Они любят

      — Ты всем мешаешь. Ты думаешь, что ты кому-то нужна? Хм, кому же? Точно не отцу. Думаешь, что может своим друзьям? Открою тебе секрет: нет. Кому нужна такая фейра как ты? Ты только и умеешь делать, что мешать всем остальным, — проговорил блондин, сверкая грубой улыбкой.       Руки девушки сжались в кулаки.       — Даже смешно смотреть на твои попытки прижиться в нашем мире. Тебе. Здесь. Нет. Места, — продолжил Огнев, видя, что задел за живое.       Медленно, не разжимая кулаков, она подошла к брату и взглянула ему в глаза.       — Катилась бы ты к черту, Огнева, — прошипел он, выплевывая каждое слово в лицо девушки, как яд.       Огонь, разгоравшийся в противоположных глазах, на миг испугал парня.       Девушка даже не успела понять, как так получилось, что она, размахнувшись, влепила ему звонкую пощечину.       Она успела только заметить промелькнувшую перед глазами руку, почувствовать горячее жжение в ладони и увидеть отшатнувшегося Норта, держащегося рукой за щеку.       В следующее мгновение она почувствовала, как холодные пальцы стальной хваткой сжали ее запястье.       — Ах ты маленькая сволочь! — заорал Норт, одной рукой сжимая ее запястье, а вторую сжимая в кулак.       Она даже не успела испугаться, когда почувствовала сильный удар, пришедшийся прямо на скулу.       Из-за силы удара голова девушки откинулась назад, треснувшись о библиотечный шкаф.       Хватка на запястье усилилась.       — Только попробуй нажаловаться отцу, — сказал брат, приблизившись и всматриваясь в затуманившийся от сильного удара взгляд Василисы. — Как думаешь, кому он поверит? Тебе, дочери, которую знает всего лишь год, или мне, его любимому сыну и наследнику? — ухмыльнулся он, заранее зная, что Василиса не пойдет жаловаться.       Особенно отцу.

