Shalimar. История с привкусом Востока

— Уф, ну и погодка, — Камила, возмущенная собственным опозданием на всех парах залетела в приемную рабочего кабинета. — Дождь передают на целый день. На дорогах ужасные аварии. Извините за задержку, сеньор Бустаманте, — девушка раскрыла мокрый зонтик, и тот обдавая стену мокрыми каплями, стал стекать на пол, образовывая небольшую лужицу на кафеле. Чуть промокший плащ упал на напольную вешалку, а хозяйка чуть взъерошила прическу перед зеркалом. Влажные от дождя каштановые волосы слегка завились к концам и аккуратно легли на плечи мягкими полукольцами. — Пройдемте в мой кабинет. Пабло с легкостью принял предложение и поднялся с дивана. — Может быть кофе? — Лучше чай, после переезда обратно в Аргентину, я полностью отказался от кофеина. Камила послала вежливую улыбку своему подопечному, оставив мысли о том, чтобы вслух произнести, что чай ненамного полезнее для организма нежели кофе. — Спасибо, — сухо поблагодарил Пабло, принимая дымящуюся фарфоровую чашку из рук своего психиатра. — Итак, — начала разговор девушка, помешивая ложкой свой кофе, — на чем мы остановились в прошлый раз? Камила перевела взгляд от оконного стекла, в которое наотмашь били холодные дождевые капли и сосредоточилась на работе. Отложив ложку на белую салфетку, она сделала один глоток, не спуская глаз с мужчины, что расположился напротив в мягком, чуть наклоненным назад кресле. — Она не любила дождь… — Она, это Мариса? Пабло ничего не ответил, а только лишь продолжил делиться собственными воспоминаниями. — Говорила, что когда идет дождь, это значит, что небо оплакивает того, кого оно только что забрало себе. В этот момент Мариса сидела на широком подоконнике и старалась словить немного капель с внутренней стороны окна. Конечно, у нее не получалось, но я любил наблюдать, лежа в кровати за этим процессом. Тогда ее лицо выглядело безмятежным и совершенно беспечным. Казалось, несмотря на всю свою нелюбовь к дождю, он ее успокаивал. Ведь дождь дарит особенный домашний уют, — говорила она, — если наблюдать за ним, спрятавшись где-нибудь в тепле или разглядывая его в распахнутое окно. После дождя приходит надежда в то, что утром выглянет солнце, и все невзгоды смоются вместе с ненужной водой и пылью. И потом будет радуга… — Столько лет прошло, а вы еще помните каждое сказанное ею слово… Пабло вышел из некого транса и задумчиво уставился на девушку. — Потому что это было для меня важным на тот момент. Вернее я думал тогда, что только на тот момент, не знал, что на всю жизнь. После того, как я согласился стать для Марисы покровителем, мы не виделись около двух недель. Я представить боялся, как она отреагирует, увидев меня впервые за четырнадцать дней. Определенно ждал от нее пощечины и грубостей в свой адрес, хотя я ей не обещал появляться часто. Возникли неотложные дела и по долгу службы, пришлось отправиться в деловую поездку в Аргентину. Свадьба с Айной откладывалась, но от этого я чувствовал себя только лучше. Я должен был думать о будущей жене, а вместо этого грезил о едва мне знакомой девушке из «Burlesque» Знаю, Мариса нуждалась во мне, но находясь от нее вдали эти две недели, я осознал, что в моей жизни больше никогда не наступит момент, в котором я не буду остро ощущать ее отсутствие. Конечно, осознание пришло ко мне намного позднее, но вместе с тем, я уже предполагал, что стал нуждаться в Марисе не меньше, чем она во мне. — И вы сказали ей об этом? — Нет, конечно, нет. Это означало бы, что она имеет надо мной власть, а власть в руках женщины всегда опасна. — Так что же случилось, когда вы все-таки встретились после двухнедельной разлуки? Дождь, что барабанил за окном стал ненадолго ответом, потому что Бустаманте не торопился рассказывать свою историю дальше. Задумавшись, он перекрестил пальцы, сжатые в ладонях, и уложил их к себе на колени. Его голова опустилась в пол и только после