Убей меня до рассвета

Ruelle — Take It All

В голове была тяжесть, и веки не поддавались, будто склеившись друг с другом. Почувствовав запах медикаментов, чистых простыней и, как ни странно, свежести, было нетрудно догадаться о местонахождении. Болели руки и чувствовалась незначительная боль в области живота — Бёри вспомнила, куда стреляли. Вспомнила лицо Дохвана, его голос, который пытался пробудить её, крики женщины… Им Содам. Но потом наступило забвение, ужасный сон, который никак не заканчивался. Она блуждала по родному городу босиком, облачённая в кровавые одежды, и кого-то искала. Было непонятно, что именно случилось, но пустынность отталкивала. Хотелось бежать отсюда. Резали слух кличи птиц, собирающихся в далёкое путешествие, ведь кончалось лето, и им нужно было улетать на юг. Кто-то окликнул её. Обернувшись, она увидела лицо, которое увидела перед тем, как уснуть — лицо человека, перед которым она была так виновата. Он шёл ей на встречу, но не приближался ни на миг. Она попробовала идти к нему, но по-прежнему не сдвигалась с места. Глядя в его шоколадные, доверчивые глаза, полные любви и обожания, она чувствовала, как давит на неё стыд и отчаяние, вина и боль, которую он испытал. Она не знала, как справился он с ней, но надеялась, в глубине души эгоистично желала, чтобы он не знал, что натворил с его семьёй её отец. Она так сильно боялась его потерять сейчас, когда отказаться от чувств к нему было уже поздно, что готова была скрывать, лишь бы он не покинул её. Всё исчезло. Она услышала, как кто-то разговаривает в палате, как работают приборы, показывающие, насколько в опасности находится её жизнь. То, как размеренно и тихо всё было, доказывало, что не так уж и близко она к порогу смерти. Бёри не знала, хотела ли она, чтобы всё закончилось с тем выстрелом, ровно как и не хотела знать, когда проснётся, что стало с тем, кто спас ей жизнь. — Она, кажется, приходит в себя, — послышался хриплый низкий голос. Бёри узнала бы его из миллиона — это рядом сидел Ёнгук. — Можно спокойно выдохнуть, — послышался второй голос, и сердце девушки затрепыхалось, как у птички колибри. Дохван, теперь не было сомнений, что с ним всё в порядке. Захотелось открыть глаза и увидеть его лицо, чтобы убедиться, но веки всё ещё не желали поддаваться. — Я всё ещё зол на неё, так что когда она очнётся и поправится, получит с лихвой за свою дурацкую выходку, — фыркнул Гук. — Как ты допустил такое? — Не успел среагировать и предупредить её, что со мной всё в порядке. — А мне никто ничего не хочет объяснить? — в комнате появился третий мужской голос, и его обладатель Мун было не знаком. — Вообще-то это я вас всех тут спас, господа. — Сочтёмся, Хаул, — Бёри даже почувствовала, как хмурится, хотя мышцы всё ещё были слабые, потому что ей было интересно узнать, что за человек скрывался под этим прозвищем и почему это он всех спас. — И спасибо за помощь. — Ты не вернёшься? — спросил Хаул. — Многие спрашивают о тебе. — Не знаю, — ответил Дохван. — Теперь, спустя столько лет я докопался до правды, а Им Содам мертва, что я не знаю, что буду делать дальше, — сердце Бёри пропустило удар. Он…всё знает?.. Она рассказала ему перед смертью? Он застрелил её. Веки девушки дрогнули. Первым, на кого она наткнулась взглядом, был Ёнгук, сидящий возле неё, сцепив руки. Он заметил, что она смотрит на него, и повернулся, призывая всех жестом. — Ты очнулась? — он тронул её за руку. — Как ты себя чувствуешь? — Нор...