Вечный странник

Его не волнует следующая за ним девчонка. Сейчас его вообще мало что волнует. Он хочет отдохнуть от бесцельных скитаний, от самого себя в конце-то концов. Случайная попутчица не раздражает. Она явно его боится и придумала себе невесть что. В принципе, ему всё равно. Он не держит её рядом. Даже с каким-то азартом наблюдает, как далеко может зайти эта девчонка по вине собственных страхов. Однако он устал и от вечного одиночества: она не говорит о всякой чуши как тот же Тсукури, а потому не бесит своим присутствием. За время путешествия он не раз замечает, что её навыки шиноби никуда не годятся. Именно поэтому время от времени оповещает об опасностях. А девчонка забавно реагирует на его замечания. Это служит хоть каким-то развлечением. Хотя про себя он в очередной раз замечает, что выдержка ни к черту. И это куноичи? Хочется старчески заныть: "Вот в мое время". Вот только его время прошло, а нынешнее поколение только разочаровывает. Он наблюдает за её потугами быть сильной и независимой, за оплатой половины стоимости и внутри усмехается. Это такая предсказуемость! Он видит её метания и жалкие попытки выставить себя жертвой обстоятельств и ужасного кукловода. Ну-ну! Обманывай себя, девочка! Он говорит с ней предельно честно, указывая на её личные ошибки и заблуждения, внутри хохочет над ее старанием вывести его из себя. Что ему до тех, кто придет за его жизнью? Он еще не уверен, что она ему в принципе нужна. Когда подобие шиноби уходит, громко хлопнув дверью, он ничего не испытывает. Сасори привык ломать людей, поэтому знает: её он уже ударил и трещины в её мир Тойубоки пошли. Она вернется в свою дражайшую деревню и разобьется там окончательно. Кукловод дает ей от силы пару месяцев, однако не сильно верит, что она выдержит и один. Он уже сделал это с ней... начал ломать её. Через месяц он, отдохнувший, возвращается в Танзуку, зная, что девчонка придет. Находит себе хоть какое-то занятие. Решает вернуться к исследованию ядов. Почему бы и нет? И это нечто, по какой-то ошибке называющие себя шиноби, приходит. Он намеренно игнорирует её еще несколько дней. Пока она наконец сама не садится за его стол. Он видел такие глаза множество раз в жизни, уставшие и растоптанные. Не умей он держать лицо, то наверное смотрел бы на мир такими же. Поэтому молча подвигает к ней чашку с чаем. Он устал от одиночества. Они путешествуют по миру, редко говорят. Порой он увлекается новым составом и практически забывает про неё. Она лечит всех подряд и порой вечерами ведет монологи о том или ином месте, что увидела по дороге. Он слушает, сравнивает собственные впечатления с её и молчит. Он ради развлечения, чем из добрых побуждений, убивает по дороге всякую шваль. Опять создает марионетки. Самые обычные деревянные, примитивные, как он когда-то думал. Сейчас воспринимает их скорее как дань традициям и внезапно, в запахе дерева и успокаивающей монотонности движений, когда выстругивает ту или иную деталь, находит то самое чувство, что когда-то направило его на этот путь. Он видит, что в такие моменты его увлечения девчонка сидит рядом и завороженно смотрит на его работу, однако не мешает и молчит. Однажды она осмелилась взять в руки уже готовые заготовки кукол, водила пальцами по шершавому дереву. Он приспособил её к покрытию лаком. И она безропотно выполняла свою работу. Обычно он не доверял кому бы то ни было своих кукол, однако она не бесила и предельно серьезно относилась к работе. Почему бы и нет? Сакура сама не до конца понимала куда и зачем ушла, почему как психически нездоровая ломанулась в дорогу ночью, не дождавшись утра, хотя знала, что на самом деле боялась передумать. Она понятия не имела где искать этого странного кукловода и нужно ли искать его вообще. Прибыв в Танзаку, она