Shalimar. История с привкусом Востока

Дорогой дневник. Сколько еще терпеть? Только хватило бы сил все это пережить. Задумчиво вглядываясь в старый рваный матрац, который выступал сквозь ржавые прутья двухъярусной кровати, я снова взялась за ручку. Как долго я здесь? Дни сменяют ночи, а затем все начинается по кругу. Часовые пояса вне времени. Вчера — мимолетный миг, сегодня — это все, что у меня есть, а завтра, такого понятия и вовсе не существует. Будущего нет, есть только призрачные мечты о скорой свободе. Мне стало невыносимо тяжело дышать здесь, я как будто героиня фильма день сурка, каждый чертов день проживаю одно и тоже. Одни и те же эмоции и страхи. Приближаются выходные. Это единственная отправная точка здесь, своеобразный отсчет времени. Я зачеркиваю на стене палочки, которые исполняют функцию прожитых дней и обвожу их в круг, как только их становится семь. День, когда мы спускаемся на первый этаж одновременно мой самый любимый и самый нелюбимый. Потому что это единственная возможность отвлечься от жизни под семью замками, но именно тогда я ощущаю себя особенно грязной. Иногда я закрываю глаза и представляю себя снова дома. Это чувство почти неуловимо, но я даже могу почувствовать запахи собственной квартиры. Мой ежедневный ритуал перед сном — разговор с тобой, Господи. Прошу, дай мне сил. Всели в меня бесстрашие. Я теряю свою веру, и с каждым днем, все больше осознаю, что ты меня не слышишь. Чувствую свою ненужность. Кажется, что все меня все забыли, будто бы меня никогда и не было. Если кто-то наверху меня слышит, пожалуйста, дай мне знак или помоги. Мне не нужно ничего, кроме того, чтобы все закончилось и забылось как страшный сон. А если нет, то забери меня себе… С утихающей болью в душе я замираю, прислушиваясь к пению птиц за окном, и прячу тетрадь под подушку. Раннее утро. Солнце встает на востоке. Где-то рядом определенно есть море. Я чувствую это, потому что в Буэнос-Айресе сама жила почти на берегу. Этот солоновато-влажный воздух не с чем не спутать. Пабло не появлялся вот уже две недели. Вместе с его отсутствием росла и крепчала моя ненависть. Было адски невыносимо каждый раз вглядываться в надменное лицо Веры, в момент когда она выпускала девушек на работу, а я по-прежнему вынуждена была гнить в этой комнате. С другой стороны время наедине с собой помогало мне придумывать собственное бегство. Убираясь в здании на первых и вторых этажах, я заметила, что один раз в неделю к заднему входу подъезжает грузовая машина, которая по всей видимости снабжает «Burlesque» продуктами. Чаще всего это происходит вечером, вероятно, чтобы не привлекать внимание в округе. У железной двери всегда дежурит один охранник. Осталось только придумать как его отвлечь. Если у меня получится, то я смогу найти помощь и спасу себя и всех остальных. Дверной замок щелкнул, разбудив своим шумом всех тех, кто еще пребывал в царстве Морфея. — Просыпаемся, — высокие каблуки Веры процокали по голому бетону. — Пришло время для таблеточек. Подходим по-одному. Девушки слали послушно выстраиваться, образовывая упорядоченную шеренгу. — Что это? — наконец сумела спросить, когда очередь дошла и до меня. Вера с невозмутимым лицом вложила в мою раскрытую ладонь маленькую розовую таблетку. —  Ты ведь не собираешься растить здесь детишек? Это противозачаточные, разумеется. — Я не буду это пить! — Не будешь? Хотя да, зачем тебе? Пабло же все равно не появляется уже две недели! Вера ехидно усмехнулась. Все это время она не упускала и малейшей возможности меня задеть. — Что ты натворила? Пей, я сказала! Если дело так пойдет и дальше, эти таблетки тебе пригодятся. Я закинула в рот розовую пилюлю, и небрежно перехватив стакан с водой из рук моей мучительницы, сделала глоток. Все равно кто-то из охранников заставил бы меня проглотить ее силой. — Не так быстро, открой рот, — рыжеволосая женщина сумела прочитать мой план. Высунув