Вечный странник

Сакура рада вновь оказаться дома. Она слушает возмущение родителей и скучает по молчаливому спокойному характеру Сасори. Она встречается с друзьями, делится историями из путешествия, рассказывает о том, где успела побывать, что видела. И немного разражается от постоянных вопросов, неумения слушать. Отец отчитывает непутевую дочь, что просто ушла, не удосужившись предупредить родных, пропала не пойми где на целый год. Она встречает Саске с лёгкой улыбкой, отмечая для себя, что он изменился... и всё. Больше ничего в его образе её не трогает. Сакура подтверждает свою догадку: любовь ушла, оставив легкую ностальгию и печаль. Она может назвать его старым другом и только. Совместный ужин, где её садят поближе к наследнику клана, не трогает сердце. Куноичи спокойна. Даже неумелое внимание, которое пытается уделить ей парень, её больше не волнует: она с улыбкой принимает лёгкие ухаживания на грани видимости, а на предложение проводить, отвечает мягким, но твёрдым отказом. Учиха не подводит, смотрит в её глаза своими и кажется все понимает. Легко кивает и уходит. Сакура смотрит в след своей бывшей любви. Ты опоздал, Саске, ровно на год, ровно на жизнь. Две недели, ровно столько ей хватает, чтобы понять, что она тут гость, а ее дом уже давно рядом с Сасори. Она понимает, что опять наступает на старые грабли. Однако она не влюблена в Акасуна, а просто крепко к нему привязана. Ей одиноко и не привычно, и как-то неспокойно в родном селение. Она решает уйти раньше срока. Потому что гуляет по таким знакомым и совсем новым улочкам, и взгляд не останавливается, сердце не ёкает. Точно такие же улочки она видела в других городах. Ей скучно в родной деревне. Из-за скуки она перебирает вещи в своей маленькой квартире, выкидывает практически всё. Что-то относит на чердак в родительский дом, что-то упаковывает с собой, когда заканчивает, то понимает, что квартира полностью пуста. Сакура продает её тем же днем, запечатывает деньги и прикидывает на сколько этого хватит. На долго, учитывая то, что она зарабатывает и даже откладывает в пути. Можно вообще оставить на крайний случай. Сакура не печалится о проданной квартире. Ей вообще всегда хотелось иметь свой дом, такой, в котором растут дети и встречают старость. Однако детей у Харуно нет, а старость на горизонте не маячит. Поэтому она спокойно прощается с маленькой и душной квартирой. Друзьям о своем уходе сообщает. В этот раз всё же хочет попрощаться, потому что не видит смысла появляться тут еще как минимум год. Слушает дружные возмущения и специально говорит, что уйдет только завтра. Сама же движется к воротам с последними лучами заходящего солнца. Встретить там Цунаде она не ожидает. Однако отвечая на её вопросы, Сакура внезапно находит ответы для себя самой. Вот так просто и спокойно, она просто проговаривает ей то, что уже давно поняла, однако как-то забыла признать. Когда наставница спрашивает о Сасори, она напрягается, знает, что ей грозит за одно лишь молчание о нем, не говоря уж об остальном, однако переживает отчего-то не за себя. Её тут уже ничего не держит. И вместо ожидаемого презрения находит в её глазах понимание. И дышать вновь становится легче: Сенджу слишком многое значит для нее. От осуждения этой женщины она бы отмахнуться не смогла, поэтому её принятие так много значит, так сильно влияет на Сакуру. Теперь она покидает селение без капли сомнений. А в Танзаку её ждет напарник, очередное путешествие, запах дерева и такой родной ей уже взгляд карих глаз. Она бежит на всех порах, будто может опоздать с её-то запасом во времени. Акасуна будет ждать её еще три недели. Однако она все равно мчится туда изо всех сил. - За тобой погоня? - именно этого ей не хватало. Никаких приветствий, а уже знакомы саркастичные комментарии. Словно она просто вышла ненадолго. Её греет эта простота, греет, что он не сомневался в её возвращении. - Нет, просто я очень спешила. - Он вновь осматривает её своим безразличным взглядом, который давно уже не пугает и не задевает. Так и хочется сказать: это же Сасори! Словно знает его не чуть больше года, а всю жизнь. - На тот свет? - Как бы между прочем интересуется он, а куноичи, знакомая с его намеками, ищет недоброжелателей и находит трое шиноби. Ксо, она опять прошляпила опасность. - Скучала