совсем не ожидала увидеть его в той же гостинице. Зачем он вернулся? Пару дней она просто прожигала его взглядом, ожидая какой-либо реакции, но получала только мимолетный безразличный взгляд. Позже плюнула на все. Это он с ней сделал, значит, ему и разбираться. Она рискнула-таки к нему подойти, села напротив и ждала чего угодно, но не чай. Хотя поняла, что её не гонят. Она может остаться. Харуно действительно важно было быть хоть кому-то нужной. И в своей потребности ему она хоть и крайне сомневалась, однако она теперь точно знала, что её не прогонят. Они двинулись в путь через три дня в страну Водопадов. Он отвечал, если она спрашивала, и почти не говорил сам. Только указывал на промахи. Это уже не злило. Просто принималось к сведению. Она приспособилась к его ритму жизни. Он увлеченно над чем-то работал, порой забывая, что вполне себе человек. Поэтому Сакура ставила перед ним еду и воду, порой указывала на потребность организму сна и ехидно возвращала шпильку, что на себе его тащить не станет. Шпильки Акасуна не воспринимал вообще, однако все же откладывал записи и ложился спать. - Сасори-сан, а над чем вы работаете? - Сакуре было скучно. Они застряли в небольшой деревеньке на две недели. Она подправила здоровье всем её обитателям, которые щедро отплатили ей за это: кто деньгами, кто едой и одеждой. Хоть она и пыталась отказываться, но народ был непреклонен: им даже выделили небольшой домик. - Разрабатываю новый яд. - Что-что, а яды она любила и была в них не так уж и плоха, конечно, известного мастера Ядов не обойти, но все же. А еще Сакуре были интересны некоторые его составы, которые ей и Цунаде так и не удалось разгадать полностью. - Сасори-сама, а что входит в яд, которым вы отравили Лорда? - узнать ответ на этот вопрос Сакура желала уже слишком давно, а Акасуна ей вроде еще ни разу не велел заткнуться и не лезть не в свое дело. Может и сейчас расскажет? Но великий Скорпион не рассказал. Он сделал лучше: кинул в Харуно старой записной книжкой, которая больше походила на сшитый трехтомник. Сначала куноичи думала разочарованно вздохнуть, однако все же залезла в рукописный талмуд и пропала. Там были собраны и описаны все яды великого Акасуна, подумать только. Правда, Сакура честно пыталась не обращать внимание на ком, когда и как они были испробованы, потому что кажется даже видела пару тройку знакомых имен. Однако сами составы и противоядия поражали её воображение. В деревне они в итоге провели еще месяц, Сакура готовила самые сложные и интересные яды. А Сасори разбирался с новым составом. Правда, немного дергался, когда из кухни доносились восторженные вопли. С ним собственно было легко. Он был постоянен, педантичен и уперт до невозможности, однако Харуно не о чем было с ним спорить и они вполне спокойно сосуществовали вместе. Его перфекционизм её не раздражал. Она даже сама стала приучать себя к четкой упорядоченности во всем. Это было удобно. С ним было не страшно. В какие бы дали они не держали путь, она знала, что опасность встретит не одна, а ещё, что он лично уничтожает эти опасности в виде нукенинов и разбойников. Харуно догадывалась, что он просто пробует на них яды и марионетки. Ей нравился запах дерева, которым они уже, кажется, пропитались. Акасуна увлекался марионеткой так, что, казалось, не замечал ничего вокруг. Однако Сакура не была глупой и знала, что даже занятый любимым делом он всегда готов и собран. Чего нельзя было сказать о ней самой. Однако каждый раз, когда Скорпион брал в руки кусок древесины, она тихонько садилась рядом и завороженно наблюдала за его работой. Тонкие длинные пальцы легко орудовали ножом и отсекали лишние кусочки. Спустя время в руках появлялись изящные в своём виде детали - части новых марионеток. Как-то раз она смотрела