Убей меня до рассвета

Our Last Night — Imaginary Monster

Закинув сумку на заднее сидение машины, девушка оглянулась на дом, который покидала. Она не знала, вернётся ли завтра и будет ли всё по-прежнему, как будто бы она не встречала загадочного бывшего спецагента, у которого убили родителей и жизнь которого теперь сама висела на волоске от смерти. Она старалась не думать о плохом, но мысли сами лезли в голову. Она не верила, но сомневаться не приходилось в том, что у невесты бывшего возлюбленного имелась сестра-близняшка, и что именно она охотилась на человека, который ныне стал ей не чужим. Они провели совсем немного времени вместе, и по правде Бёри не очень везло на возлюбленных — сердце было совершенно неразборчивым в мужчинах. Но ей хотелось его спасти, хотелось узнать, что же будет после всего, что их вместе настигло. Мун села в машину, скинув кожанку, которая показалась ей слишком жаркой для погоды, завела мотор и выехала за пределы особняка. Двигаясь плавно по дороге без резких поворотов и выездов за пределы дорожной линии, она думала о том, что, если всё-таки придётся стрелять, она бы предпочла выстрелить себе в голову. Она училась драться и благодаря Бан Ёнгуку она неплохо умела обращаться с холодным оружием, но ненавидела причинять насилие кому-либо и делала это только вынужденно. Из холодного ли расчёта Им Содам сейчас пыталась убить Дохвана или она и впрямь боялась, что, если не заметёт следы, в конце концов окажется пойманной? Бёри хотела думать, что не всё потеряно и они смогут найти выход из ситуации прежде, чем грудь У Дохвана станет мишенью до сих пор неуловимой девушки-киллера. Смерть давно не преследовала её и её семью, и вот она снова, на этот раз добровольно, едет на встречу с ней. Немногие знали о заброшенных стройках больницы, куда они направлялись. Некогда в новостях освещали и показывали макет прекрасной новой больницы, которая должна была стать новым центром здоровья в городе. Строительство было заброшено больше семи лет назад и именно тогда отец Бёри занял пост премьера. Он обещал сделать город ещё более развитым и пригодным для жизни, развивать его инфраструктуру и облагораживать, но всё это было пустыми обещаниями, и именно по этой причине у Бёри с отцом были сложные отношения. Но она всё равно любила его, потому что в отличие от матери, он не бросал. Затормозив у бетонных развалин высотой с человеческое тело, Бёри взяла сумку в руки и вышла из машины. Пустынность этого заброшенного места навевала тоску и внушала некоторый страх открытой высотой голых, ничем не обшитых блоков. Она пошла в сторону входа, оглядываясь по сторонам. Бёри молилась, чтобы Ёнгук её послушал и не пошёл за ними. Меньше всего она хотела бы быть ответственной за ещё одну жизнь, которая тоже была ей дорога. Пусть их давно не связывали никакие узы — ни любовные, ни дружеские, трудно было забыть первую любовь и первого верного друга на её стороне, того, кто научил любить и стрелять, вновь жить и бороться за эту жизнь. Она знала, что Бан бросится по первому зову, а потому настойчиво умоляла не делать этого, потому что-то, что суждено, обязательно случится и если она пострадает, это будет только её выбор. Пыльные лестницы, ведущие на верх на открытую, полуразрушенную крышу, были кое-где с дырами и обломками, в которых по неосторожности можно было застрять или вовсе провалиться. Внимательно глядя себе под ноги, девушка не переставала прислушиваться к звукам извне и наверху, ожидая подвоха. Им Содам наверняка захочет засвидетельствовать всё собственными глазами, а потому Дохван предупреждал, что скорее всего после его смерти Бёри, как и преступница, и свидетель преступления станет её следующей жертвой. Дохван