язык, я дала возможность Вере проверить содержимое моего рта, и как только она убедилась, я с холодным лицом сомкнула губы и пошла прочь. — Прекрасно, готовьтесь к вечеру, все кроме Марисы, разумеется. Я безвольно рухнула на кровать, понимая что проведу и этот день в гордом одиночестве. — Маркос, Маркос, — шепотом позвала Фейлиситас. — Мне нельзя с вами разговаривать, ты же знаешь! Маркос был кем-то вроде прислуги здесь. Он приносил нам еду и забирал вещи на стирку. А еще, по возможности мог достать нужные вещи. Я не могла его ненавидеть, потому что он относился к нам с пониманием и всегда старался помочь облегчить наши прибывание в этих стенах. Сам он был забитым и весьма необщительным. Со спутанными светлыми волосами и очками в широкой темной оправе. При разговоре боялся смотреть в глаза и все время сутулился при ходьбе. Как его занесло в этот притон, ума не приложу? Еще одна заблудшая душа с искалеченной судьбой. — Маркос, пожалуйста, достань мне тест. — Т…т…тест??? — заикаясь переспросил парень, нервно поправляя очки на переносице. Фейли хотела сделать из своей просьбы тайну, но заметив мой взгляд, понизила тон до шепота. — На беременность, ты уже покупал однажды. Они продаются в аптеке. — Маркос, ты что так копаешься? — Халиб уставился на парня, сверля гневным взглядом с порога нашей комнаты. — И…и.иду! — Ну т.т…так пошевеливайся, — передразнил его другой охранник, и еще парочка вооруженных мужчин принялись смеяться в голос. — Пожалуйста, — произнесла одними губами Фейли в момент, когда Маркос обернулся и посмотрел на нее. Виляя бедрами и путаясь пальцами в волосах, Сол подошла к раскрытым дверям, отвлекая все внимание охраны на себя.  — Халиб, а кто сегодня будет на уборке? Мужчина окинул животным взглядом выступающие формы блондинки без всякой особой заинтересованности и не затянул с ответом. — Вера сказала сегодня никакой уборки. Охранник вышел в коридор, защелкнул засов и провернул ключ в замочной скважине. — Что, Сол, зря только строила глазки? — Замолкни! — прошипела блондинка, и ударив себя по бедрам, улеглась на свою кровать. — Не понимаю, как ты можешь перед ними заискивать, они нелюди, — Мия присоединилась к разговору, поддержав позицию Пилар. — Да потому, что здесь каждый выживает как может! Вам хорошо рассуждать, одна нашла себе богатенького покровителя, другая крутит любовь с хозяйским сыночком. А я всю жизнь одна, мне неоткуда ждать помощи. Сол печально усмехнулась, опуская голову к коленям, — готова поспорить, никто меня даже не ищет. Вся жизнь это борьба, и только сильные выживут. Никто больше не произнес ни слова. Комната погрузилась в гнетущую тишину. За несколько минут каждая узнала о Сол больше, чем за все проведенное время в этом гиблом месте. Мы все еще не отошли от шока после смерти Вико, и последнее чего бы нам хотелось, это грызть друг друга. Все ютимся в одной лодке во время шторма. Лодка раскачивается на бурных волнах, а мы покорно ждем, когда нас прибьет к берегу и по взмаху волшебной палочки появится помощь. — Что с Пабло? — Если бы я знала, — ощутив руку Мии на своем плече, я откинула голову назад. — В последнюю встречу все ведь прошло хорошо? Я попыталась вспомнить что произошло между нами две недели назад. Никому из девчонок не было известно о том, что мы не спим. Не зная почему, я решила оставить это в секрете. — Да, все было хорошо. — Это же Пабло, — Сол перевернулась со спины на бок, и уложила голову на ладонь. — С ним всегда так, когда тебе кажется что между вами все хорошо, он либо исчезает, либо находит себе другую. Как в моем случае. Еще никому не удавалось удержать его надолго в своей постели. И вообще, он очень странный, нашла бы ты лучше ему замену. Послушай мой совет, Мариса. Я задумалась. В действительности Сол была права. Я не понимала Пабло. Мой мозг отказывался нормально воспринимать его поступки. В этом мужчине уживались два абсолютно разных