Shalimar. История с привкусом Востока

Я не припоминаю таких дней в «Burlesque», чтобы мы с девчонками так много смеялись. Вернее сказать, сейчас я вообще не вспомню моментов, когда мы улыбались в этих серых и унылых стенах. Но сегодня даже солнце за окном светило ярче, чем обычно. Наверное, в какой-то определенный период своей жизни понимаешь, что все имеет свой конец. И плохое и хорошее. Ты просто отпускаешь ситуацию и продолжаешь плыть по течению. Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем. Мы с девчонками коротали время за бесполезными занятиями, в ожидании Веры, которая непонятно для чего собрала нас в главном зале «Burlesque». Задумчиво перебирая между пальцев свое старое колечко, подаренное бывшим, я попыталась влиться в разговор, который велся за столом. Лухан что-то активно обсуждала с Фейлиситас, пока Мия, Сол и Пилар решили перекинуться партией в картишки. —  Пентакли! — оглушительно выкрикнула Риварола и, сорвав куш, сгребла весь вымышленный банк, состоящий из бутылочных пробок в одну охапку. Обиженно сложив руки на груди, Пилар возмущенно выкинула свою раздачу в сторону, а сама спиной откинулась на деревянный стул. — Повезет в любви… — Не стоит тешить себя напрасными надеждами. — Как же, здорово, что у нас есть такая замечательная подруга, как ты Сол, — утрированно произнесла Дуноф, сощурив взгляд. — Ведь всякий раз, когда я размышляю о своей жизни, думая что хуже уже и быть не может, стоит мне взглянуть на твою надменную физиономию, понимаю, что всё не так уж и плохо. Блондинка вытащила язык, принимаясь складывать собственный выигрыш в равные стопки. — Интересно, если все это перевести в реальные деньги, Вера отпустила бы меня на вольную??? Сол всерьез задумалась над этим вопросом, но размышления Пилар, высказанные вслух, снова спустили ее с небес на грешную землю. — Ты что же хочешь покинуть наш пятизвездочный отель? А как же тот араб, как же его зовут, — девушка попыталась вспомнить имя, щелкнув пальцами и взглянув на Лухан, чтобы та ей подсказала. — Омар? — Точно, Омар! Над головой сеньориты Дунноф словно зажглась лампочка, указывающая на просветления в ее голове. — Как же ты проживешь без — ТИбе бИло хАрАшо, дЭвочка моя? — изображая голос того самого клиента, Пилар приподнялась со стула. — А как же Махмуд! О, да! О, да! Сейчас…сейчас…почти. О.о.о.о. На этот раз своими постельными познаниями поделилась Фейлиситас. За столом захохотали только те, кто слышал эту фразу в живую. Мы с Мией осторожно переглянулись, не понимая как правильно на все это реагировать. — Стойте, стойте! Пилар снова поднялась из-за стола и скривила лицо, стараясь выглядеть также как один из завсегдатай «Burlesque». — Мы забыли про Мустафу. В один голос они произнесли вместе с Фейли, соблюдая нужную интонацию и восточный акцент. — У мЭня для тЭбя кое-что есть. Хочешь взглянуть на «большого папочку»? — Придурошные, — заулыбалась Сол и томно закатила глаза, вновь принимаясь за пересчет собственного выигрыша. Я знаю, что смеяться над собственным плачевным положением было просто немыслимо. А что им оставалось? Каждую ночь их тела бессовестно брали за деньги, но с течением времени и к такому привыкаешь. Начинаешь относиться к этому как к данности, несмотря на то как сурова эта действительность. Девчонки все смеялись, но я знала, их сломленные души кровоточили. Ну и ладно, пускай улыбаются. Так намного проще стирать бесчисленные ночи из своей памяти. — П…п…простите, — поправляя очки дрожащими руками, Маркос засуетился на месте. Этот недотепа снова что-то разбил. На моей памяти это был уже третий графин за месяц. Когда паренек попытался убрать осколки, вышло только хуже. На этот раз Маркос зацепил ручкой от швабры железный поднос с чайной парой на блестящей поверхности, и любимую кружку Веры постигла та же участь, что и стеклянный графин. Едва соприкоснувшись с полом, она разлетелась на сотни осколков. — Маааркос… Вот непутевый, — усмехнулась Лухан, обдумывая нужно ли прийти ему на помощь. — Непутевый только с виду, а «там» — Сол игриво указала глазами на ширинку, — все в порядке! — Иди ты! — откусывая зеленое яблоко, Фейлиситас вытаращила глаза и всерьез заинтересовалась этой темой. Риварола потянулась к корзинке с хлебом, и выбрав