по Вашему юмору, Сасори-сан, ночей не спала без вашего ехидства! - кукловод впервые на её памяти обозначает легкую улыбку кончиком губ. - Я знал, что в тебе есть это, - он спокойно выбирает из двух свитков, а Харуно знает, что он в них запечатывает трупы, значит, сейчас они отойдут подальше в лес и убьют её преследователей. - Что? - он любит недоговаривать. Говорит загадками и бормочет под нос, если что-то не получается. Она уже привыкла, так как пожалуй не смогла бы привыкнуть к вечному молчанию Саске. - Доля мазохизма. Таких людей видно за версту. - И кажется, что он шутит, но взгляд предельно серьезный. Собранный он кивает на дверь, и Сакура выходит. Она знает, что шиноби следуют за ней, с каким-то удовольствием замечает как один за другим гаснут два очага чакры и встречает сильным ударом третьего. Да, Харуно Сакура, наконец-то дома. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше она узнавала его, даже составила воображаемый список. Сасори-сан не любит детей. Сакура всегда неплохо ладила с детьми. В одной деревеньке вблизи Страны Волн она сдружилась с местной ватагой ребятишек, залечивая их синяки и раны, избавляя малышей от простуды. Харуно быстро стала своей. И пока Акасуна корпел над каким-то жутко древним талмудом, Сакура развлекалась с детьми, помогала им с постройкой домика на дереве. Талантами в строительстве она не обладала, однако не один раз отстраивать родное селение ей доводилось. Харуно крепила пол и думала, что будь тут Ямато-сенсей, то все давно было бы готово. С его-то техниками! - Что ты делаешь? - Сасори время от времени выбирался на улицу, хотя куноичи все равно думала, что Акасуна скоро плесенью покроется в попытке вывести новый яд из той жутко вкусной штуки, которую они нашли в нескольких днях пути отсюда. По рецепту из того же пыльного свитка. Ее напарник вообще имел маниакальную цель. Он хотел вывести яды из всего, что на пути встречается. Впрочем, успешно с этим справлялся. - Домик. - Харуно уже потеряла всякую надежду закрепить эту хрень, зовущуюся балкой. Местные любезно выделили им строительные материалы, в надежде, что дети, получив своё, перестанут донимать их. Однако уверенность Сакуры все таяла, а желание разнести чёртово дерево возрастало. И взгляды Сасори, уж больно скептические, не помогали вообще. - Переезжаешь? - Именно в этот момент балка решила не выдержать издевательств и переломиться с противным треском. Сасори безразлично проследил за падением одного куска, пока Харуно закипала, все сильнее сжимая в руках другой, который под силой куноичи, тоже решил развалиться. - Ксо! - девушка спрыгнула с ветки, на которой восседала всё это время, посмотрела на дерево, которое вообще не имело и малейших намеков на строительство. Желание снести его к черту все возрастало. - Удачи! - услышала куноичи от уже потерявшего всякий интерес мужчины. Тот спокойным шагом направлялся к сараю, в котором шиноби позволили пожить. Сакура так и не смогла построить чертов дом, но обзавелась десятком заноз. Спать она легла рано, все ещё находясь в состоянии близком к тому, чтобы сровнять всё с землёй. - Сакура-сан! Сакура-сан! Спасибо! - Чего она точно не ожидала, так это проснуться ранним утром от благодарных криков местной малышни. Причина крылась в том, что за ночь на дереве все же появился долгожданный домик. Красивый, аккуратный детский домик с приделанным для малышни канатом. Сакура кивала и не понимала, откуда он мог взяться. Посмотрев на напарника, который от криков, конечно, проснулся, однако показывать это не спешил. Сакура улыбнулась: тут был только один шиноби, умело управляющийся с древесиной. - Это все, Сасори-сан! - с улыбкой сообщила она детям. Принимать благодарность за чужие заслуги, Сакура не умела. Напарник открыл глаз и одним взглядом выбил из неё весь воздух. В голове пронеслось осознание: "убьет". Ки прямо в воздухе разлилось, когда малышня кинулась к мужчине выражать благодарности. Как итог все, включая Сакуру, вылетели за двери сарая раньше, чем первая детская ручка протянулась в сторону кукловода. Копчик ужасно ныл от жесткого удара о землю. Дети приземлились более удачно и теперь с непониманием переглядывались. Про нити чакры они, конечно, не знали, как и про то, что к этому шиноби свои руки лучше не тянуть. Сакуре