Письма в Рай

      Антону помог совет Оксаны. Он писал письма Раю почти каждый день, описывая своё состояние и происходящее вокруг него. Хотя скорее просто высказывался. Он строил теории, писал свои переживания. И хоть где-то давал волю своей тоске по Анониму, который за короткое время успел стать родным.       Ему становилось легче. Ведь он не мог никому рассказать всего, что творилось в голове, кроме как этому блокноту. «Письма в Рай» стали своеобразным ритуалом отхода ко сну.       Через листы, исписанные неровным, нервным почерком, сквозила боль утраты и неразделённое светлое чувство. Ко всему прочему, через строчки Антон пытался выплеснуть затаённую обиду на Рая. За то, что оставил его в самый неподходящий момент, за то, что ушёл, когда Шастун привык к нему, ушёл, когда был так нужен. Нужен как чёртовы сигареты, как чай с лимоном и сахаром по утрам. За то, что подарил тепло, а потом нагло забрал его, оставив Антона мёрзнуть на весеннем ветру совершенно одному.       Хоть и моральное состояние улучшалось, физическое оставляло желать лучшего. Антон, конечно, принимал таблетки, которые ему прописал Арсений Сергеевич, но по-прежнему не мог есть. Чёртовы боли в животе не оставляли его ни на секунду, так что даже диета, расписанная гастроэнтерологом, не помогла. Работа изматывала, Шастун похудел на добрых пару килограмм, перестав быть похожим на самого себя. Парня это неимоверно злило, но он, к сожалению, в этой ситуации был беспомощен. Оставалось лишь надеяться на операцию, которая всё близилась.       Антон исправно ездил на приемы к Арсению каждый вторник и пятницу, сдавая все возможные анализы, проходя полное обследование и отвечая на каверзные вопросы о болезни.       Шаст боялся сам себе признаться в том, что всё чаще и чаще образ врача затмевал образ Рая в его мыслях. Парня тянуло к хирургу. Его хотелось. И как бы это не было прискорбно, его хотелось именно в самом пошлом смысле.       Внешность хирурга привлекала, завлекала и отпечатывалась на сетчатке глаз.       В голове Антона соперничали два противоречивых чувства — нежность и похоть. Нежность к Раю, похоть к Арсению. Организм как будто решил напомнить своему хозяину: «знаешь, влюбленность влюбленностью, а вот у меня тоже потребности есть». Так что ко всему прочему Антону добавилось постоянное гашение желания, которое он испытывал, глядя на своего лечащего врача. Получалось ужасно.       Похоть поселилась в мозгу, не давая даже нормально смотреть на человека, пытающегося вылечить Антона.       Врачебные осмотры и вопросы раздразнивали воспалённое сознание, заставляя воображение рисовать горячие картины с хирургом в главной роли: вот он закрывает в истоме свои небесно-голубые глаза, вот хватает Антона за спину своими длинными, умелыми пальцами, оставляя неглубокие царапины, вот Шастун кусает кожу на подставленной ему шее, оставляя на ней засос, который не закрыть белым халатом, вот Арсений закусывает свою припухшую от поцелуев нижнюю губу, чтобы заглушить стон удовольствия, вырывающийся из груди.       Попов, будто чувствуя, чего именно хочет его пациент, вёл себя очень сдержанно, на осмотрах общался лишь на рабочие темы, старясь вообще не пересекаться глазами с парнем. Но иногда Шаст замечал на себе долгие, отстранённые взгляды врача, пытаясь понять, о чём же тот думал. Антон искренне надеялся, что Арсений сдерживает себя лишь из-за врачебной этики, и эти взгляды были индикатором того, что хирург проявляет таким образом взаимную симпатию.       В любой фразе, сказанной Арсом, Шастун пытался найти ответы на интересующие его вопросы, которые выедали ему мозг столовыми ложками, и, к сожалению, они никак не были связаны с болезнью или предстоящей операцией. Парень чувствовал себя шпионом, который пытался расследовать какой-то конспирологический заговор, ни больше, ни меньше.       На помощь, как всегда, пришла Оксана.       Сидя в ресторанном дворике торгового центра, где они оба работали, Шаст решился всё-таки расспросить подругу о Арсении.       — Слушай, Окс, а у Арса есть вообще кто-нибудь? — будто невзначай проговаривает парень, откусывая небольшой кусочек от своего Биг-тейсти и старательно делая вид, что уже потерял интерес к этой теме, лишь произнеся этот вопрос.       — Оооу, Шастунец, ты чего, запал на него? — вопросительно поднимает бровь девушка, глядя на друга и пытаясь выискать в его лице ответ на свой вопрос. И неудивительно, что находит — у Антона, кажется, всё на лбу написано.       — Может быть и запал. Я же тоже человек, блин, у меня потребности есть. Не вечно же убиваться по тому, кого я предпочитаю не называть, — пожимает плечами Шаст, пытаясь выглядеть спокойным.       — А, ты в «этом смысле» запал на Арса! Ну тогда действуй, амиго, нет у него никого. Думаю он будет не против сбросить стресс разок-другой, — подмигивает Оксана, как бы давая зелёный свет своему другу на то, что бы перейти в наступление по покорению неприступной вершины по имени Арсений Сергеевич Попов.       По пути домой Шастун начал продумывать план по завоеванию сердца и ещё одной очень важной части тела своего лечащего врача.       Шаг первый. Выудить всеми правдами и неправдами у него номер телефона.       Шаг второй. Написать ему в любой доступный мессенджер вроде как «важную» фигню по поводу обследования.       Шаг третий. Завязать с ним наконец-то личный разговор.       Шаг четвёртый. Отработать этого хирурга и забыть Рая.       Шаг пятый. Profit!       Довольный собой, Антон взял блокнот, в коричневом переплёте и с красной ленточкой вместо закладки, открыл его и начал писать своё очередное «Письмо в Рай».