человека. Один понимающий и умеющий сострадать, а другой настоящий деспот, пользующийся чужими слабостями. — Все будет хорошо. — Надеюсь. Мия была кем-то вроде мамы, она никогда не оставалась в стороне, если видела что кому-то из девчонок становится невыносимо в этом гиблом месте. Даже смерть Вико она перенесла стойко, и ни разу не позволила себе заплакать, хотя вся боль от этой потери отпечаталась у нее на лице. Наши разговоры, особенно по ночам, когда раскрываются все потаенные секреты и тайны, особым образом скрашивали мое проживание здесь. Я с уверенностью могла сказать, что нашла родственную душу, и это чувство приносило теплоту в сердце. Чтобы не сойти с ума нужно общаться. Жизнь в неволе отличается от той жизни, что была у нас раньше. Все мы были очень разными, с неравноценным социальным статусом, отличались по цвету кожи и происхождению. Каждая со своим характером и манерой поведения, но мы учились уживаться друг с другом, ведь у нас была общая мечта. Одна на всех… Вернуться когда-нибудь домой живыми и здоровыми. — Кстати, — полушепотом произнесла я, поворачиваясь лицом к Мии, — я тут провела некоторую аналитику, раз в неделю к запасному входу подъезжает грузовик… — Даже не продолжай, — осекла меня Коллучи на полуслове, — оставь мысли о том, чтобы сбежать. Ты не понимаешь, у этих людей полно связей. Подумай о семье, Вера не раз грозились расправой в случае побега. Еще никому не удавалось отсюда слинять. Все попадались, а потом их никто больше не видел. — И что ты предлагаешь, молча сидеть сложа руки? — Не знаю, но уверена что побег смертельно опасен. — Что же я готова рискнуть. Я обещала вас вытащить и выполню свое обещание, — произнесла я с особой решительностью в голосе. — О чем болтаете? Сбежать вздумали? — Сол якобы, развешивая нижнее белье на веревки, натянутые между наши кроватями, беспардонно вмешалась в наш разговор. — А что настучишь? — бросила я с вызовом в глазах. — Я не стукачка, но Мия права, побег очень опасен. И к тому же, если тебя поймают нам всем не поздоровится. За себя переживаю. — Меня не поймают, я слышала из разговоров охранников, что в паре кварталов отсюда есть полицейский участок. Тем более люди на улице, я попрошу помощи у них. — Недавно я убиралась в кабинете Веры и заметила, что один из верхних ящиков ее стола был не заперт. Там хранятся папки, с личным делом на каждую из нас. Они следили за нами, у них наши фотографии, адреса, места работы. Все! Я насторожилась, но эта информация была весьма полезна и интересна. — Там было что-то на меня? — Паспорт и фотография женщины, по типажу похожей на манекенщицу, больше ничего не успела разглядеть, один из охранников чуть меня не подловил. Соня, — тут же промелькнуло в моей голове. Вероятно эта преступная сеть имеет корни в Аргентине, как я и предполагала ранее. Они ведут слежку и собирают все необходимые данные для подготовки похищения. Все в этом деле слишком запутано. — А я думаю нужно пробовать выбраться, — к разговору подключилась Пилар. — Ты молодец, Мариса, что не сдаешься. Если что, можешь на меня целиком и полностью рассчитывать. — Спасибо, — посылая дружественную улыбку, я сжала ее руку. — Что-то ты раньше не особо хотела сбежать. Что Томас дал тебе от ворот поворот? — Ты такая гадюка, Сол. Твоей нормальности хватает на пару минут, а потом проскальзывает истинное лицо. Как можно быть такой красивой внутри и такой черствой снаружи? — Пилар несогласно покачала головой, оглядывая блондинку с ног до головы. — Я же не дура и понимаю, что мы с Томасом никогда не будем вместе. Да, я влюбилась, и мне невыносимо больно от этого, так что, прошу, не добивай меня, если в тебе осталось что-нибудь человеческое. А не перестанешь, поставлю еще одну отметину на щеке для симметрии. — Какие все стали невозможные! Слова им не скажи! Сол отправилась на свое место, пытаясь укрыться от всех проблем, накидывая одеяло с головой. — Кто знает