на покрывающего лаком запчасти мастера и слегка растерялась, когда ей вручили баночку и кисть, но быстро сообразила, что от неё требуется: она не была глупой. А быть хоть малозначительной частью этого процесса ей нравилось. В такие моменты она отрешалась от мира и старалась предельно аккуратно и правильно выполнить работу. А запах дерева, казалось, впитывался уже не только в одежду, но и в душу. На третий месяц их странствий она поняла, что не думает об Учиха Саске. Она и вспомнила его как-то случайно. Просто думала о Наруто, ведь по другу она немного скучала, как и по семье. Имя Саске ворвалось в мысли совместно с Узумаки. Больше всего её удивил тот факт, что по последнему наследнику клана она не скучала вообще. Слишком привыкла, что его нет, наверное. Ещё через месяц поняла, что её большая любовь ушла, оставив за собой кучу ошибок, воспоминаний, но бесследно растворилась в долгой бескрайней дороге. Жить стало в разы легче. Больше ничего не висело на её сердце и душе мертвым грузом. Дышать стало проще, свободнее, словно она скинула с себя душащие её оковы. Через полгода они оказались в стране снега. Харуно ужасно мерзла и шестерила кукловода себе под нос. Пока в какой-то момент не получила по тому самому многострадальному носу тёплым плащом и шарфом. Она уже не удивлялась таким действиям со стороны Акасуна. Для него было совершенно естественно купить что-то нужное в дороге себе и не забыть о напарнице. Так и поступала Сакура, негласно ответственная за провиант. Харуно не знала, где он берет деньги, но подозревала, что в бытность охотника за головами он неплохо зарабатывал. Некоторых нукенинов он запечатывал и забирал с собой. Если поначалу она опасалась новых 'живых" марионеток, то сейчас поняла, что тот, видимо, просто сдавал их в городах за награду. Не самый худший заработок. Она и сама получала деньги от благодарных клиентов, иногда так получалось сторговать ночлег или еду. Она рассказывала на привалах о том, что её удивляло в дороге, странах, селениях. Акасуна молчал, когда она изливала душу и делилась впечатлениями, но и не затыкал. Если бы его это бесило, то Харуно бы он оповестить точно не забыл. Чего только стоит тот случай, когда она пыталась сама приготовить ужин. Акасуна попробовал немного, потом попробовал ещё и предельно спокойно спросил: собирается ли она его этим отравить? - Нормальная еда! - отрезала тогда куноичи и стала усиленно работать палочками. Мол, я ем и ничего же. Через пару секунд у неё вырвали из рук пиалу, а марионеточник попробовал из её тарелки и выплюнул еду обратно. - Ты решила убиться и меня с собой забрать? Скажу, что странный способ суицида ты выбрала. - Харуно была вне себя от гнева. Мало того, что отбирает её тарелку, ещё и плюет туда. Так ещё и объявил её суицидальной личностью. - Иди и очисти желудок от этого варева. - Ничего я очищать не буду, нормальная еда! - Он смотрел на неё минуты три не мигая. Так, словно решил просверлить в ней дырку. - Что у тебя с вкусовыми рецепторами? - как-то спокойно спросил мужчина, выкидывая все приготовленное. Такого хамства и откровенного неуважения к её трудам Сакура ещё не встречала. Она уже готовилась настучать, или хотя бы попытаться, по нахальной физиономии, когда ее остудил холодный голос. - Успокойся и промой желудок. - Сасори никогда не повышал голоса. Если честно, то ему и не надо было. Его холодным лишенным всяких эмоций голосом можно было реки замораживать. - Готовь лучше яды. У тебя к этому явные склонности. И больше не переводи продукты. Сакура сдержалась чудом, как ей казалось, и в следующем же селении начала учиться готовить. В начале получалось как обычно и Акасуна демонстративно не входил на кухню, питаясь где-то за пределами их временного жилища. Только на восьмой месяц странствий