того, как Пабло нашел в себе силы или еще что-то, чтобы откровенно посмотреть в глаза своей оппонентки, он продолжил: — Эта встреча стала судьбоносной для меня, именно тогда я понял, что поступил правильно, не обратившись в полицию. Безусловно, я мог пойти со всем, что мне известно в комиссариат Буэнос-Айреса, но я отчетливо знал, что в этом случае, я потеряю Марису навсегда, так ее не узнав. Меня всецело привлекала ее безоговорочная зависимость от меня, ведь она стала моим наваждением. Она была единственным человеком, разговоры и встречи с которым, приносили мне что-то вроде удовольствия. Она стала живой марионеткой в моих руках, и я играл с ней, с ее чувствами, эмоциями. Какой же я был тогда дурак! — укорил себя Пабло и продолжил. — На тот момент времени, я так устал от своей жизни, что появление Марисы стало предзнаменованием того, что скоро все изменится. Она считала меня своим спасением, а на самом деле она спасала меня гораздо больше, чем могла себе даже представить. Знаю, эгоистично было удерживать ее в этом публичном доме, но я и не рассчитываю что меня поймут. Как назвать это больное чувство, когда собственная привязанность к человеку куда важнее каких-то общепризнанных норм морали и совести? Мое зарождавшееся чувство к ней стало слепой одержимостью. Я упивался ее душой и телом, наблюдая за тем, как чахнет и увядает она сама… Мариса каждую новую нашу встречу неосознанно крала мой покой. Она бессовестно обкрадывала время, которое я мог уделять моей будущей жене, а самое странное, — на этих словах Пабло горько усмехнувшись, на мгновение затих, — ей для этого ничего не требовалось, только лишь быть собой. Камила отчаянно пыталась разгадать весь пазл целиком, улавливая каждое слово рассказчика, но среди витиеватых и бессмысленных фраз совершенно нельзя было разглядеть истину. — Таким образом, на третий день знакомства вы поняли, что влюбились в Марису? — Нет, осознание ко мне пришло намного позже. Может, даже слишком поздно. Это сейчас легко рассуждать, через призму прошедших лет, а тогда я просто был ее покровителем, которого она в тайне ненавидела, а Мариса — моей личной шлюхой… Именно такой стиль общения стал неотъемлемой частью всех наших встреч в начале. Мы как бы прощупывали друг друга… Пабло не был в «Burlesque» две недели, и черт бы его побрал, вступить в это логово разврата по-новой. Ноги предатели — сами его привели. А здесь как всегда было шумно, располагающе. Разодетые в откровенное белье, полуголые девицы все так же крутились кто на пилонах, кто возле столов своих будущих клиентов. Бустаманте занял один из свободных столов у самого края сцены, совершенно случайно наткнувшись на Веру, выходившую в это же самое время из-за кулисы. — Какая честь. В последнее время вы не слишком балуете нас своими визитами, сеньор Бустаманте! — Дела превыше всего, — Пабло не собирался отчитываться или углубляться в аспекты личной жизни, поэтому ограничился общей фразой. Подав знак официанту насчет выпивки, он снова сосредоточился на управляющей этого заведения. Скользнув взглядом по ярко-красному платье Веры в тон здешних стен, он поморщился от безвкусицы. Ярко-алые губы, маникюр и туфли в цвет, были явным перебором с ее стороны. — Как там моя.....? — он задал наиглупейший вопрос, чтобы поддержать напряженную беседу. — Просидев две недели взаперти, полагаю, что стала более сговорчивее, — Вера язвительно хихикнула, обнажив белоснежный ряд идеальных зубов. — Тем лучше, приведи ее ко мне, хочу провести с ней немного времени. — Разумеется. Бустаманте заглянул в бокал собственной выпивки и улыбнулся, мысленно представляя как Мариса материла его все эти дни. Что же, было два варианта развития событий, либо она станет более податливой, либо взбесится окончательно. Оба варианта в принципе его устраивали. Он заранее решил, если Мариса закатит ему скандал, у него будет реальный повод, чтобы избавиться от