какое сегодня число? — внезапно взбаламутилась Фейли. — Пятнадцатое — тут же отозвалась одна из девушек с верхней полки двухъярусной кровати. — Я видела на компьютере Веры, когда приносила ей завтрак в кабинет сегодня утром. — Пятнадцатое, — прошептала Фейли, обнимая выцветший снимок без одного уголка. Ее ищущий взгляд устремился в окно, а на глазах выступили еле заметные слезы. — Сегодня у моего мальчика день рождения… Я посмотрела на Мию, пытаясь разгадать тайное послание в словах Фейлиситас. — Моему малышу сегодня пять. Фейли протянула фотографию, на которой был изображен ребенок на руках у молодого мужчины. — Это Лало, мой муж, а милейшее создание на планете, мой сынок Бенджи. — Красавчик, — я растянулась в улыбке, — то есть, я хотела сказать, что твой сын — красавчик. Девчонки вокруг засмеялись и я вместе с ними. — Нам туго приходилось, Лало потерял работу и несколько месяцев безуспешно пытался ее найти. И тут как тут подвернулась Вера. Сама судьба, подумала я тогда. Она набирала моделей размера плюс и обещала золотые горы. Я как дура, развесила уши и обрадовалась подвернувшейся возможности. Захотела легких денег! А дальше, ты и сама знаешь. Фейли поцеловала снимок и закрывая глаза, прижала фото к груди. — Это будет последний день рождения Бенджи, который ты пропустила. Я обещаю! Сквозь плотно сомкнутые веки из глаз Фейлиситас потекли жгучие слезы. — Спасибо, — она попыталась натянуть улыбку на дрожащие губы. — Правда, спасибо. — Обычно я пекла ореховый торт на его день рождения, — снова обратилась к своим воспоминаниям Фейли после недолгого молчания. — Он его очень любит, и пока я выпекала коржи в духовке, все время пальцами слизывал весь крем из миски. Проказник. Шоколадная паста, он ее тоже обожает. Тот еще сластун! Весь в меня! Пилар, проникшаяся этой грустной историей, сильнее прижала к себе Фейлиситас, и та дала волю чувствам на ее груди. Мия гладила ее коленки, стараясь проявить свое участие и заботу. — Сейчас все бы отдала, чтобы поцеловать Бенджи и пальцем стереть остатки шоколадной пасты на его губах и почувствовать ее вкус. Я просто умилилась от этого заявления, и оглядев комнату, поняла что я такая не одна. Все девчонки побросали свои дела с упоением вслушивались в каждое слово Фейлиситас. Кто-то также как и сама рассказчица со слезами на глазах, а кто-то с доброй улыбкой. У некоторых тоже остались дети дома, и мне невыносимо было даже подумать о том, как тяжело им приходилось вдали от своего чада. В сердце защемило от тоски. Мы все были истощены морально из-за всего ужаса, выпавшего на наши хрупкие женские плечи, мы еще толком не оправились от смерти Вико, но в моей голове четко засела мысль помочь забыться ото всех жизненных печалей. Солнце, за окном, поддержало мою идею, пробиваясь ярким лучом сквозь плотную занавеску, и пытаясь озарить утренним светом всю комнату. Мой взгляд тут же упал на пустую банку из-под чего-то непонятного, так как этикетка давно уже выцвела по прошествии долгого времени. — Ну сына я тебе пока обещать не могу, но вот шоколадную пасту могу легко организовать. — Что она несет? — Не иначе как с ума сошла! — подтвердила подозрения присутствующих Мия с широкой улыбкой на лице. — Да нет же, я серьезно, — показывая всем стеклянную банку, девчонки вокруг действительно решили, что я просто сумасшедшая. — Она же пустая! — возмутилась Фейлиситас, утирая слезы и всхлипывая. — Нет, посмотри внимательнее, она доверху наполнена. Осторожно проведя пальцем по ободку банки, я с наслаждением облизнула свой палец. — Ничего вкуснее не ела! — Дай мне, — Мия решила поддержать мою маленькую ложь и проделал тоже самое. — М.