кукловод снизошел попробовать. Совершенно неожиданно он прикипел к её онигири и в приказном порядке просил их приготовить не слишком часто, но закономерно. Он игнорировал ее супы, презрительно одаривал взглядом чертов рис, который все не желал прекращать слипаться, но ел относительно безопасный, так как детально простой в готовке, салат. На десятый месяц рис покорился, как кажется и Акасуна. Он перестал комментировать каждое испорченное блюдо. Ел проверенные, молча отставляя несъедобные. Одиннадцать месяцев в пути... Сакура скучала по друзьям, семье и наставниками. Она хотела навестить их, однако точно не хотела возвращаться. Ее устраивала ее кочевая жизнь рядом с опасным преступником. - Сасори-сан? - они быстро двигались в Аме, которая граничила со страной Огня. Сакура решилась, правда, не знала пока чего хочет от Скорпиона. Подождать её? Мужчина вынырнул из своих мыслей и перевёл свой взгляд на куноичи. Они как раз отдыхали. - Я хочу навестить родных и друзей... не больше пары месяцев. Акасуна молча кивнул и принял к сведению. В дождливой стране они пробыли недолго, собрали немного редких ингредиентов и занимались привычными уже для себя вещами. В родную деревню Сакура прибыла через год. Сасори уже по какому-то ритуалу ждал её в Танзаку. Он не знал о том, зачем ему эта девчонка. Просто с ней было неожиданно проще и все. Она не бесила и развлекала своей нелепостью. Сасори чувствовал себя наседкой. Он знал, что она в жизни не догадается позаботиться о снаряжении, подходящем для той страны, куда они держат путь. Изнеженная быстрыми миссиями и возможностью вернуться домой... Так отмечает про себя Акасуна эту розоволосую девчонку. И закупает всё на двоих. Совершенно не хочется смотреть на её потуги в пути. Он запечатывает в очередной раз нукенинов и думает: стоит ли? Попробовать ли вновь создать живых кукол. А глупая девчонка ужасно мерзнет, хотя до страны Снега они толком ещё и не дошли. И он сдает в первом же городе трупы, мизерное вознаграждение для такого как он. Однако на два подбитых мехом плаща и шарф его хватает, даже остаётся чуть меньше половины. Он вспоминает, что у его глупой попутчицы заканчиваются метательные расходники. Недошиноби опять забудет купить. Слишком уповает на силу кулаков, а мне её прикрывать. Так думает Скорпион, закупаясь в оружейном. Он не придаёт значения её постоянному нахождению рядом. Одиночество ему уже слишком сильно наскучило. Пусть ошивается. В нём бунтует перфекционизм, когда он замечает её попытки готовить. По его мнению, если не можешь делать что-то идеально, то не делай вообще. Однако её непробивное упорство впечатляет и заставляет уважать. Он отрешенно жует салат, как-то устало думает, что это чудовище даже сие незадачливое блюдо смогла подпортить. Однако Акасуна не прихотлив и если оно не напоминает на вкус нечто мерзкое, он просто ест. Неожиданно она готовит абсолютно съедобные онигири и, устав есть безвкусные творения, он просит их, настойчиво просит. Потому что каким-то магическим образом на них её косорукость не действует. Сасори думает, что из неё будет откровенно отвратная жена и прогоняет эти мысли прочь. Ему-то что. Пусть задумывается тот дурак, что когда-нибудь возьмёт это недоразумение в жены. Сасори мелко посмеивается внутри и думает, что про онигири тому психу, пожалуй, скажет. Хоть какая радость в жизни будет у несчастного! Женщины - худшее из зол. Теперь он понимает Какудзо, а все потому, что эта "женщина" уже третий час торчит в ванной. И Сасори собственно плевать, но ойканье, айканье и прочие вопли уже бесят. Он совершенно не видит логики в её действиях. Уже давно переняв с его легкого, ну, может и не легкого, однако убеждения его стиль в одежде, то есть плотные штаны и добротную не маркую водолазку, девушка