нее. Тогда бы Пабло с чистой совестью мог бы позабыть об этом гиблом месте. Но поскольку он был человеком слова, обещание, данное Марисе, должно было быть исполнено, а дальше все зависело только от нее. Спустя несколько минут, она появилась из-за кулисы. На ее лице отчетливо читалось выражение, идите в ад, и никогда оттуда не возвращайтесь. Пабло подавил усмешку, как только Мариса нашла его столик глазами. Вцепившись обеими руками по обе стороны от груди, она быстрым шагом направилась в сторону своего добродеятеля. — Привет, — Бустаманте проигнорировал ее прицельный взгляд и движением руки пригласил присесть прямо напротив. — Да, ты, блядь, надо мной издеваешься? — Что, прости? — Пабло лениво поднял глаза, пробегаясь по ее одежде. Что же, судя по всему, сегодня она не ждала с ним встречи, потеряв всякую надежду, или же попросту забила на то, что женщина, которая принадлежит мужчине, должна выглядеть по меньшей мере соблазнительно. Бустаманте оттолкнул от себя выпивку так, что содержимое бокала расплескалось по столу. — Что слышал! Где тебя носило целых две недели? — Послушай, если ты немедленно не избавишься от своего высокомерного тона, я больше сюда вообще не вернусь. — Ты не сделаешь этого, — не капли не усомнилась в собственных словах Мариса и даже бровью не повела. Пабло осушил остатки содержимого своего бокала в один вместительный глоток, и стянув кожаную куртку с грядушки дивана, вальяжно накинул ее на одно плечо. — Счастливо оставаться, Малена! Быстрыми шагами он пошел к выходу, ни разу не обернувшись. — Черт, — Пабло был уверен, что слышал именно это ругательство из ее уст и самодовольно усмехнулся со спины. — Подожди, — Мариса положила руку ему на плечо и с силой развернула на себя. — Останься, — его голубые глаза забегали по ее лицу, — пожалуйста. Последнее слово далось ей как кость в горле. — Может, это польстит тебе еще больше, но ты первый мужчина, за которым я побежала. — Мне действительно польстило, а теперь когда ты убавила свой гонор, мы можем спокойно провести время вместе? Ее определенно раздражало, когда все переворачивалось таким образом, что исход их конфликтов оборачивался так, как того хотел Бустаманте. Это было похоже на чувство, когда очень давно связан отношениями с молодым человеком и тебя невыносимо бесит, когда он все время оказывается прав. Подавив в себе остатки гордыни, Мариса молча отправилась вслед за Пабло и несколько напряглась, когда он предпочел сесть рядом, вместо того, чтобы расположится напротив. Так бы их разделало хотя бы пространство стола. Опасная близость его тела, источала тепло, которое передавалось ей даже через слои одежды. — Ты голодна? Хочешь чего-нибудь? Девушка помотала головой, осматриваясь вокруг. — А я бы чего-нибудь съел, — раскрывая меню, Пабло стал вчитываться в написанное. — Рассказывай, как живешь? — он перелистнул страницу, не найдя ничего путного в качестве перекуса. — Это что шутка? — ежесекундно взъерепенилась Мариса, буравя глазами его светлый затылок. — Нет, я пытаюсь создать благоприятную среду для поддержания нашего общения, или ты предпочитаешь сразу отправится к спальню? — Да, нет, давай уж поговорим. Неделю назад обедала с подругами в первоклассном ресторане, а потом мы отправились на шоппинг, где я потратила баснословные деньги на ненужные мне шмотки. А вчера у меня был выезд в спа-салон и шоколадные обертывания, разумеется до этого парочка полуголых парней массажировали мне все тело. — Как мило, — Пабло растянулся в лживой улыбке. — Не жизнь, а сказка! Мне было не так весело без тебя. На это Мариса только гневно сощурила взгляд, прожигая насквозь своими карими глазами лицо Бустаманте. — Ты издеваешься? Я все две недели драила мерзкие туалеты, сидела взаперти, потому что кто-то не исполнил свои обещания. Я обмывала тело мертвой девушки, стирая остатки крови с ее запястий. Наконец, ее слова возымели должный эффект. Пабло