мм… — протянула она с напускным восхищением, — это лучшее, что я пробовала в своей жизни. —  Дайте и мне попробовать! — Пилар схватила банку словно переходящий трофей из рук в руки. — Эй, мне оставьте немного, это же я заказывала! Фейли не осталась в стороне и обмакнула палец в несуществующую шоколадную пасту. Закатывая глаза от удовольствия, Фейлиситас высказала свой вердикт. — Охренеть как вкусно. Девчонки стали смеяться и по очереди передавать банку как по цепочке. Я могла наблюдать их улыбки, хотя бы на короткий миг, но они были счастливы. Когда «воздушная» паста добралась до красотки Сол, та лишь закатила глаза, и отставив банку в сторону, огрызнулась. — Сумасшедшие! — Наверняка, растолстеть боится, — кинула свое предположение Лухан, и вся комната погрузилась в истерический хохот. Так много и долго мы не смеялись уже давно. Это был смех сквозь слезы, но когда твоя жизнь каждый день висит на волоске, выбирать не приходится. Радуешься всему, что не может тебя задеть или огорчить, даже несуществующей шоколадной пасте. И кстати, действительно самой вкусной в жизни! Это вам с легкостью подтвердят восемнадцать девушек, живущих со мной по соседству и все еще не потерявших надежду. К вечеру, когда мои подружки по несчастью засуетились, готовясь к предстоящему выходу, я выбрала подходящий момент, чтобы переговорить с Фейли наедине. Застав ее у зеркала в туалете, я осторожно прикрыла дверь, чтобы никто не смог нам помешать. — Ты ведь знаешь, что я хочу у тебя спросить? — Догадываюсь… — Фейли в полном бессилии опустила руки, совершенно позабыв о том, чтобы докрасить губы ярко-красной помадой. — Ты уверена? — Нет, но симптомы как и в первую беременность. Тошнота по утрам, слабость, может быть из-за отсутствия свежего воздуха. Точно не знаю. — Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а пока береги себя. — Знаешь прозвучит ужасно, но я рада что ты здесь. Я усмехнулась и даже позволила себе немного улыбнуться. — Пабло обязательно придет, я уверенна. Не может мужчина так смотреть на девушку, а потом просто пропасть. Наверняка, у него просто много дел. — Надеюсь, — сказала я на выдохе, и в душе я действительно надеялась. — Мариса, — окликая меня на пороге, Фейлиситас посмотрела на меня испуганными глазами. — Если Вера узнает, мне конец. Я посмотрела в ее голубые блюдца, не в силах оторваться. — Не узнает, потому что все будет хорошо. Повеселись там сегодня за меня, мамуля. Этой фразой мы всегда желали, чтобы ни один клиент не имел ни малейшей мысли снять девушку на ночь, а просто решил провести время за выпивкой в качестве компании на вечер. Это был своеобразный счастливый билет, но везло не каждой. К назначенному времени девушки спустились в главный зал «Burlesque», а я осталась влачить свое жалкое существование в четырех стенах. Воспользовавшись одиночеством, я до мелочей продумывала план своего побега, тезисно законспектировав в тетрадку все важные пункты. Во-первых, необходимо было сделать так, чтобы вместо того, чтобы убираться днем, перенести уборку на вечер. Во-вторых охранник. Халиб определенно не подходит, потому что он не слишком выходил на контакт, было бы хорошо, если бы на выходе в день «Х» караулил кто-нибудь из новеньких. В-третьих, мне нужна была напарница, чтобы отвлечь охранника. Скорее всего, Мия, так как существовала вероятность того, что после обнаружения моей пропажи, шансы что ее накажут за соучастие не слишком велики, по сравнению с другими девушками. По сути Мия собственность Мануэля, а порченный товар ничего не стоит. Вера ни за что не откажется от солидного куша. В этом я могу быть уверена целиком и полностью. У этой бесстыжей в глазах светятся доллары, я встречала алчных людей, но чтобы настолько — никогда. Не успела подумать о Вере, как она была легка на помине. — Пришел Пабло, хочет тебя видеть. Она прокручивала в руках связку ключей и улыбалась, но с прежней издевкой. Я не могла поверить собственным ушам. Эта новость буквально взбудоражила все внутри. На эмоциях, я даже толком не переоделась, и уж тем более, не успела накраситься. — Ты пойдешь в таком виде? — Вера не оценила мой естественный образ, но я быстро придумала