видел единственное решение — страховка Ёнгука, но если его здесь не было, как и просила Бёри, она будет в смертельной опасности. На улице послышался грохот. Бёри, застывшая у выбеленной стены на третьем этаже, притаилась, вслушиваясь. Кто-то вошёл внутрь и стремительно поднимался за ней. Она рванула на верх, не ожидая, что У доберётся сюда настолько быстро, а потому это, скорее всего, был кто-то посторонний. Достав телефон, она нажала на вызов парня. — Бёри? Я немного задержался. Были дела, но я уже еду… Девушку затрясло. Им Содам пришла сюда, за ней? — Бёль? Почему молчишь? Что-то случилось? — не на шутку спросил встревоженный голос Дохвана в трубке. Бёль, что есть мочи, рванула на крышу, не слыша, что преследование за ней прекратилось. Выбежав на одинокую возвышенность, она скрылась за ограждающей стеной, за которой ничего было не увидеть с ведущей сюда лестницы. — Здесь кто-то есть. Я не одна. Она… мне кажется, она здесь. Зря мы разделились… — Где ты? — жёстко спросил он. — Ты покинула машину? — Я на крыше здания. — Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт! Я скоро приеду! Пожалуйста, будь осторожна и если что, просто выполняй все её требования. Не провоцируй и не геройствуй! Бёри кивнула непонятно кому и отключила вызов. У неё начинали коченеть пальцы, хотя на улице не было так уж холодно. Не было слышно, идёт ли кто-то за ней или нет, но когда она обернулась, чтобы проверить это, то на неё смотрели знакомые глаза, стоя, прислонившись к входу на крышу и сложив руки на груди. Молодая женщина была самой обычной, как и её сестра — тонкие чёрные джинсы и тёмно-серая футболка, а сверху болотного цвета курточка. Чёрные волосы до лопаток были заплетены в косички и убраны. Она не держала в руках оружия. Она не походила на убийцу. Но Бёри также понимала, что не все сексуальные маньяки, например, выглядят как сексуальные маньяки, ровно как и убийцы. У Бёри в сумке находился пистолет, данный Дохваном, но могла ли она сейчас убить Им Содам с дрожью в руках и хаосом в собственной голове? К тому же, Дохван хотел задать ей вопросы, мучившие его столько лет. Им Содам наверняка не безоружна, и её спокойствие — напускное, как и в общении по телефону до этого, и если Бёль начнёт рыпаться, умрёт первой.

BANKS — Gemini Feed

— Я думала, ты будешь наблюдать в бинокль неподалёку, — скрывая страх за ехидством, неопределённо махнула девушка рукой в сторону ещё одного заброшенного здания, выходя из-за своего укрытия. Содам снисходительно улыбнулась и оттолкнулась от стены, направляясь к ней. Бёри осторожно начала обступать её, пока Содам не дошла до места, где пол обрывался. Они находились на высоте в десять этажей, и если сорваться вниз, можно попрощаться с жизнью. — Зачем ты позвала нас именно сюда? — Здесь всё началось, разве не очевидно? — пожала та плечами. — Начать тебе рассказывать захватывающую историю или подождём главного виновника торжества? — она усмехнулась. — У него ко мне наверняка куча вопросов. — Ты просто больная одержимая стерва, — не выдержала Бёри — это было не в её характере. — Не-е-е, дело вовсе не во мне. А в тебе, милашка. — Что? Ты сошла с ума? Как я могу быть замешана в убийстве родителей Хвана? — Всё началось не с их убийства, глупая, — не теряя самообладания, но явно раздражаясь, ответила женщина. — А с твоего отца. Или точнее — его вступления на пост премьер-министра. Неожиданно, правда? — хохотнула она, видя непонимание и ужас в глазах Мун. — Рано или поздно, У Дохван всё равно бы наткнулся на твоих родителей и всё понял. Правда я думала, это сделает он, а не твой отец. Сам же навлёк на себя беду… — Я ничего не понимаю, — всё больше запутывалась девушка. — Объясни