оторвался от меню, заметив нотки срывающегося от слез голоса. — Кто-то умер? — Вико покончила с собой, перерезав вены. Пабло, находясь в полном неверии, несогласно покачал головой. — Это очень глупо! — И это все что ты скажешь? — И это все что я скажу! — Поверить не могу, ты вообще собираешься спросить, а как после случившегося чувствую себя я? — Это было моим первым вопросом, но ты предпочла съязвить. — Да потому, что ты вынудил меня своими действиями, точнее бездействиями. Я торчала в чертовой комнате два на два метра две недели, и лучшее, что я видела это грязные туалеты, насквозь впитавшие в себя омерзительные запахи. Пока ты шлялся неизвестно где и с кем… — грудь Марисы гуляла под футболкой от нарастающего возмущения. — Даже не начинай, — Пабло вымученно выставил ладонь вперед, приказывая ей замолчать. — У меня дома без двух минут жена и любовница. И каждая ебет мне мозги! Как я докатился до такой жизни, спросишь меня? А я и сам не знаю. Я тебе ничего не обещал, Малена! У меня были неотложные дела, и если уж быть совсем откровенным, они для меня куда важнее твоих причитаний. А теперь, если хороших новостей у тебя больше нет, будь добра, заткнись, и дай мне, наконец-то поесть в нормальной обстановке. — Добрый вечер, готовы заказать? — Это! — Бустаманте гневно тыкнул пальцем в первое попавшееся блюдо. — Ты не созрела для ужина? — Цианит, у нас в меню есть цианит? Официант замолчал, понимая что просьба Марисы скорее издевка, нежели реальное желание. — У вас есть цианит? — серьезно переспросил это же Пабло. — Полагаю, что нет, сеньор. — У них нет цианита, выбери что-нибудь нормальное. — Воды. Простой воды. — Привет, привет, — Гвидо к окружении двух девиц рухнули на противоположную часть дивана. — Чего такие кислые? Пабло одновременно переглянулся с Марисой, оба посылая друг другу предупреждающие взгляды. — Все в порядке. — Оно и видно. Девочки, — Лассен снова завладел всем вниманием выбранных им ранее пассий, — хочу выпить за то, чтобы этот вечер стал незабываемым. Уверен, вы позаботитесь обо мне. Мужчина попеременно чмокнул обеих девушек в щеку, и укрывая руками их хрупкие плечи, расслабленно откинулся на диванную грядушку. Мариса чувствовала себя не комфортно в этом обществе, о чем даже не стала утаивать. Все нежелание находиться вместе со всеми за столом читалось на ее неприязненном лице. Фривольное и довольно смелое поведение девушек, откровенно ее раздражало и вызывало гамму негативных эмоций. — Ваше блюдо, сеньор Бустаманте, — официант поставил тарелку перед Пабло, и быстро заменив бокал с выпивкой на новый, поспешил удалиться. — Мне кажется, или твоей новой подружке не особо приятна наша компания, — Гвидо вдруг оторвался от винограда, который жадно вбирали в себя девушки, играючи соблазнительно при этом облизывая длинные пальцы Лассена. — Она совсем нас не уважает? — Уважение нужно заслужить. Пабло перевел испытывающий взгляд на Марису и был вынужден согласится с умозаключением друга. Она всем своим видом и высказываниями выдавала собственное отвращение к происходящим любовным играм за столом. — Пожалуйста, давай уйдем отсюда, — Мариса наклонилась, и не касаясь Бустаманте руками, прошептала ему на ухо. — Мы будем сидеть здесь столько времени, сколько решу я. Это понятно? Мариса отвернулась, решив смолчать обиду. — Это понятно? — переспросил Пабло, хватая ее за руку и пережимая запястье. — Мне больно, пусти! — И станет еще больнее, если ты сиюминутно не изменишь свое поведение, — угрожающе произнес он, наклонившись вплотную к ее искаженному лицу. — И чего же ты хочешь? Может, стоит называть тебя мой господин? — брякнула она, с усмешкой в голосе. Пабло еще долго сверлил глазами Марису, и казалось, что этот невербальный поединок не закончится никогда. Затем от сосредоточился взглядом на Гвидо, который тем временем покуривал кальян, предавая остатки дыма ртом по цепочке каждой из девушек. В