***

      Телефон тихо вибрирует, отвлекая девушку от подписания договора очередного клиента. На экране возникает сообщение: «Шастун, 16:47 Малая, пошли курить»       Оксана усмехается, ставит последнюю подпись и сгребает бумаги вместе.       — Катюш, я выйду, ладно? — окликает Фролова коллегу, и та, свою очередь, покорно кивает.       На пороге кредитного отдела тем временем уже стоит улыбающийся Антон, ожидая подругу, пока она хватает телефон и сигареты с рабочего стола.       Они молча идут до курилки, думая каждый о своём. Тишину нарушает Оксана.       — Если я сегодня ещё хоть раз услышу вопрос «Чем отличается рассрочка от кредита?», то, клянусь, я кого-нибудь тресну!       Парень смеётся и выставляет руки в защитном жесте:       — Воу-воу, потише, Окс! Я же тут совсем ни при чём! Тем более я уже спрашивал, каюсь… Но ты нас тоже пойми — всем же интересно!       — Знаешь, мне тоже многое интересно, но я же молчу!       — Ну а в чем проблема? Интересно — спроси и не парься, — пожимает плечами Антон.       — Сам напросился! Как у вас с Арсом дела? — хитро улыбается Оксана. На лице друга девушка видит сначала удивление, потом замешательство, и в конце концов проступающее смущение.       — Нормально, вечером на приём поеду, через две недели операция будет. А как ещё у нас могут быть дела?       — Нет, ты меня не понял. То, что вы общаетесь как врач с пациентом это понятное дело, а я имела в виду дела сердечные!       — А, в этом плане. Да никак, всё грустно и скучно. Он меня походу как огня боится. На расстоянии вытянутой руки держит, ближе не подпускает.       — Так, непорядок! Надо исправлять положение! Арсений у нас парень классный, но слишком в себе многое держит. Серега говорит, у него там в семье какая-то трагедия случилась, после которой он очень сильно поменялся… — от внимания девушки не ускользают округлившиеся глаза друга и она прерывается от объяснений: — Что такое?       — Да ничего, продолжай, — отмахивается парень.       — Так вот, он изменился очень, стал скрытным слишком. На работе он надевает маску начальника, а вот на каких-то посиделках он ведет себя очень отстранённо, редко рассказывая что-то о своей личной жизни. Так что не думай, что он только с тобой такой, он такой со всеми. Просто попробуй подобрать к его замку свой ключик, авось прокатит, — проговаривает Оксана, а потом, осознав двойной смысл последней фразы, фыркает от смеха.       — Да я и так пытаюсь свой ключик к его замку приставить, — смеётся Антон в ответ.       — Ну значит плохо стараешься! Так, всё, пошли, а то я уже мёрзнуть начинаю в одной рубашке.       Дойдя до своего рабочего стола, и плюхнувшись в кресло, Оксана призадумывается.       Как бы свести вместе этих парней? А то один уперся как баран, а второй влюблён в виртуального дружка. Как слепые котята, ей-богу. Нужно обсудить это с Серёжей, как приедет домой, может, он подкинет что-нибудь дельное, а то самой ей тут в переплетеньях душ точно не разобраться.       Арсений тоже хорош, конечно. Сам почти на каждой встрече говорит, что ему одиноко, а Антона почему-то отталкивает. Это Шасту она сказала, что Арс такой со всеми, чтобы успокоить, но на деле всё это не совсем так. Попов сближался с пациентами, помогал всем, чем мог, делая зачастую то, что врач делать не обязан.       Например, совсем недавно, когда к ним попала восьмилетняя девчушка на удаление гланд, Арсений, чтобы её хоть как-то отвлечь, купил ей милейшего розового зайца, с которым пациентка в итоге не расставалась до самой выписки. Или когда поступил дедуля лет семидесяти на удаление кисты из печени, хирург часами мог играть с пациентом в нарды, которые сам же и принёс из дома в качестве подарка.       Арс любил своих подопечных, был внимателен к ним, общался с ними, всячески подбадривая их и шутя с ними. Сережа всегда говорил Оксане о том, что, на его взгляд, Арсений просто пытается так заполнить своё сердце, которое после потери семьи оказалось совсем пустым.       И после этого всего слышать о том, что он держит Антона на расстоянии вытянутой руки, было как минимум странно.       Возможно, Арсений просто запал на Антона? Ну а что, оба не скрывают своей ориентации, что Арс бисексуал, что Шаст. В чём проблема-то? Врачебная этика? Стеснение? Кто-то на стороне? Последнее вообще бред какой-то. Ибо Серёга бы точно знал об этом, соответственно, Оксана тоже.       Хотя если он не в отношениях, он мог быть просто безответно влюблен в кого-то, просто никому не говорил. Хм, а ведь звучит очень логично…       Нет, это точно нужно обсудить с Сережей.       