нормально! — Нормально? Ладно. Вернёмся на семь с половиной лет назад. Твой отец вот-вот займёт пост. Но что-то ему мешает. Что? Почему у него не получается обойти других кандидатов? Нужно усилить промо-акции, пообещать больше, чем другие, сделать что-то, что заставит людей поверить в него. Но у него есть тёмные пятна. И именно эти самые пятна расследует секретный агент по имени У Сонбин. Холодок прошёлся по коже Бёри. Сомнения ещё не скложились в цельную картину, но уже не были разбросаны, как кусочки недостающего пазла. Она начинает понимать. — У Сонбина есть прекрасная семья — умный и послушный сын семнадцати лет, готовящийся пойти по его стопам и маленькая, красивая жена. Всё есть у этого мужчины. Он ни о чём не беспокоится и выполняет задание, но человеку, о котором он собирает сведения и сдаёт внутренним службам, становится известно, что ему роют яму. Кто это, кто же это? — её улыбка стала почти дьявольской. — Чёрт, это же наш премьер-министр! Ну почти премьер. Он страшно злится и боится потерять всё. Он и так многое теряет — жена от него уходит и бросает дочку на него одного, а карьера трещит по швам. Он в отчаянии. Он ищет способ избавится от агента, который перешёл ему дорогу. Но нет легального способа, потому что у Сонбина прекрасная репутация. И тогда он решает избавиться от него. Бёри мотнула головой. Этого не может быть. Её собственный отец?.. — Ты лжёшь. Нет. Не может быть. — Доказательств у меня нет, — пожала плечами Содам. — Но они мне и не нужны. Твой отец не хотел марать руки, ведь если правда раскроется, он точно потеряет всё. И тогда он находит того, кто мог бы сделать это за него. Угадаешь кто? — она помахала рукой девушке. — Я стала его исполнителем. Не за просто так, разумеется. Я, как и ты, училась боевым искусствам и владению оружием. Моим учителем был достойный человек — и его же первого я убила, когда обучилась достаточно. Я училась, чтобы пойти в полицию и стать детективом. Но именно в это время моя мама — наша общая мама с Хвасой — заболела. Бёри перевела дыхание, слушая рассказ женщины. Знал ли Ёнгук? Нет, если бы знал, обязательно остановил бы её раньше. А поддерживают ли связь сёстры? Неизвестно. Она смотрит на улицу, где солнце уже почти заходит за горизонт, а значит, у них осталось не больше двенадцати часов. Может быть, это закончится даже раньше, чем они все предполагали. — Что случилось дальше? — Твой отец пообещал нашей семье, что здесь будет построен медицинский центр. Управятся буквально за полгода, ведь строительство и впрямь уже было начато, и что здесь будут технологии не хуже, как в Америке или Германии, и что нам не придётся собирать кучу денег на лечение и перевозку мамы заграницу. Он пообещал, — впервые голос Содам дрогнул, — что маму вылечат бесплатно в этом самом центре. Горькая правда резанула по ушам. Бёри знает, чем Содам закончит рассказ, и ей становится плохо. Так плохо, что она оседает на пол. — Я убила отца и мать Дохвана. Я не хотела убивать его мать и вообще не собиралась трогать никого, кроме Сонбина, но его мать — моя ошибка, а Дохван был свидетелем, и он стал меня искать. Твой отец стал премьером, и как только стал, строительство было остановлено, — она тяжело вздохнула, глядя куда-то в небо. — Мама умерла ровно через полгода. Мы с Хвасой остались одни, а меня стали разыскивать все службы безопасности. Мне стало нельзя находиться рядом с сестрой, и я исчезла. Потребовалось шесть лет, чтобы я смогла вернуться. Дохван хочет отомстить. Я тоже, — она неожиданно вытащила пистолет из-под курточки и направила на Бёри. В глазах девушки встали слёзы. — Ты убьёшь Хвана сегодня до рассвета, а потом я прикончу тебя. Твой отец заплатит за то, что сделал. А я