***

      Василиса бежала по коридору подальше от библиотеки, прижимая ноющее запястье к груди, а другую руку держа на щеке, горевшей от удара.       Неожиданно она споткнулась, ноги, которые и до этого еле слушались хозяйку, подкосились и девушка упала на холодный пол, больно стукнувшись коленями.       Слезы, до этого тщательно сдерживаемые, покатились ручьем, будто только и ждали этой минуты слабости.       Она и сама не знала из-за чего плакала.       То ли от обиды, то ли от боли, то ли от всего вместе.       То ли от того, что понимала как правдивы слова брата насчет отца.       Он никогда ее не любил и никогда не полюбит так же, как любит Норта и Дейлу.       Казалось бы, она уже давно смирилась с этим фактом, давно привыкла к обидным словам Норта, давно знала, что все, что говорит брат, нельзя принимать близко к сердцу.       Она давно все это знала, но все равно было очень плохо.       Резким движением она вскочила на ноги, переборов желание свернуться в клубочек и остаться там на холодном полу, и резким движением руки утерла слезы с лица.       Она побежала по коридору по направлению к собственной комнате, желая лишь добраться до кровати и забыться сном.       Она повернула на конечный поворот, радуясь, что дошла без свидетелей, но тут почувствовала, как уткнулась носом в чью-то грудь.       Даже не поднимая головы, Василиса, почувствовав знакомый запах ландышей, могла сказать кто перед ней.       Тот, кого ей меньше, но одновременно больше всех хотелось сейчас увидеть.       — Василиса! А я тебя ищу, там Захарра предложила… — Драгоций осекся, видя, что она опускает взгляд.       Девушка в ответ шмыгнула носом, сразу возненавидев себя за это движение.       — Что случилось? — резко спросил Фэш.       Огнева промолчала, загородив алеющее пятно прядью волос и еще ниже опуская взгляд.       — Василиса, что случилось? — повторил он, беря девушку за подбородок.       Она резко отдернулась, как будто ей было неприятно это прикосновение.       В глазах предательски защипало.       Нет, только не сейчас. Только не при нем. Нет, нет, нет… Нельзя, чтобы он подумал о том, что я слабая, — думала она, чувствуя приближающуюся истерику.       Девушка отступила и обошла парня, двинувшись дальше к своей комнате.       — Василиса!       Больное запястье от прикосновения отдало вспышкой боли по всему телу, и она вскрикнула, обернувшись.       Прядь волос упала с лица, открывая обзор на покрасневшее пятнышко около скулы.       Его взгляд окаменел и он, опуская руку, сделал шаг вперед.       — Нет! Не подходи ко мне!       Он послушно замер.       — У меня все нормально, Фэш. Я просто устала, — сказала она, взяв себя в руки.       Сделав последние несколько шагов, она вошла в свою комнату, заперев за собой дверь и сразу же привалившись к ней спиной.       Собравшись в комочек, она просидела какое-то время, обдумывая.       Зря она себя так вела. Норт не сказал ей ничего такого, чего бы она уже не слышала.       Зря она накричала на Фэша, который всего лишь…       Беспокоился о ней?       Возможно.       Боль в руке утихла, но щеку все еще жгло.       Надо приложить льда, — отдаленно подумала Огнева.       Вдруг она услышала тихий звук с той стороны двери.       Как будто кто-то скребся.       Она встала, осторожно приоткрыв дверь.       В комнату заглянул треугл, которого девушка конечно же сразу узнала.       — Зачем ты пришел? — проговорила она, повернувшись к нему спиной.       — Просто так, — услышала она за спиной.       Она развернулась и удивилась, как ему так быстро и неслышно удалось преодолеть разделяющее их расстояние.       Вытянув вперед руку, Фэш аккуратно коснулся ее щеки, поглаживая большим пальцем налившееся синим цветом пятнышко.       — Не вписалась в поворот в библиотеке, — ответила она на его немой вопрос.       Он кивнул.       Василиса знала, что он не поверил ни одному ее слову.       Да она и сама себе не верила.       Все еще держа одну руку на ее щеке, он взял больную руку в другую и поднес на уровень лица.       Прикосновение дало некую боль, что отразилась на ее лице.       И он конечно же заметил это.       Медленным движением парень поднес больную руку и прикоснулся губами к запястью. Огнева испуганно посмотрела на него.       — С кем ты была в библиотеке? — хрипло поинтересовался он, убирая руку с ее лица.       — Одна, — она поймала его серьезный взгляд и поняла, что не может ему соврать. — Там был Норт, — тихо прошептала она.       Его лицо исказилось злобой и видя это Василиса судорожно добавила:       — Но он ничего не делал! Он… Он только обзывался… — Фэш еще раз кивнул с каменным лицом. — Ну как всегда… Нес что-то про отца и… Он меня не трогал! Правда!       Одинокая слеза предательски скатилась по ее лицу. Черт…       Лицо парня исказилось нежностью, жалостью и даже немного испугом.       Он притянул к себе за плечи уже плачущую девушку, которая повторяла:       — Он не виноват… Нет… Это все я… Во всем виновата только я… — уткнувшись ему в грудь и со всей силы сжав ткань его футболки, пытаясь убедить непонятно кого.       Все, что мог делать Фэш, это поглаживать ее плечи, кивать и шептать ей на ухо: «Я знаю… Знаю… Тш-ш… Не плачь… Пожалуйста, только не плачь…»       Он все еще продолжал прижимать к себе всхлипывающую девушку, чувствуя, как все тело наполняется…       Ненавистью.       Никто и никогда не смел трогать его Василису. Никогда.

***

На следующий день, когда Норт пришел в столовую на обед, все присутствующие лишь тихо охнули, ведь его красивому фонарю под глазом мог позавидовать каждый.