В конце рабочего дня за Оксаной по обыкновению заезжает Матвиенко. Они кое-как доезжают по пробкам домой, по пути заехав в магазин и купив бутылочку красного полусухого на двоих, даром что завтра выходной. Они разваливаются на диване вдвоём в гостиной, открыв вино и разлив его по бокалам. Пока Сережа искал какой-нибудь фильм для просмотра, Окс решила, что это идеальный момент для начала разговора об Арсе и Антоне, чтобы потом не отвлекаться от фильма и проводимого времени вместе.       — Серёж, ты не знаешь, что там у Арсюхи на личном фронте?       — Эм, нет… А с чего такие вопросы? Решила уйти от меня к моему лучшему другу? — усмехается парень.       — Куда я от тебя денусь? Ты же везде меня найдёшь! Информация не для меня… — проговаривает Оксана и заговорчески подмигивает.       — Так, а вот это уже интереснее! Антон попросил?       — И да, и нет. Просто наш Арсений Сергеевич очень ему нравится, он пытается с ним как-то выйти на более неформальное общение, но тот его держит на расстоянии вытянутой руки.       — Хмм, это странно…       — Вот а я о чём! Я же знаю Арса! Он пациентов своих любит, всегда рад с ними пообщаться, а с Антоном вообще ни в какую.       — Я вообще давненько заметил изменения в его поведении. Ещё до Антона. Сначала окрылённый ходил, счастливый, как ребёнок малый. Я уж вздохнул с облегчением, что, мол, наконец-то нашёл-таки кого-то. А потом его как в воду опустили. Отстранённый, всё время взгляд у него в себя обращён, бормочет что-то себе под нос. И самооценка у него упала, память ухудшилась. Забывает графики составлять, истории болезней заполнять. Но при этом всём пашет он как проклятый! Восемь, девять, а то и все десять дней без перерывов! На дежурства вне очереди рвётся. Как будто боится домой возвращаться.       — А может, не домой возвращаться, а оставаться один в принципе? Может, он отвлечься пытается? — предполагает девушка.       — А чёрт его разберёт! Я не понимаю, что у него в голове творится!       — И не поймёшь, пока он сам тебе всё не расскажет.       — Слушай, я вот так подумал сейчас… Давай ему наберём? Я помню точно, что завтра у Арса выходной, так может позовём его? Отвлечём парня, авось и расколется?       — Выдумщик ты, конечно! — качает головой Оксана. — Не знаю… Я не против, но это не будет выглядеть странно?       — Нет, не будет. Арс хорошо к тебе относится, ко мне и подавно! Позовём его на ночь кино, с вином и рёбрышками!       — Мммм, а рёбрышки готовить ты будешь? — лукаво улыбнулась Фролова.       — А вот возьму и приготовлю! — с вызовом отвечает Серёга.       — Ладно, звони. Будем разбираться в переплетеньях душ.

***

      Арсения ломало. Просто на части разрывало от противоречивых чувств. Ему хотелось помочь Антону, вылечить его, избавить от этой боли. Но при этом Арс осознавал, что больно парню не только физически. И он приложил к этому свою собственную руку, набирая то самое злосчастное последнее сообщение. Трусливо сбежав, он не сделал себе лучше, а только увеличил свои страдания.       Как иронично, хотел сделать лучше, а получилось как всегда — всё через одно место.       А Антон как назло только подливал масла в и так огромных размеров костёр. Пытался сближаться, разговаривать на более личные темы. Арсений как мог избегал этого, ограничиваясь лишь дежурными фразами, да и вообще действуя на абсолютном автопилоте.       В голове лишь мысли о том, как бы не навредить солнечному парнишке ещё больше. Но идти на этот бой приходилось вслепую, помогая себе лишь дрожащими от боли пальцами.       Операция всё близилась, а у Арса оставалось всё меньше способностей держать себя в руках. Взять бы отпуск, съездить куда-нибудь, забыть обо всех проблемах, закрыться ото всех друзей, знакомых и пациентов, и просто по-человечески отдохнуть. Но нет, это непозволительная роскошь для такого, как он. А считал он себя самой последней сволочью.       Самооценка стремительно полетела в тартарары ещё давно, с того самого дня, как двухметровый Тишина зашёл в его кабинет Главврача. И с каждым приёмом падала всё ниже, хотя казалось, что снизу уже не постучат.       Арсений осознал, что влюбился.       Как бы он ни пытался этого избежать, нейролингвистическое программирование сработало не в то русло, даром что оно не воспринимает частицу «не» и по факту Попов сам себя настроил «н е влюбиться». И с этим осознанием, конечно, не пришло облегчение, о котором обычно пишут в книгах, но пришло принятие. А, как известно, принятие проблемы — первый шаг к её решению.       Дни тянулись, сменяясь ночами, неумолимо приближалась назначенная дата операции.       Попов уже потерялся в датах, замечая, какое сегодня число лишь тогда, когда смотрел на свой смартфон дольше пяти секунд. Он старался вообще не брать в руки телефон в свободное время, ибо на его заставке всё ещё стояла фотка Антона, у него просто не поднималась рука сменить её.       