останусь незамеченной, потому что именно твоими руками я убью Хвана, как когда-то твой отец убил моими его семью. Бёри била крупная дрожь. — Может ты просто убьёшь меня? — спросила она осипшим голосом. — Ты всё равно не избежишь наказания. Оставь Дохвана в покое. — Нет! — кто-то встал напротив Бёри, закрывая её от Им Содам. Девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела спину своего телохранителя. Это он кричал, а ей показалось, что она. — Вот мы и встретились, Им Содам. Женщина горько усмехнулась. — Ты пропустил много интересного. — Неважно, — перебил её парень. — Я здесь, так что оставь её в покое и разбирайся со мной. — Она должна сдержать обещание и убить тебя. Если бы ты не опоздал и слушал мой рассказ с начала, ты бы так не рвался её защитить. — Не трогай её семью и друзей. Она сделает так, как ты сказала, — выплюнул он. — Дохван, — жалобно позвала Бёри, строя сзади и подходя к нему медленно, чтобы обнять. — Я не могу… Я не буду стрелять… Я так виновата, Дохван… Я… — Заткнись! — Содам резко обошла Хвана, хватая девушку за руку и вручая в её руки пистолет, а затем становясь позади неё и управляя её руками, навела оружие на парня. — Стреляй! Стреляй! Это должно закончиться прямо сейчас! Мне надоело ждать! — Стреляй, Бёль, — Дохван опустил руки, нежно и успокаивающе улыбаясь Бёри. Она плакала, потому что осознание того, что произошло, раздавило её морально. Как она могла стрелять в него сейчас, если всё, что он пережил до этого, дело рук её собственного отца? Дети не должны расплачиваться за ошибки их родителей. Но она не могла не винить себя в этом. Ведь он стал её телохранителем, она привязалась к нему, как и он доверился ей. — Стреляй, или я убью всех, кого ты любишь, — прорычала в ухо Содам. — Стреляй! Живо!

Banks — You Should Know Where I'm Coming From

— Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, нет… — рыдала Бёль. — Не заставляй… Пожалуйста… Просто убей меня… Их взгляды встретились. Дохван видел в них отчаяние, боль, смятение, извинение, и понимал, что та вряд ли ранит его. Ничего не оставалось кроме как подать сигнал. Он прошептал губами сейчас. Через несколько секунд прозвучал выстрел. Бёль зажмурилась. Пистолет вывалился из рук. Содам выпустила её из хватки и засмеялась, как полоумная. Солнце уже зашло, и наступила темнота вокруг, но Бёри отчётливо увидела, как пошатнулся её телехранитель. Спустя ещё несколько мгновений на его груди расплывалось кровавое пятно. Бёри истошно закричала. Дохван повалился на спину, придерживая себя за рану. Девушка опустилась на колени и подползла к тяжело дышащему парню. — Нет, господи, нет… Дохван! Дохван! Прости меня! Прости меня, пожалуйста, не умирай… — она подхватила его под голову и уложила себе на колени. — Где Ёнгук? Беги отсюда, найди его… — Нет, я никуда не пойду, я… — Я сказал, уходи… — Она никуда не уйдёт, — прозвенел голос над ними. Содам уже держала другой пистолет в перчатках на прицеле. Среагировать пришлось мгновенно, и У, изображая, будто сил у него осталось немного, начал подниматься, закрывая своим телом девушку. — Ты обещала не трогать её. — Но я ведь видела, что стреляла не она. Кто стрелял? — Дохван дёрнулся, выдавая себя. Бёри, не раздумывая, просто выскочила вперед, прикрывая собой его, и снова раздался звук выстрела. Закричал Дохван, доставая пистолет и ловя Бёри, которая, не удержавшись на ногах, начала падать. Почувствовав нестерпимую боль в области живота, она просто беззвучно заплакала, не понимая, почему Дохван ещё держится, но тьма уже поглощала, не давая и шанса выкарабкаться. Последнее, что она увидела — обеспокоенное лицо своего телохранителя, который собирался стрелять в Содам, а затем отключилась.