себе оправдание. — Пабло сказал, что не любит ничего броского и яркого. — Думаешь я поверю в рассказы о том, что ты стараешься ему угодить? — Как хочешь, — я просто пожала плечами. — Пабло мой покровитель, и я буду делать как того хочет он. На этом наша словесная битва была окончена моей безоговорочной победой, и я чуть ли не бегом ринулась на первый этаж. Я увидела очертания его лица, как-только появилась из-за кулисы. Пабло сидел перед своим бокалом с виски и прокручивал его на столе, в терпеливом ожидании моего прихода. Как только наши взгляды схлестнулись, на его губах дернулась едва различимая усмешка. Этот сукин сын определенно был в восторге от собственной беспечности. Я была уверенна, что в душе он упивался мыслью о том, что я просидела взаперти две недели. И все это случилось по его прихоти, а скорее даже нежелания меня увидеть. Я разглядела в этом момент некого воспитания. Пабло всячески пытался сломить мою волю, но ему еще только предстояло узнать, что ему попался непростой оппонент. Как я и предполагала, наша встреча не заладилась с самого начала. Я не смогла сдержать свой гнев и проявила характер. Бустаманте воспользовался грязными приемчиками, и беря меня на слабо попытался скрыться. Естественно, в любой бы другой ситуации, я послала бы его к черту, но здесь он был хозяином положения. Мне пришлось наступить на горло своей гордыне и просить его остаться. Во мне боролись смешанные чувства. С одной стороны, я ненавидела Пабло, но с другой, вынуждена была признать, что он вызывал во мне целую бурю эмоций. Следя за тем, как он глоток за глотком расправляется со своей выпивкой, я украдкой им любовалась. Неосознанно. Клянусь, я не хотела этого, но мои глаза цеплялись за его мужественный образ. Я знала, что не прогадала со своим выбором. Несмотря на все недопонимания между нами, в Пабло было одно качество, которое я всегда особо ценила в мужчинах. Уважение. Если бы он не уважал меня, то определенно бы уже заставил меня с ним переспать. В моменты, когда Пабло был сносным собеседником и вполне себе уважительным мужчиной, я думала о том, как интересно было бы встретить его вне этих стен. Узнать какой он в реальной жизни. Что скрывается под его маской надменности и высокомерия? Но сегодня Пабло не баловал меня своим хорошим отношением. Мне до тошноты в горле претила его новая игра на публику, а в особенности для Гвидо. Я знала что его бесило то, как безразлично, и где-то даже нахально, я держалась с ним на глазах у его друга. Друга, которого просто превозносят и с ног до головы облизывают такие же девушки, как и я. Я наблюдала и забавлялась тем, как Пабло закипает от злости. Над тем, как он расправлялся с одним бокалом за другим, пока желваки перекатывались на его острых скулах. Мои слова об уважении добили его окончательно. Он был на грани и поцеловал меня. Поцелуй не имел никакого отношения к чувствам или взаимном желании, только собственнический подтекст. Иначе говоря, Пабло таким образом попытался меня заткнуться, но когда и это не сработало должным образом, появилось это дурацкое, покорми меня. Он хотел принизить мою значимость перед ним, он сделал это прилюдно, зная как это ущемит мою гордость. Мне никогда не подобрать нужных слов, чтобы точно описать мое отношение к Пабло. Мы играем на эмоциях друг друга. Иногда я хочу его придушить, вот как сейчас. Готова воткнуть вилку в его горло и молча наблюдать за тем, как он мучительно умирает. Разумеется, он не заслужил смерти, но за свои бездействия определенно заслужил наказание. Я презираю себя, когда в сердце что-то клокочет при одном только взгляде его небесно-голубых глаз. Он преступно красив, и даже когда Пабло не старается кому-то понравиться, отключая обаяние и присущий ему шарм, природа берет свое. В эти моменты, он еще более привлекательный, но тем не менее, я его ненавижу. Ненавижу, но всегда держу в голове, что именно этот мужчина хоть на сантиметры, хоть на миллиметры, но на моей стороне. Если выразится образным языком, этот волк постоянно убегает от меня в лес, но он в моей стае, а значит я вынуждена его терпеть. Когда Пабло просит меня станцевать, стараясь показать значимость собственного слова, меня накрывает с головой. Он даже не просил, он мне приказал. Всего пара фраз, и я снова готова люто его ненавидеть.