Выходные проходили неизменно: сон до обеда, любой ситком, не загружающий мозг, и редкие походы в магазин. Вот и завтра предстоял такой день.       Попов ехал после очередного сложного дня, ведь сегодня у него был Антон. В машине тихо играет музыка, а водитель курит в открытое окно. Внезапно на пассажирском сидении вспыхивает экран его мобильного, оповещая хозяина о входящем звонке. Мельком посмотрев на имя абонента, Арс принимает вызов.       — Привет, Серёг. Случилось что-то?       — Да, не поверишь, Арс, случилось! Случилось то, что у нас выходной завтра!       — Ну, я в курсе этого события. Ты звонишь мне напомнить? — усмехается Арсений.       — Звоню, чтобы пригласить тебя на ночь кино ко мне с Оксаной. Я так умотался, что душа прямо требует вина, рёбрышек и хорошую компанию. Приедешь?       — Я не знаю, Серёж, я даже до дома-то не доехал ещё! — отмазывается Арс. А потом вспоминает свои планы на вечер: замороженная пицца и очередной старый тупой ситком. Мда, негусто. — Хотя знаешь что, я приеду! Дай только заскочить переодеться.       — Отлично, Арс! Можешь ещё в магазин заехать?       — Заеду. Скинь сообщением всё что нужно, окей?       — Окей. Всё, тогда ждём тебя! — Серёга сбрасывает звонок, и Арсений отбрасывает телефон на соседнее сидение.       Вот и планы получше, чем одиночество, нарисовались.       Быстро забежав домой, переодевшись в более удобную для кино-ночи одежду, Арс был готов ехать к своим лучшим друзьям, чтобы хоть ненадолго разогнать собственную тоску. В машине он уже включил музыку по громче, да и радиостанцию выбрал повеселее.       Через сорок минут он уже поднимался к двери подъезда ребят, нагруженный пакетом из супермаркета.       На этаже его заботливо встретила Оксана.       — О, а мы вас ждём… — тепло улыбнулась девушка, и Арсений не мог не улыбнуться в ответ.       — Ну, вот он я! — подмигнул парень, и они оба зашли в залитую мягким светом прихожую.       Попов любил бывать в этой квартире, потому что здесь он чувствовал себя так уютно и спокойно. Здесь всегда приятно пахло, было светло и тепло. Наверное, так и выглядела квартира, в которой живут счастливые люди, подумалось парню, и он вспомнил свою тёмную, одинокую двушку. Арсений уже и забыл, когда в последний раз видел в своей квартире солнце. И дело даже не в погоде. В своей погоне за успокоением Арс уезжал рано утром, ещё до рассвета, а приезжал уже после заката. Потому квартира неизменно встречала пустотой и холодным воздухом.       В гостях же было не так: хоть и был вечер, здесь было солнечно, потому что светились люди. Внутреннее свечение исходило от Оксаны и Серёжи, и Попов не мог их винить в этом. Потому что они не тыкали его в их счастье, но этим счастьем было пропитано всё в их квартире. И невольно Арсений пытался впитать в себя хоть частичку этого, когда бывал у них.       — Эй, рёбрышки почти готовы! — кричит с кухни Матвиенко, услышав, что входная дверь захлопнулась и щёлкнул замок.       — Отлично! Я голодный как волк, не меньше!       — Ну тогда открывай бутылку, будем разгуливать твоего волка до размера ликантропа! — смеётся Серёжа.       — Уже бегу!       Они усаживаются на кухне, разлив вино по бокалам и чокнувшись «за встречу». Напиток был терпким, оставляя небольшую приятную кислинку на языке. Сделав первый глоток, Арс ощутимо расслабился.       Он в компании друзей, завтра выходной, впереди пара бутылок вина, а в духовке уже приобрели румяную корочку свиные рёбрышки. Вечер обещал был приятным.       — Ну что, рассказывай! Как докатился до жизни такой? — шутливо начинает Оксана, неторопливо закуривая. Арсений немного тушуется, удивившись такому напору и испугавшись, что Окс может что-то знать о Тишке, ведь они друзья. Но потом, опомнившись, одёрнул сам себя. Она не может знать, и то, что она сказала, всего-навсего шутка.       — Переехал в Москву и тут понеслось! — отшучивается Попов и делает ещё один глоток вина.       — Ой, подруга, у меня та же самая фигня! — смеётся девушка, затягиваясь сигаретой. Затем, взяв свой смартфон в руки, она хмурит брови.       — Что-то не так? — интересуется Арс.       — Да ничего, просто друг пишет. Жалуется, что ему скучно дома, — отмахивается Окс.       — Так-так-так, что это ещё за друг?! — удивляется Серёга.       — Какой ещё друг у меня может быть?! Антон, конечно, — улыбаясь, пожимает плечами Фролова.       Имя Тишки режет слух, заставляя напрячься. Мысли, не радостные и совсем грустные, начинают скакать с места на место, но Арс, стараясь держать лицо, предпочёл отмолчаться и просто продолжить пить из своего бокала.       — Ну его можно понять, один, в пустой квартире, — кивает Матвиенко, — я бы тоже на его месте друзьям жаловался.       — Тем более с той ситуацией, про которую я тебе говорила, он вообще не любит теперь один оставаться… — грустно вздыхает Оксана.       