложение истории, но и помочь. В Тшеилдере не было зла, которое так стремился взрастить Саурон, Леголас осознавал это так же ясно, как то, что солнце встает на востоке, но теперь ему стало понятно и кое-что другое – Черный Властелин не отпустит своего ручного зверька, не позволит беглянке расправить крылья и воспарить к облакам, познать вкус настоящей жизни. Если бы она не попалась эльфу, то возможно уже бы снова была в объятиях тьмы. - Ты убивала? – тихо спросил Леголас, глядя в серые озера глаз Тшеилдеры. - Нет, - покачала головой девушка, не отрывая взгляд. - Но тебе хотелось, - без вопроса добавил эльф, склонив голову чуть набок и посмотрев на чистый горизонт, пронзив взглядом дикие дали, через которые им предстоит пройти. - Откуда ты можешь это знать? – фыркнула Тшеилдера и отвернулась, обняв себя за плечи и снова почувствовав слабость, разливающуюся по всему телу. – Они желали мне смерти, а когда им надоело издеваться над моим телом, хотели, чтобы я стала такой же, как они. Пытались сделать мое сердце черным, наполненным гневом и ненавистью ко всему живому… - тут она горько усмехнулась и снова посмотрела на эльфа. – И были очень разочарованы, когда у них ничего не вышло. Их взгляды снова встретились и метнули друг в друга невидимые искры, понятные лишь им двоим. - Конечно я хотела убить их всех, я желала им смерти больше всего на свете! С запада хлестанул порыв ветра, остудивший девушку и заставивший пошатнуться, но она осталась стоять на ногах, внимательно глядя в голубые глаза своего спутника. Ей стоило признаться хотя бы самой себе, что тот был очень красив, от него исходила мужская сила, граничащая с утонченностью изощренного охотника. Даже среди эльфов подобное было редкостью. - Я родилась двадцать пять лет назад в Минас Тирите, откуда была похищена Бледным орком, вырезавшим всю мою семью, словно обычный скот. Воспитывалась в Мордоре под бдительным надзором Азога, Саурона и еще нескольких орков. Они хотели убить во мне человечность, заложенную многими поколениями моих предков, но у них ничего не вышло. Я бежала оттуда несколько дней назад при помощи одной провидицы, которая указала мне путь на волю. Девушка произносила каждое слово отчетливо и внятно, стараясь подчеркнуть важность своего сжатого и скомканного рассказа, который только могли позволить и время, и обстоятельства. Все эти моменты взгляд ее серых глаз был устремлен на эльфа, слушавшего очень внимательно. На последних словах голос рассказчицы сорвался, но она не позволила влаге заполнить ее уставшие глаза, не позволила слезам проявиться, считая себя сильной и способной преодолеть любые препятствия. - Меня зовут Тшеилдера, - наконец представилась она, вытянувшись по струне, неосознанно приняв статный вид королевской особы, каковой могла бы стать, если бы не кровавые плети Саурона. - Для меня честь знать тебя, Тшеилдера, - поклонился эльф. – Я Леголас из Лесного Королевства. И мой долг отныне сопровождать тебя, покуда твоей жизни и свободе не перестанет угрожать опасность, - он сделал несколько уверенных шагов и оказался так близко к девушке, что мог чувствовать ее дыхание на своей коже. – Клянусь, что не оставлю тебя, пока во мне будет нужда. - И я клянусь, что буду благодарна тебе до конца своих дней за то, что ты, рискуя жизнью, решил помочь мне, Леголас из Лесного Королевства. Эльф протянул обе руки Тшеилдере, в которые она вложила свои и крепко сжала. Западный ветер совершил незримый круг вокруг них и умчался прочь, унеся с собой в дальние земли принесенные клятвы. За несколько мгновений спустившись во тьму и вернувшись к свету, девушка поняла, глядя в голубые глаза эльфа, что доверять сильнее, чем ему, она не сможет никому и никогда. - Нам предстоит нелегкий путь до Ривенделла, если орки будут висеть на хвосте, - поправив лук за спиной, сказал Леголас, отпуская девушку. – Не будем терять времени. В этот момент где-то на севере послышались жуткие завывания стаи варгов.