Разговор с Пабло это шаг вперед и тут же два шага назад. Он не подпускает к себе, его просто так не прочтешь. Это заставляет меня заводиться на поиски. Я хочу его разгадать, хочу понять в чем причина его такого двустороннего поведения. После его просьбе-приказу о привате на коленях, предназначенному скорее публике, чем ему самому, я теряю всякий интерес и убегаю наверх. Убегая, где-то в глубине души предполагая, что он побежит за мной. Пришла его очередь. И вот мы в комнате. Столько мыслей успевает пронестись в голове, особенно после его вопроса о том, скучала ли я. — Ты по мне скучала? Я не знаю что мне ответить. Я в полнейшем ступоре, поэтому правда сейчас как никогда уместна. — Мы не обговорили правила. Должна ли я отвечать честно, или говорить то, что ты хочешь от меня услышать? Пабло излучает уверенность, спокойствие, и что-то еще что мне никак не удается уловить. — Ты уже ответила. Он касается губами моей шеи, и я готова попросить его повторить свой вопрос. Да, наверное, я скучала, но сказать это вслух, смерти подобно. Никогда не позволю ему понять, что он для меня больше, чем просто покровитель. Нет, я не испытываю к Пабло чувств, или привязанности, но его объятия дарят мне спокойствие. Кто-то должен меня обнимать, чтобы не было так страшно. Пабло не делает ничего, чтобы помочь мне выбраться из этого ада, но он согласился стать для меня человеком, пытающимся сделать мое нахождение здесь более или менее сносным. Ему нравится меня обижать, но я вижу его глаза, а глаза никогда не врут, Пабло тут же сожалеет о сказанном. Он добр ко мне, но ему зачем-то хочется меня, чтобы я этого не замечала. Отсюда и эта надменность и высокомерие, напускное равнодушие. Невыносимо отталкивать и отвергать то, что так притягивает. Пабло целует меня по-новому, а в моей голове прокрадывается одна лишь единственная мысль, также ли он целует свою будущую жену. Нежен ли он с ней? Ласкает ли ее тело так же, отдавая всего себя без остатка. Он просит меня доверять ему, но я даже не пытаюсь. Я презираю его за то, как Пабло действует на меня и мое тело. Я презираю себя от наслаждения, которые дарят его прикосновения. Не один мужчина в моей жизни не вызывал столько желания. И за это я тоже его презираю. Еще никогда так сильно мне не хотелось, чтобы прелюдия переросла во что-то большее. Пабло в секунде от того, что заставить меня умолять о продолжении этой ночи. Боже, я совсем с ума сошла. Я пытаюсь оправдаться тем, что две недели чувствовала себя одинокой. Не могу же я так сильно грезить о человеке, виновном в этом чувстве. Безумие… — Нет, Пабло. Я сказала, нет! — оттолкнув его руки, я перекатываюсь на спину. Мое тело все еще дрожит от желания. Он начинает втирать мне что-то, про то, что ему нужны причины, чтобы приходить сюда снова. Смеет сравнивать наши положения, указывая на то, что его жизнь тоже не сахар. На свободе то? Меня охватывает злоба, вперемешку с ненавистью к самой себе. В этом состоянии я могу брякнуть, не подумав. Хочу его оттолкнуть, задеть, навсегда отвадить от себя. Таким образом, я пытаюсь себя обезопасить. И у меня получается… Спустя несколько минут как Пабло уходит из комнаты, я все еще ожидаю, но так и не получаю нужного удовлетворения. Теперь, когда все мосты сожжены, побег остается моей последней надеждой. — Все в порядке? — по возвращению в комнату, Мия по привычке проявляет свое участие. — Завтра! Мои глаза устремляются в одну точку. Я становлюсь одержима собственным решением. — Завтра я убегу, а ты мне в этом поможешь…