отличие от самой Марисы, эти девицы были явно довольны своей компанией и времяпрепровождением на сегодняшний вечер. Каждая пыталась угодить другу, доставляя Гвидо удовольствие в том, чтобы играть по его придуманным правилам. Пабло откинул вилку в сторону, закипая от того, что в его отношениях с Марисой все обстояло совсем ни так. Она должна была быть ему благодарна, а вместо этого он должен был выслушивать тяготы ее нахождения в борделе за последние две недели. Чаща его терпения переполнилась. — Покорми меня! — Что? — Мариса вытаращила свой безумный взгляд. — Ты слышала, — Пабло совершенно спокойно повернул голову в ее сторону, ожидая от нее конкретных действий. Она посмотрела на улыбающегося ядовитой улыбкой Гвидо, и осмелилась снова переспросить. — Ты шутишь? — А похоже? — невозмутимый вид Пабло прямо силком заставил Марису взять вилку и наколоть содержимое тарелки на острые зубья. — Вкусно, — ее бровь высокомерно взлетела вверх, когда он с особой дерзостью вобрал в себя вилку, прикусывая зубами и стал тщательно пережевывать полученную пищу. Пабло запил все алкоголем из своего бокала и одновременно с тем, чтобы поставить его на стол, нашел лицо Марисы, и запустив пальцы в ее волосы на затылке, коснулся губ страстным поцелуем. Сначала она ни хотела поддаваться на затеянное им представление, целью которого определенно было показать собственную значимость и превосходство над ней. Когда Мариса попыталась оттолкнуть, уперевшись руками к его грудь, Пабло только сильнее прижал ее к себе. В конечном итоге, она сдалась под его натиском, но сам поцелуй не доставил ей ничего кроме отвращения, вызванного тем, что он был специально выставлен напоказ. Мариса коснулась собственных все еще влажных губ, стирая с них остатки былого поцелуя. Она учащенно дышала, пытаясь восстановить внутреннее равновесие, но когда обратила внимание на то, как смотрят на нее Гвидо и его ночные подружки, ее захлестнула новая волна негодования. — Я хочу, чтобы ты станцевала для меня. — Здесь? — Сейчас! Злость медленно, но верно подступала к горлу Марисы. Ненависть растекалась по ее венам, постепенно лишая контроля над своим действиями и мыслями. Она сделала обманное движение, и поднявшись с дивана, побежала в сторону кулис со всех ног. Безразлично бросая купюры на стол, Пабло поднялся из-за стола, и со словами, хорошего вечера, оправился следом за Марисой. — Стой! — крикнул он ей вдогонку, когда она едва ли не исчезла в коридоре второго этажа. Девушка остановилась, держась за перила, но так и не обернулась. — За что ты так со мной? — Я тебя предупреждал, чтобы не привыкала к тому, что я всегда буду добрым. Ты закатываешь сцены, проявляешь неуважение к моим друзьям, и за это безусловно получаешь по заслугам. Малена, запомни, хочешь ты того или нет, для меня ты просто одна из многих. — Ты хотел сказать шлюха… — обернувшись, голос ее дрогнул, но она не позволила слезам взять над собой верх. — Хотел бы сказал. А теперь, когда мы все выяснили, настало время уединиться. Пабло показал на связку ключей в своих руках и томно улыбнулся. Настигнув Марису на последней из ступеней, он слегка подтолкнул ее к двери одной из спален. — Расслабься, — захлопывая дверь, он смерил ее фигуру взглядом от кончиков пальцев до макушки головы. — Надеюсь, сегодня ты усвоила урок? Отныне ты всегда будешь встречать меня с улыбкой. Уважительно ко мне обращаться, не позволяя себе грубостей и упреков в мой адрес… — Если бы ты знал, как я тебя ненавижу. — Отлично, значит и проблем не будет. Пабло сделал один шаг навстречу, от чего Мариса слегка отшатнулась назад. — Ты меня боишься? — Нет, это не страх, а отвращение к тому, какие грязные мысли засели в твою голову. — Откуда знаешь о чем я сейчас думаю? Он схватил ее за горло, пробираясь пальцами к губам и небрежно проводя ими по контуру. Пабло открыто чувствовал свое превосходство, поэтому не стеснялся показать