А Попова накрывает очередная волна чувства вины. Ведь его Тишка чувствует себя отвратительно именно из-за него. Понимания, с чем сейчас столкнулся Антон, в Арсении было более чем предостаточно, так как он сам жил с этим каждый день, засыпал и просыпался с давящим чувством одиночества.       — А позови его к нам! — предлагает Матвиенко, и Арс выныривает из своих мыслей, конкретно удивляясь происходящему.       — Ну если Арс не против, что к нам присоединится его пациент… — Оксана смотрит на друга: — Ты как на это смотришь?       — Я? Да никак, — пожимает плечами парень, пытаясь держать нейтральное выражение лица. — Хозяева вы — решать, соответственно, тоже вам.       — Ну ты как-никак наш гость, Арс, и мы хотим, чтобы тебе было комфортно, — мягко проговаривает Окс и кладёт руку на запястье друга, как бы в немой поддержке. И в очередной раз за вечер у парня возникает чувство, что подруга знает о нём всё, буквально всё, то, что он прятал в глубине своего сердца. Но он отгоняет эти мысли и набрасывает на лицо улыбку.       — Да в чём проблема? Я за! Какая разница, в какой компании смотреть кино?       — Вот и ладненько. Сейчас наберу Тошку и пусть тащит сюда свою тощую тушку, — усмехается Фролова, набирая номер.       — Добрый вечер, это Антон Шастун? Вас беспокоит кредитный специалист Оксана. Предлагаю вам совершить поездку развлекательного характера, вы как на это смотрите? В квартиру Фроловой и Матвиенко, конечно. В программе красное вино, свиные рёбрышки по фирменному рецепту и пара прекрасных шедевров кинематографа. Прекрасно! Ждём вас по адресу Проспект 60-летия Октября, дом 31/18 корпус 2, квартира 65. Адрес продублирую вам в сообщении. Ждём вас, Антон, — смеётся Окс и сбрасывает звонок.       — Я всегда удивлялся вашей манере разговоров, а Арс вон вообще обалдел! — улыбается Серёга и кивает в сторону друга, у которого на лице читалось полное непонимание ситуации.       — Ахах, мы всегда так. На работе, когда тебе звонят на личный телефон, а ты с клиентом, приходится так разговаривать. Сначала и Серёжа так реагировал, потом привык. Все привыкли. Вот и со всеми коллегами мы так общаемся даже вне работы.       — Даже так. Ну, звучало на самом деле очень классно! — смеётся Арс и допивает своё вино.       — Спасибо. Ну всё, ждём Антона, сказал, будет примерно через полчаса, плюс-минус десять минут.       — Отлично, то есть пока он не приедет, я не смогу поесть?! Да я ехал-то сюда только из-за еды! — показательно раздражается Арсений, чтобы отвлечь друзей от того, что у него на лице может проступить паника вперемешку с тоской.       Он не был готов к тому, что сегодня он увидит Тишку ещё раз, да и тем более в такой обстановке. Попов побаивался себя под мухой, ибо что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вино в его организме могло всё рассказать Антону, раскрыв все карты. В планах у врача этого точно не было. Сначала операция, потом уже всякие чувства вины и любовь. Сначала нужно было излечить Тишку, а потом ему уже всё рассказать, когда не будет необходимости видеться, когда он спокойно сможет уйти из его жизни, чтобы не делать ему больно ещё больше.       — Нет, ну нормально? — округляет глаза Серёжа. — К лучшим друзьям приезжает только поесть! Это как вообще?!       — Да ладно, чего ты. Я вот, например, не удивлена вообще! — подмигивает Оксана и смеётся. — Арс, могу тебе салатик по-быстрому нарезать. Заморить червячка, так сказать.       — Окс, это нагло, но давай! Я с двух часов ничего не ел, — пожимает плечами Арсений и тянется за бутылкой вина, противореча своим же страхам выпить больше, чем нужно. Для храбрости, успокаивал он себя, для спокойствия.       Пока Фролова нарезает овощной салат, Сережа и Арсений обсуждают последние сплетни с работы. Под раздачу попадают Шеминов, который собрался в отпуск, Добровольский, который, по слухам, собирается стать отцом во второй раз, и их медсестра Оля, которая вроде как начала встречаться с одним из их гинекологов. Последнее сильно не нравилось Арсению и жутко забавляло Матвиенко.       — Да ты только подумай, какого мужика девчушка отхватила! Он же точно знает что там и как, поэтому секс у них точно должен быть бомбовый! — смеётся парень.       — Ой, а тебе лишь бы чужой секс обсуждать! — подаёт голос Оксана.       — Ну свой же нельзя обсудить! — парирует Сережа.       — А спорим, не подерётесь? — подначивает Арсений и в ответ получает два смеющихся взгляда.       — Не, не подерёмся! — взыдыхает Серый.       — Ну да, тем более я тебя поколочу! — усмехается Фролова.       Арс заливается смехом, слушая их беззлобную перепалку и думает о том, как ему здесь комфортно. Он так любит этих людей и тепло, которое они излучают. Или это вино так действует?       