пришлось провести детишкам лекцию на тему нитей чакры и того, зачем их используют. Акасуна перестал бросать в неё убийственные взгляды, от которых даже волосы на голове начинают шевелиться только через два дня. Пока не случилось некое "оно", дети запомнили то, что она им сказала и про то, что дядю лучше не трогать тоже. Однако трёхлетняя Мина так плакала из-за поломки любимой куклы, что ее брат не нашёл выхода лучше, чем прийти к их сараю с рыдающей сестрой. Сакура уже хотела осмотреть девочку, законно рассудив, что ребёнок ударился. Однако когда девочка всхлипывая поплелась к кукольнику, замерла. - Вот! - выдал ребёнок, бережно возлагая к ногам мужчины, читающего свиток, поломанную игрушку. - Почини, дядя. Девочка забавно коверкала слово дядя, получив в итоге скорее уж "тятя", и Сакура бы умилилась, если бы она не говорила сие самому Скорпиону. Который смотрел на ребёнка таким взглядом, что по-хорошему девочка уже должна в ужасе бежать отсюда. На удивление Сакуры, ее напарник починил несчастную куклу, мастерски увернулся от благодарных объятий и ещё день ворчал о том, как ненавидит детей. Харуно знала: Акасуна но Сасори детей не любит, однако в помощи не отказывает. Ещё одним не мало важным для куноичи пунктом относительно напарника стало знание, что Акасуна ненавидит ждать. Казалось, каждая потраченная зря секунда его жизни, не иначе как била мужчину с особой жестокостью, доводя того до бешенства. Завозившись со сборами, Сакура опаздала ровно на две минуты сорок одну секунду, о чем оповестил её напарник. Казалось бы сущая мелочь, однако восемь часов в бешеном темпе по деревьям заставили куноичи свалиться едва ли не замертво, будто их дикие скачки могли нагнать драгоценные секунды. Псих, думала Харуно, предпочитая приходить пораньше и собираться заранее, разумно полагая, что следующего опоздания может не пережить. Ещё один самый неожиданный для неё факт: Сасори умеет заботиться о ближнем своём. Харуно поняла это, когда тот просто и без лишних слов делился с ней провиантом, всегда закупал оружие и амуницию на двоих. Осознала точно, когда вместо того, чтобы обнаружить себя там, где и свалилась от усталости после забега, проснулась в удобном спальнике, с умытым от грязи лицом и вымытыми руками, коленями и всеми открытыми участками кожи, которые встречалась с землёй. И, чёрт побери, это было приятно знать, что кто-то позаботиться о твоей бессознательной тушке, даже если сам виноват в её состоянии. Скорпион Красных Песков не любил спасать кого бы то ни было. Однако горе-попутчицу в беде не бросал и самолично убил больше половины отряда, загнавших в ловушку кумовцев. Ребята отступника не признали, хотя многие были вхожи в штаб и досье на Акацуки, видели и не раз фото каждого члена. Не захотели узнать, поняла Сакура, видя как настороженно они следят за его действиями. Впрочем, тот не спешил выкидывать что-то эдакое, даже помог с противоядием для одного особенно плохонького паренька. Харуно не услышала от спасенных ни единого дурного слова в его сторону. Только короткий вопрос ей: порядок? На что могла только ярко улыбнуться и кивнуть, конечно. Сасори не любил большое скопление людей. Поэтому Сакуре, взявшейся лечить эпидемию возле Камня, помогал всеми силами. Логика проста: быстрее вылечишь, быстрее свалим отсюда. Да, Акасуна не любил людей. Он любил марионетки и яды, поэтому с радостью выкосил повстанцев в Стране Птиц. "Слабаки", - бросил он небрежно. На раненого Канкуро смотрел так, будто тот ему должен, причём должен не только по гроб жизни, но и много сверх. Собаку но вопросы не задавал, хотя уж точно знал, кто тут в разгул ушёл. Харуно всё это казалось странным, однако жаловаться она не спешила. Выйдя случайно на место собрания Пяти Каге, Сакура в стороне остаться не могла. И уже почти бежала помогать, конечно. - Куда? - сейчас она как никогда чувствовала всю разницу между ними. Он просто ухватил её за шкирку как нашкодившего котёнка. - Там же Какаши-сенсей и Цунаде-шишо и ..., - дослушивать он не стал. Кинул: "Далеко не лезть". Сам же отправился к месту боя. Внимательные взгляды на себе он прекрасно чувствовал. Акасуна умел уступать и уважал её право защищать то, что ей дорого. Ему защищать уже было нечего. Возможно, только эту недошиноби, отчего-то попавшую под его опеку.