его силой. — У тебя все на лице написано. Ты все время пытаешься быть тем, кем не являешься, уверенна, что твоя мать абсолютно иначе учила тебя обращаться с противоположным полом. — Не говори о том, чего не можешь знать. И прекрати болтать, Малена. У меня от тебя голова раскалывается. Пабло хотел коснулся губами ее рта, но Мариса нехотя отодвинулась. Взяв ее за подбородок, он притянув ее обратно, обдавая теплым дыханием, смешанным со вкусом и запахом дорогого виски. Мариса оцепенела от собственной без вольности и расслабленности. Что-то было в этом мужчине, что несмотря на все его опрометчивые поступки, и где-то даже прямые оскорбления, заставляли чувствовать себя с ним в полной безопасности. Проведя две недели взаперти, она ощутила отчаянный привкус свободы, который дарил ей Пабло каждым своим появлением. В отличие от первого их поцелуя на публику, этот поцелуй получился нежнее и слаще, где-то даже с нотками чувственности. Когда Мариса оторвалась от его манящего рта, распаленный взгляд голубых глаз, мерцающих в полумраке комнаты, вызывал одно желание — бежать без оглядки. Пабло провел руками по ее скулам, цепляясь взглядом за каждую мелкую черточку на лице Марисы. Он наклонил голову, пытаясь проникнуть в ее мысли и понять, чего бы ей на самом деле хотелось в эту самую минуту, отбросив в сторону историю их знакомства. Что-то щелкнуло в его глазах, и поддавшись собственному порыву, он схватил подол платья Марисы и начал его задирать, подталкивая к краю кровати. — Пабло, ты обещал, — Она положила руку поверх его и стала оттягивать тонкую ткань вниз. — Я клянусь, что не сделаю ничего из того, что тебе может не понравиться. Просто доверься. Он упросил ее взглядом и продолжил свои манипуляции с ее телом.  — Мне нравится как ты пахнешь, словно хочешь меня одурманить… Прокладывая дорожку поцелуев к ее шее, Пабло осторожно уложил Марису на смятую постель. — Пабло, прошу… — тихо взмолилась девушка, когда он одним резким движением стянул с себя футболку-поло, и стал губами пробираться к ее груди. — Чшшш… Расположившись сверху, Пабло перевернулся на спину, одновременно усадив на себя Марису. — Пожалуйста… — избавив ее от верха, Пабло коснулся губами ее голой груди. Втягивая воздух сквозь зубы, Мариса не знала, как ей поступить в данный момент, закричать или поддаться своему желанию, ведь его умелые ласки действительно распаляли пожар внутри ее тела. — Я всегда держу свои обещания, тебе нечего бояться. Кончиками пальцев он прошелся по краю трусиков, но почувствовав напряжение во всем ее теле, заглушил нарастающий уровень опасности страстным поцелуем. Поглаживающими движениями пальцев, Пабло массажировал ее спину, спускаясь все ниже к пояснице. Мариса поспешила избавиться от его объятий, привстав немного с его бедер, но он лишь сильнее усадил ее на себя, ерзая взад-вперед. Это возымело должный эффект, посылая разряд тока, бегущего по позвоночнику и исчезающего где-то на кончиках ее пальцев. Мариса не смогла сдержать стон, когда Пабло, сжав её бедра руками, заставил почувствовать настолько сейчас возбужден он сам. С каждым движением его языка она начинала презирать себя еще сильнее. Это было больное наслаждение. Ненормально испытывать желание к человеку в сложившихся условиях и при все при том, отчаянно его ненавидя. — Тебе не следует так отвечать на мои ласки, если не хочешь, чтобы я нарушил данное тебе обещание. Мариса хотела послушаться, но его очередные прикосновения, практически силой заставили ее тело непроизвольно выгнуться. — Нет, — едва не задохнулась она, когда почувствовала как его пальцы двинулись к кружеву ее нижнего белья. — Почему нет, мы ведь оба чувствуем взаимное желание друг к другу… Пабло стал настойчивее продвигать пальцы вниз. Приподнявшись с постели, он потянулся к изгибам ее тонкой шеи и стал покрывать маленькие участки серией коротким поцелуев. Волна очередного удовольствия накрыла