Разговоры прерывает звонок телефона Оксаны. Она наспех протирает руки кухонным полотенцем и принимает вызов. — Алло, да, Антон Андреевич? Вы у подъезда? Прекрасно, код подъезда 65, звёздочка, 0618. Всё, отлично, поднимайся, 9 этаж, — девушка скидывает звонок. — Ну вот видишь, Арс, Антон приехал, а я даже салат приготовить не успела!       — Да уж, быстро он, — улыбается Арсений, а у самого в голове опять начинается паника.       Он снова хватается за бокал резче, чем хотелось бы и залпом выпивает остатки вина. Так, это был его третий бокал, его норма, для просто расслабленного состояния — пять. Значит, всё ещё хорошо, время ещё есть.       Девушка уходит в прихожую, слышатся звуки открываемой входной двери. Арсений пару раз прерывисто вздыхает, забывая выдыхать. Как бы он ни пытался скрыть волнение, Серёжа всё равно замечает, что с другом что-то не так.       — Арсюх, всё нормально? — обеспокоено спрашивает Матвиенко.       — Да, конечно, всё отлично, о чём ты вообще, — немного скомкано отвечает Попов. — Просто устал немного, сам знаешь.       Друг лишь кивает. Он-то точно знает, потому что знает график Арсения, который настолько не нормирован, насколько это возможно в работе врача. Знает так же то, что вместо положенных двенадцати часов, Попов остаётся и по тринадцать, и по четырнадцать часов, а один раз и вовсе на сутки оставался.       За спиной Арса слышится смех, копошение и закрывающийся замок. Тишина приехал. Всё, пиши завещание, Арсений. Я, Попов А.С., находящийся в здравом теле и не совсем здравом уме, оставляю всё своё имущество Матвиенко С.Б. и Фроловой О.А., а так же прошу обвинить их в моей скоропостижной смерти, так и запишите, да.       На кухню вваливается сначала Оксана с пакетом наперевес, а потом, неспешно и расслаблено идёт Антон, остановившийся у дверного косяка, и привалившийся к нему левым боком.       — Здарова, Шпала! — салютует Матвиенко. — Это Арс, мой лучший друг.       — Здаров, Серег. Да мы же знакомы уже! — отвечает Антон. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — поворачивается Шаст к врачу. Арс в этот момент думает о том, какой он очаровательный, а потом о том, что слишком уж официально это было.       — Так, ну вот никаких Арсениев Сергеевичей и Сергеев Борисовичей сейчас здесь нет! Есть только Серёга и Арс! Мы же не в клинике, да и ты не лечиться сюда приехал! — смеётся Матвиенко.       — Хорошо! — Шастун поднимает руки в защитном жесте, как бы сдаваясь под напором. — Привет, Арс, я Антон, для друзей Шаст, для конкретно одного Сереги — Шпала, — снова поворачивается на Попова парень и протягивает руку для приветственного рукопожатия.       Арсений, до этого вообще не подававший признаков жизни, принимает рукопожатие.       Ладонь Антона немного влажная, и несмотря на то, что он только что с улицы, тёплая.       — Так, ну что, мальчики, по винишку? — подмигивает Оксана, доставая чистый бокал для Шастуна.       — Нет, мне нельзя, — останавливает её Антон.       — Нет, ему нельзя, — в унисон с Тишкой произносит Арсений. Заметив это, все присутствующие начинают смеяться. Арсу от этого становится легче, ведь с его ракурса это всё вообще не смешно, а очень даже палевно.       — Вот что значит лечащий врач! — произносит Окс и убирает бокал обратно в нависной шкафчик. — Стой, Тош, а что ты тогда пить будешь?       — Да я себе пивка взял, — тянется парень к пакету и достаёт оттуда банку. — Безалкогольного, естественно, — улыбается он, смотря на Арсения, который бессознательно тянется к бокалу, наполненному заботливым Матвиенко.       — Вот и умница, твои антибиотики не дружат с алкоголем, — не сдерживается Попов и посылает парню ответную тёплую улыбку.       — Да я уж знаю, не маленький же, — пожимает тот плечами.       — Тогда мы с вами по винцу, а Тошка на детской питьевой диете, — заключает девушка и берёт в руки свой бокал. — Ну что, за встречу?       — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — подаёт голос Арсений и по кухне проносится звук звона бокалов и стук железной банки о стекло.       Делая несколько глотков вместо одного, Попов не может отделаться от противоречивых чувств: с одной стороны, он безмерно рад увидеть Тишку, а с другой было безмерное чувство вины и тоска.       Хотелось в ноги к нему броситься, наплевав на то, что они вообще-то не одни, и молить о прощении, сетуя, какой же Арс дурак, что ушёл, оставив его одного, и клясться в вечной любви.       Но вместо этого он лишь дежурно улыбается, пытаясь не потерять нить разговора.       — Я сегодня чуть не убил одного покупателя, ей-богу! — жалуется Антон. — Пришёл к нам, начал требовать вернуть его деньги за телефон, который он купил вчера, потому что тот не работает, видите ли. Сначала я думаю ок, заводской брак, может с батареей что-то не так. Начинаю спрашивать, пробовал ли он заряжать его. Тот мне отвечает что нет, зачем его заряжать, он же новый, только из коробки! Я там чуть в голос не заржал! Объясняю ему максимально спокойным тоном, что такое бывает, телефон, даже в коробке и в выключенном состоянии может разрядиться в ноль и что просто попробовать нужно его поставить на зарядку. Он посмотрел на меня как на ебанутого и, заявив, что я ничего не понимаю, снова начал требовать деньги назад. Я уже махнул рукой, думаю бесполезно с ним разговаривать. Повёл его к сервисникам, они же у нас занимаются возвратами. А потом мне звонит Никита с сервиса, зовёт курить, и на улице рассказывает, что этот мудила с телефоном, покупку совершил вообще в другом магазине! А на вопрос, зачем он вообще пришёл к ним, если покупал он в другом конце Москвы, они получают ответ, что сеть-то у нас одна и вообще какая разница в каком магазине возврат делать! В общем, пока этот долбоящер не дошёл до директора магазина, он не успокоился, — вздыхает Шастун и делает пару глотков своего пива. — Короче, нервы потрепал он всему магазину.       — Пиздец, — только и может сказать Матвиенко, отдышавшись от смеха.       — Мда, я думал такие кадры — лишь легенда, — подаёт голос Арсений.       — Да если бы! — вздыхает Антон. — Поработав в магазине, и не такого насмотришься и наслушаешься! Вон, у Оксанки тоже куча историй!       — О даа, — закатывает глаза девушка. — Но, может, не будем о работе?       — Хорошо, малая, не будем, — Шаст треплет подругу за плечо, а в ответ получает лёгкий тычок в рёбра от девушки, бурчащей что никакая она не малая.       Через несколько минут они все вместе накрывают на стол. Оксана дорезает салат, Арсений раскладывает вилки и ножи, Антон ставит тарелки рядом с приборами, а Серёжа перекладывает рёбрышки из пакета для запекания на большое плоское блюдо. Рассевшись, они набрасываются на еду, тихо постанывая от удовольствия.       — Серёг, это лучшее, что я ел в жизни! — восклицает Антон, делая глоток пива. В ответ ему прилетает смазанное чавканьем «спасифо, Шпала».       — Тошк, это из-за голода, наверное. Ты когда ел-то в последний раз? — тихонько спрашивает Оксана, стараясь не привлекать внимания Арсения. Но её попытки тщетны, и Попов прекрасно слышит всё, что сказала девушка.       — В смысле когда последний раз ел? — удивляется врач. — Ты вообще должен как по часам кушать! То-то я думаю, мне не показалось, что ты похудел!       — Бля, ну Оксааан! — возмущается на неё Антон и переключается на Арсения: — Я пытаюсь, но ни диета, ни таблетки особо не помогают от болей в животе! Я стараюсь есть почаще, но по факту получается раз в день. Поэтому я даже на диету забил, стараюсь в этот один раз уплетать что покалорийнее.       Оправдания для врача-Попова звучат не особо-то убедительно, а вот романтик-Попов грустит и жалеет Антона. Но не спроста же он столько лет отучился на хирурга, поэтому романтик отходит на второй план.       — И почему же ты молчал? — склоняет голову вбок Арсений.       — Потому что не думал, что это так важно. Я думал, важнее пить таблетки вовремя и не подвергаться стрессам, — пожимает плечами Шастун.       — Ты придурок что ли? — зло удивляется Арс, наплевав на врачебную этику, даром, что они не в клинике сейчас. — То, что ты не ешь нормально, это и есть стресс для организма! И то, что ты это не понимаешь — огромный стресс для меня! Давай прямо сейчас с тобой договоримся, что если какие-то проблемы, ты сообщаешь сразу же мне! Значительные в твоём понимании или нет — вообще пофиг. Хорошо?       — Но у меня номера нет, — негромко подмечает Антон.       — У Оксаны возьмёшь! — немного более резко, чем нужно, отвечает врач, хватаясь за бокал.       Его неимоверно злило то, как его Тишка плюёт на своё здоровье с высокой колокольни. И это же ещё додуматься нужно! Не думал что это важно он, блять. Для Арсения важно абсолютно всё, что связано с ним. Потому что у него сейчас одна цель — вылечить Антона. И он думал, что их цели совпадают, а тут вот такое поведение. Как ребёнок, ей-богу!       — Арс, ты чего? Не можешь и на пять минут забыть, что Шпала — твой пациент, и решил прямо сейчас перед нами в главврача поиграть? — усмехается Матвиенко, осаждая злого Арсения и пытаясь разрядить обстановку.       — А может и решил! — обиженно буркнул в ответ Попов.       — Ой, ой, ой, какие мы злые буки! — забавляется Оксана. — Мы важные и вредные шишки! Антон не сдерживается и прыскает в ладошку, да и на лице Арсения появляется улыбка. Вот что за девчонка! Мгновенно злость в шутку переводит.       — Да, мы такие! — соглашается Арс.       После этой перепалки Антона и Арсения Серёжа ставит табу на разговоры о работе, кроме особо смешных историй, поэтому темой становятся байки из университетов.       