маль…но, — в лёгких будто был спазм, не дающий ей вздохнуть полной грудью. Она посмотрела на подошедшего Дохвана, который выглядел не менее обеспокоенным и уставшим. Его лицо не выдавало ненависти к ней или жажды убить, хотя Бёри была уверена, что теперь именно этого он и должен хотеть. — Хван… — Ты хоть представляешь, как я испугался? — он взял её руку в свои ладони. — Разве я не просил тебя не геройствовать и строго следовать нашему плану? — Я бы тебя убил, но лежачих не бьют, — поддакнул Ёнгук. — Ты сумасшедшая. — Что… было дальше? — После того, как ты отключилась? — Дохван нахмурился. — Я потребовал всё рассказать мне Содам. Преимущество было на моей стороне, я лишил её оружия и сам пригрозил убить. Я не хотел её убивать, мне нужна была правда. За что и почему она так поступила с моими родителями. Оказывается, всё это время она поддерживала связь с сестрой, но это случалось редко, и Хваса не выдержала и раскололась Ёнгуку, но сказала не всё, — Ёнгук кивнул, и Дохван продолжил. — Я хотел знать правду, а её сдать в полицию. Но я не успел. На неё охотились и другие. Те, кого она так же придала. Поэтому когда я услышал то, что мне было нужно, и сказал, что не собираюсь мстить, становясь убийцей, она потребовала убить её потому, что в конечном счёте она всё равно умрёт, потому что другие знали о её возвращении в Корею. — Ты убил?.. — девушка сглотнула. Дохван помотал головой. — Её убил яд. Я ничего не смог сделать. — Значит, она мертва… — Да. — А ты знаешь… — Бёри всхлипнула, — знаешь, что мой отец… — Да, Бёри, — вздохнув, он припал губами к её дрожащим пальцам. — Но это сделала не ты. Ты ни в чём не виновата. Не считай себя виноватой передо мной, потому что это не так. На глазах её выступили слёзы. — Ты ведь захочешь отомстить? — Я не знаю, что я буду делать, — честно сказал он. — Но я не хочу навредить тебе. Я же всё-таки тебя оберегаю. Это против моих правил. — Я пойму… — Я ведь не убийца, — улыбнулся парень. — Не думаю, что будет правильно, если я буду мстить человеку, дочь которого я полюбил. Мы же не Ромео и Джульетта, так что не волнуйся об этом. — Какое благородство, — усмехнулся сзади молодой человек, привлекая внимание всех. — Может, телячьи нежности будут потом, а пока позвольте мне познакомиться с дамой, — он подмигнул Бёри, и красно-рыжая макушка вытеснила сидящего Ёнгука. — Позвольте представиться, а то эти прекрасные джентльмены, мои учителя в прошлом, кстати, обделены манерами. Ли Тэён, он же Хаул, если вы слышали. Это я стрелял в Дохвана, если что. И именно благодаря мне план по спасению этого засранца удался. Бёри охнула. — Так это с ним ты договаривался… — Ну да, — пожал плечами Дохван. — Он мой друг и единственный не засвеченный на масштабных операциях снайпер. Он стал лучшим снайпером в моём отряде, когда я ушёл. — И я же огребаю теперь и пишу за него кучу рапортов, вся грязная работёнка свалилась на мои плечи, — беззлобно упрекнул Тэён. — Вы отважная, мадам. Я поражён. Возможно, именно у вас получится залечить раны моего дорогого друга. Я на вас, во всяком случае, полагаюсь. — Не начинай, — закатил глаза Дохван. Ёнгук начал смеяться, добродушно и легко, как не смеялся давно, а Бёль, сражённая проникновенной речью, не знала, что ответить, и просто молча кивнула. Она бы и сама хотела излечить Дохвана, забрать его боль себе. Но вопрос был в другом — позволит ли он сам это сделать? — Ладно, я собираюсь вернуться к своей невесте, — серьёзность вновь вернулась в черты лица Бана. — Она наверняка очень напугана, а новости о гибели сестры будут тяжёлыми. Я должен быть с ней. — На свадьбу-то пригласишь? — спросил Тэён. — Чтобы вы там надебоширили? Ну уж нет. К тому же, какая теперь свадьба… — Та, что поможет справиться с горем и утратой, — поддержал Дохван. — Плохие вести должны сопровождаться хорошими. Так что ждём приглашения. — Посмотрим, — махнул Ёнгук, кивнул Бёри и вышел из палаты. Дохван вернулся к постели раненой девушки. — Что теперь? — Теперь? — задумался он. — Даже не знаю. Цель достигнута, но она не принесла мне должного облегчения. Возможно, я ещё не все до конца осознал и принял. Знаю — придётся двигаться дальше, но пока, — У посмотрел на неё, — я хочу быть с тобой. И надеюсь, мне ничего не помешает.