теперь оставляла минимум открытых участков на теле. Что, по мнению нукенина, в условиях вечной дороги дело более практичное, нежели ее прошлые наряды. И для чего теперь это существо проводит над собой эту экзекуцию, он не понимал. Странное дело, размышлял Скорпион. Ее насквозь могут проткнуть и она еще и показательно медленно из себя оружие вытащит с полностью спокойным лицом, а тут вопит как жертва пыток от простого удаления волос. Женщины - убийственно нелогичные существа. Однако он все же идет и роется в походной сумке куноичи, где ищет ни что иное как мятную мазь с охлаждающим эффектом. Нет, не из желания позаботиться. Просто вот-вот это существо выпрыгнет из ванной и с красными руками и ногами будет скакать по номеру в поисках вот этой баночки, а главное - мельтешить перед глазами. Мимоходом натыкается на то самое страшное, которое покупают как можно незаметнее от него и судорожно прячут от его зорких глаз. Акасуна позволяет себе усмешку. Можно подумать, что он в свои сильно за тридцать не знает, что это за коробочка и зачем она нужна. Конечно давно уже не маленький мужчина знать не знает при каких обстоятельствах используют её содержимое, а главное как. И нет, кукольник вообще не понимает, почему в примерно одни и те же календарные дни его напарница норовит разнести все к черту. Совершенно случайно он старается переждать эти несчастные три-четыре дня в каком-нибудь городе, поскольку на стоны этой девчонки, благо если только лесная дичь сбежится, а не нукенины или разбойники, хотя проблемой они не становятся, Харуно в такие моменты дико зла и сносит их, не замечая. Сасори только и выдергивает трупы у нее из-под кулаков, стараясь успеть прежде, чем тушки перейдут в стадию неопознанных объектов. За таких тяжелее стрясти положенные деньги. Скорпиону скучно. Мимоходом он отмечает, что эта самая коробочка почти пуста и скоро он сможет лицезреть шоу, как куноичи, завернутая в походный плащ, как можно незаметнее пытается купить сей предмет. А позже судорожно стирает испачканные вещи. Цирк, одним словом. Хотя появляется и более коварная мысль. Купить сей предмет гигиены самостоятельно, а можно и тампоны приобрести. Как бы между делом заметить, что это куда удобнее в дороге. Главное - это успеть до того самого раздражительного момента, а не то вместо красной девушки, которая еще долго смотреть на него прямо не сможет, он может получить злую мегеру, а поспешно сбегать с места разгрома в планы не входит. Мазь найдена среди завалов из резинок и заколок. Его колотит от полной неорганизованности ее походной сумки и оставшиеся двадцать минут он тратит, чтобы организовать этот кошмар. Отмечая про себя, что сложенное аккуратно нижнее белье скорее вызовет еще один приступ. Краснее помидора он ловко швыряет девушке банку с мазью, когда та выныривает из ванной. Скорпион все еще не понимает смысла её действий. Кто её кроме него видит? А уж Акасуна видал вещи куда более страшные, чем лишняя растительность. Свой маленький план в действие он все же приводит. И даже запланированную лекцию. Девушка краснеет, бледнеет и вообще этакий хамелеон. Смех и только. Одной Ками известно, как он только не засмеялся в голос. Держать привычное безразличие было сложнее с каждым новым оттенком. - Сама решу, чем мне пользоваться, шантаро! - Вся грань между смущена и в гневе достигнута. Теперь нужно остановиться. Иначе быть погрому. - Они специальные, маленькие. - Насмешливо кидает вслед фурии Скорпион и совсем не мужественно уходит в окно, сворачивая с траектории полета восьми кунаев. Можно подумать, что он не понял всё ещё по её реакции на некоторые не утруждающие себя приличием пары. Он готов спорить, что она и не целовалась-то, толком. "Героиня Войны", - насмешливо передразнивает нукенин. Сущий ребенок!