ее тело до мурашек. — Нет, Пабло, умоляю… — Сладкая, нам будет так хорошо, обещаю, — Бустаманте даже не подумал, чтобы прекратить свои ласки, а даже наоборот проявил еще больше настойчивости, позволяя себе без всякого на то смущения, исследовать каждую частичку ее обнаженного тела. — Я же сказала нет, — Мариса со всей силы отпихнула Пабло от себя, и уронив голову в ладони принялась за тихие всхлипы. — Все происходит слишком быстро, мне нужно еще немного времени… После короткой тишины, его ледяной тон разлетелся по комнате. — Ты ведь понимаешь, что мне нужно получать от тебя хоть что-то, чтобы иметь желание вернуться… — Извини, но у меня были ужасные недели, — начала оправдываться Мариса, совершенно равнодушным голосом так, что ее извинения не выглядели искренними, и уж тем более раскаивающимися. — У меня, знаешь, тоже не все сладко по жизни. — Правда? — взбунтовалась Мариса, натягивая свое платье через голову, совершенно позабыв при этом о нательном белье. — Может, ты сидел словно в тюрьме все это время? Или может, ты обмывал тело мертвой девушки? А? — Ты опять забываешься, Малена! — произнес он предупредительным тоном. — Плевать! Я не стану вести себя так, словно меня все устраивает. Можешь поступать со мной как пожелаешь, но я больше не проглочу каждое твое слово. Меня бесит, что ты так долго не появлялся! Я нуждалась в тебе, а тебя не было рядом! За это я ненавижу тебя еще больше! Мне здесь хреново! Я просто задыхаюсь здесь.Я умираю!!!!! И тут еще являешься ты и ведешь себя словно мой хозяин! Но знаешь что, — прошипела она, наклонившись к его лицу практически вплотную, — я лучше сдохну, чем стану прислуживать такому самовлюбленному и эгоистичному типу вроде тебя. Схватив ее за запястья, Пабло навалился на Марису всем своим весом и плотно прижал к смятой постели. — Перестань везти себя как сбесившаяся сука! Он сильнее пригвоздил ее к кровати так, что ее голова подпрыгнула на матраце. — Перестань вести себя словно значишь что-то в моей жизни. Тебя нет! Ты ни что! Ты обычная шлюха в борделе, нет в тебе ничего особенного, Малена, — он произнес это так, словно убеждал самого себя. — Мариса… — Что? — Мое имя Мариса. — Да, плевать вообще, — совершенно безразлично отмахнулся он. — Ты наверное, сама уже не понимаешь кто ты! — Тогда почему же несмотря на все, ты приходишь к шлюхе, Пабло? — она выдавила из себя каждое слово, приправляя своим диким желанием уличить его во лжи. — Скажи мне? А? — на ее лице пробежала ядовитая усмешка, а глаза заблестели в азарте, беспорядочно блуждая по его лицу. — А знаешь, ты права, — Пабло освободил Марису от захвата и сделал это с таким отвращением, что на секунду ей самой стало от себя противно. — Больше не приду! Схватив свои вещи, Бустаманте быстрым шагом двинулся в сторону входной двери. — Передавай приветы своим будущим клиентам! — кинул он ей в пороге и исчез в коридоре. Я не лягу под ноги к тебе Никогда-а Вот так, раненым сердцем тобою , Буду страдать. Я не знаю, что у тебя на уме-е Да и не хочу За дикую радость, что даришь мне Не представляю, чем расплачусь. — Пошел ты!!! Еще секунду назад она улыбалась, потому что как ей казалось, она сумела нащупать его больное место, но уже сейчас, Марисе было в пору зарыдать. Именно так она и сделала, уткнувшись носом в подушку, стараясь заглушить образовавшуюся внутри себя пустоту. Камила избавилась от очков, и от всего услышанного не смогла сдержаться, и встав со своего стула, ринулась к окну. Вглядываясь вдаль, она произнесла чуть слышно: — Вы же не оставили ее там? Она обернулась и посмотрела на мужчину, глаза которого были совершенно пустыми и безжизненными. — Пожалуйста, скажите, что не поступили таким ужасным образом… — Она сама этого захотела. Мариса всегда оставляла последнее слово за собой. Слова Пабло прозвучали как оправдание среди молчаливых стен и шума дождя, отбивающего очередной осенний мотив по стеклу.