***

Civil Twilight — Letters From The Sky

Упаковав последние вещи и забросив их в багажник, парень выпрямился, заходя в дом. Суета была непривычной и будто бы чужой. Будто бы всё происходило не с ним. Со второго этажа медленно спускалась девушка. К лестнице подошла горничная, подавая стакан и таблетки на железном подносе. Бёри, расправляя своё чёрное короткое платье и откидывая выцветшие рыжие волосы, взяла таблетки и запила залпом. — Всё нормально? — спросил Дохван, подходя и приобнимая за талию. — Непривычно покидать этот дом, — меланхолично ответила Мун. — Я так давно живу здесь одна, что уже и не помню, как жила с родителями до этого. — Вы точно не можете остаться, госпожа? — с грустью и смирением спросила горничная. — Мне тоже тяжело прощаться, Ёнсон, — улыбнулась хозяйка дома. — Но сейчас я должна уехать. Надеюсь, что когда я вернусь, мы снова свидимся, потому что несмотря ни на что, я привязалась к тебе и всем, кто был со мной здесь. — Я тоже, госпожа. Я буду ждать. Не слишком желая долго прощаться, Бёри кивнула Дохвану, что пора уходить. Они вышли из дома, держась за руки. Предрассветное солнце стояло над головами двух потерянных душ, нашедшихся друг у друга. Было ещё слишком рано для пробок и скоплений людей, когда они покидали город и выезжали за его пределы, оставляя всё, через что прошли накануне, потому что с прошлым нужно было учиться прощаться. — Я снял небольшой домик на берегу моря, — Дохван лыбится, смотря чаще на Бёри, чем на дорогу. — Давай мы доедем без происшествий, а потом будешь мной любоваться, потому что я не хочу опять валяться в больнице неделю, а, — она в ответ только поморщилась. — Я вот думаю, что было бы, не заберись ты ко мне в машину, — хмыкнул он. — Да и вообще если бы твой отец не нанял меня. — От судьбы не уйдёшь, — заметила она. — Мы бы всё равно встретились, но были бы уже врагами. — Не думаю, что смог бы тебя убить. Но знаю, что всё, что связано с тобой, для меня плохо заканчивается, — сам себе улыбнулся он, уже не отрывая взгляда от дороги. — Сочту за комплимент, ведь именно потому, что со мной всё связано. — Да уж, все мои дороги ведут к тебе. Они останавливаются на обочине леса, который неожиданно заканчивается пляжем. Отсюда виден тот самый домик, о котором сказал Дохван. Выбравшись из машины, они взяли по сумке, и двинулись в сторону пляжа. Хван, снова неотрывно глядя на девушку, которая уже завороженно смотрела на море в шаговой доступности от жилища, взял её за руку и, неожиданно притянув к себе, припал к губам. Она даже не успела отпихнуть его от себя, но сопротивляться не было смысла. Ответив на поцелуй, Бёри кротко отстранилась. — Я хотел уехать сразу, как всё узнал, — она затаила дыхание, — но очень быстро понял, что не смогу. Бёль? — М? — Со мной будет сложно. — Я знаю. — И я буду пропадать и уезжать на операции. — Хорошо. — И буду рисковать жизнью. — Ладно. — И ты всё равно останешься со мной? — Естественно. Потому что всё, что с тобой связано, и для меня заканчивается плохо. Но мне это нравится настолько, что я даже не собираюсь с этим бороться. Дохван подхватил её на руки и закружил в воздухе, а потом, когда все вещи были перетасканы из машины в дом, они, не расцепляя рук, побежали к воде, словно дети, которыми не были, потому что повзрослеть пришлось слишком рано. Они не знали, что будет завтра, но сегодня они крепко держались друг за друга, обретшие нечто большее. Больше, чем любовь и любые на свете богатства. Это было похоже на рассвет.