Вечный странник

Не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство? Что хочется уснуть на тысячу лет. Или просто не существовать. Или просто не знать, что ты существуешь. Или что-то подобное. Это желание очень болезненное, однако оно появляется, когда я чувствую себя так, как сейчас. Вот почему я стараюсь не думать. Я просто хочу, чтобы все перестало вращаться.

Перед глазами стояло бескрайнее голубое небо и кроны высоких деревьев. Акасуна с чувством чертыхнулся, И это его наследие? Даже запечатать труп не может. Он устал, устал, потому что каждый мнящий себя великим шиноби, так и норовит вытянуть его из вечного сна. И вот, он, казалось, встретился с этим мальчишкой из Песка: тот благополучно его умертвил. Должен был прийти покой, а он какого-то черта вновь созерцает небо. Откуда у этого придурка руки растут, позвольте узнать? И это у него моё тело? Ничтожество, не способное справиться с мёртвым. Этот мир катился во тьму, если такие недошиноби считаются сильнейшими. Собственно, плевать, даст Ками, его опять умертвят... на этот раз на совсем. Однако чем дольше он лежал на земле, тем острее чувствовал холод и затекающие конечности, мучил голод. А гениальный мозг отрицать очевидное не умел. Он жив: его сердце бьётся, по телу течёт чакра. Скорпион Красных Песков отчётливо понимал: он жив... в таком отвратительном ему человеческом теле. Кто бы мог подумать, что какой-то безумец вернет его к жизни? Ещё и так мерзко. В слабое, стареющее с кучей недостатков тело. С трудом подняв затекшую руку, он начал рассматривать её через просвет в кронах деревьев. Как же давно у него не было слабого тела. Сасори не искал жизни, не испытывал трепет перед возможностью продолжать своё дело. Его уже свергли, растоптали его искусство... Какая теперь к черту разница? После вечного сна у него были силы признать: он уже давно устал, сам искал смерти. Все в этом мире приедается, и даже избавившись от тела и его ничтожных потребностей, у него осталось извращенное, однако человеческое сознание, которое умело уставать от жизни. Он не был стар в принципе и был удивительно древним по меркам шиноби, один на сотню, редко кто доживал до тридцати. И тем более переходил этот рубеж. Ему было плевать. Он уже решил умереть. В конце концов, просто дал себя убить. Можно подумать, что та атака была бы для него столь фатальна, просто пожелай он увернуться, однако не захотел, практически сам налетел на катаны. Просто устал жить...