Матвиенко, запинаясь, рассказывает о их с Арсом посвящении на первом курсе, когда они поехали куда-то в Чеховскую область в снятый коттедж и потеряли там их друга, который босиком три часа прошёл по трассе, вскрыл чью-то машину, сделал из полиэтиленовых пакетов себе обувь и как ни в чём не бывало пришёл обратно к коттеджу, пока они всей тусовкой искали его по посёлку.       Оксана поведала им о свадьбе друзей, где все покрывали невесту от мамы, которая не должна была спалить ту с сигаретой, а в итоге спалили Оксану, которую обвинили в том, что заставляет невесту курить!       Антон, смеясь до слёз и изображая некоторые особо забавные моменты, поделился историей, как он в шестнадцать лет ездил в лагерь и мешал в последнюю ночь самому злому вожатому по кличке Гитлер водку с водой, с криками что он «щас ему всё набарменит», что в эту же ночь с балконов летали тумбочки и как один из ну оооочень пьяных парней снёс головой раковину с воплем «Ну где Антоооон!».       Арсений же, стараясь держать невозмутимое лицо, рассказывает им, как он один раз проснулся после мальчишника в Наро-Фоминске вместо Москвы, с разбитыми коленями и без связи вообще. Потом, конечно он узнал, что он упал на выходе из подъезда, пьяный вусмерть, а в другой город они поехали в два часа ночи для того, чтобы попариться в бане на даче у друга.       Вечер получался очень душевным и тёплым, о немного скомканном начале все дружно предпочитали не думать. Арс уже пообвыкся с компанией Антона и чувствовал себя комфортно, допивая уже седьмой бокал вина. Он уже не боялся сказать лишнего, не боялся кинуть неаккуратный взгляд, случайно коснуться, ведь они сидели рядом. У Арсения будто оковы спали и он мог спокойно вздохнуть. Попов иногда замечал на себе взгляды Антона, но не придавал этому значения, ибо алкоголь подкидывал версии о симпатии и тому подобном, а ему нельзя верить.       До кино они в итоге так и не добираются, проводя прекрасно время на кухне в дружеской обстановке.       Но время неумолимо движется к двум часам и Антон начинает собираться домой. Оксана уговаривает его остаться, на что получает ответ, что так как он полностью трезв, он в состоянии добраться до дома на такси и не напрягать их утром своим присутствием. Девушка надувает губы, но обижаться долго ей не даёт алкоголь, и в итоге она виснет на Шастуне как на вешалке, глупо улыбаясь и приговаривая что бы он обязательно сообщил как приедет.       — Конечно сообщу, о чём речь! Вот только я не думаю, что ты прочитаешь моё сообщение раньше, чем утром, — улыбается Антон, наблюдая, как Сёрега оттаскивает свою любимую от него и приподнимает, закидывая к себе на плечо.       — Ладно, Шпала, был рад увидеться, спасибо что приехал! Пойду мою королеву уложу! — кивает ему Матвиенко и направляется в одну из комнат.       — Тебе спасибо, Серый! — кричит ему в ответ Шастун и поворачивается к Арсению: — И тебе спасибо, Арс…       Арсений стоит прямо напротив уже надевшего куртку Тишки. Между ними буквально сантиметров пятнадцать.       Взгляд цепляется за изумрудные глаза, глядящие на него в упор. В глазах читается столько желания, столько огня, рехнуться можно.       У Попова непроизвольно по спине идут мурашки, а в голове начинают роиться похотливые мысли напополам с нежностью, разливающейся в груди к этому парню. Желание, нет, необходимость поцеловать сейчас же эти губы напротив прямо набатом звучит в голове, заставляя сердце забиться в бешеном ритме.       Антон, будто чувствуя, что хочет Арс, будто читая его мысли, будто принимая этот невербальный сигнал, немного сокращает расстояние между ними, делая два шага вперёд.       От этого движения воздух наэлектризовывается ещё больше, накаляя обстановку, хотя, казалось бы, куда ещё больше?       Арсений думает о том, что нужно выставить руку вперёд, чтобы восстановить дистанцию, но делать этого просто-напросто не хочет. Арсений думает об этих приоткрытых губах, думает об их вкусе.       А потом происходит то, чего он так хотел — Антон целует его.       Буквально впивается губами в его губы и с напором проводит по ним языком. Арс поддаётся, открывая рот, позволяя ласкать свой язык и просто умирает от счастья. Ноги подкашиваются, сердце заходится на небывалую скорость, а в мыслях буквально огонь. Огонь, сметающий всё на своём пути, такой же огонь, какой был в глазах у Тишки. В голове сумбур и одновременно с этим белый шум.       Он шумно вдыхает носом воздух, не желая прерывать поцелуй, но в этот же момент Шастун резко отстраняется от него, разворачивается и буквально бросается к двери, негромко буркнув «пока».       Попов так и остаётся стоять в прихожей, пытаясь осознать что произошло.       Тишка его поцеловал. И от этого теперь лишь хуже.