половинку багета, что была потолще, обхватила мучное изделие двумя руками. — Клянусь! — Да ты гонишь, — Мия сопоставила лицо Маркоса, всерьез заинтересовавшимся одним из осколков, и еще раз посмотрела на размер продолговатой булки. — Интересно было бы узнать, откуда информация? — Случайно увидела, — не стала вдаваться в подробности Сол, потупляя свой взгляд на деревянную поверхность стола и игриво вырисовывая пальцем незатейливые узоры. — Как можно случайно напороться на мужской член? — всерьез задаваясь этим вопросом, Пилар усмехнулась, поглядывая на подруг. — Маркос мылся в душе, а ты вдруг внезапно вспомнила о том, что оставила там свой шампунь? Так что-ли? — Это было в туалете, я выбрала не самый удачный момент для того, чтобы пописать. Фейли и Лухан еще раз многозначительно переглянулась, забавляясь представшим перед их глазами пикантным моментом. — Мариса, а ты чего молчишь? — Мия пихнула девушку в плечо, пытаясь вернуть ее к веселому разговору. — Наверняка задумалась над тем, что выбрала не того покровителя. Пилар отбила Лухан пять, и обе девушки покатились от смеха, хватаясь за свои животы. — Не скажи… Пабло щедрый любовник, — эта случайно брошенная фраза Сол, заставила всех немедленно заткнуться и испытывающе посмотреть в сторону Риварола. — Что??? — блондинка округлила глаза. — Не думала, что когда-нибудь тебе это скажу… но… ты такая шлюха, Сол! Как только Фейлиситас произнесла это в слух, весь стол снова покатился от смеха. — Ну давай, колись, как тебе Пабло? — Своих мужчин я не обсуждаю даже с подругами, — произнеся это, я в шутку вздернула нос, а Фейли окинула меня взглядом в стиле «ах вот как» и поджала губы. — Как же хочется танцевать, — раскинув руки в стороны, Мия потянулась вверх, вырастая всей спиной. — Маркос, сделай громче… Бессмертный хит Глории Гейнор «I will survive» оглушительной волной прокатился по центральному залу «Burlesque». Колучи взобралась на сцену и на первых же строчках песни, наклоняя микрофон чуть вперед, начала кривляться, беззвучно вторя ртом знакомые слова из вступления. First I was afraid, I was petrified! В начале я боялась, цепенела от ужаса, Kept thinkin' I could never live without you by my side Все думала, что не смогу жить без тебя. К припеву, никто из присутствующих в зале, уже не мог удержаться на своем стуле. Пилар даже взобралась на стол, лихо выплясывая на деревянной поверхности. Фейли кривлялась перед зеркалом с микрофоном в виде столовой ложки, а Лухан нашла себе партнера. Она оторвала Маркоса от уборки и стала работать бедрами, уже будучи в паре. You think I'd crumble? You think I'd lay down and die? Ты думал, я развалюсь на части? Ты думал, я просто лягу и умру? Oh no not I! I will survive! О нет, не я, я выживу, Oh, as long as I know how to love, I know I'll stay alive. Ведь пока я умею любить, я знаю, я буду жить. I've got all my life to live, У меня вся жизнь впереди, And I've got all my love to give, Мне нужно отдать столько любви! I'll survive, I will survive! Я выживу, я буду жить! Я улыбалась, глядя на все это действо со стороны и подергивая ногой в такт веселой музыке. Очень символично, что конец песни заканчивался строчкой. Я выживу, я буду жить! Хотелось бы, чтобы эта фраза стала нашим ежедневным девизом и обязательно бы исполнилась в самом недалеком будущем. — Что здесь происходит? Музыка в один момент стихла, как заезженная пластинка на полях граммофона. В дверях показалась Вера и ее высокомерный тон, трудно было не узнать. — Я повторяю свой вопрос, что это вы тут устроили? — Ничего, — Мия молча села рядом со мной и прошептала одними губами, как бы про себя,цербер вернулся. — Вам наверное очень интересно, для чего я вас тут собрала. У меня есть новость. Поздравляю! — Мы свободны? — первой оживилась Фейлиситас. В ее сердце закралась мысль о том, что вскоре она увидит родной дом и маленького сынишку, но ее надежды рухнули так же быстро, как и появились. — Хватит нести глупости! Я не об этом. С радостью сообщаю вам, что наше заведение выходит на новый уровень. — Мы теперь институт благородных девиц? — Попыталась пошутить Лухан, но как только Вера метнула в нее свой испепеляющий взгляд, Линарес тут же закончила со своими предположениями. — Отныне вам предоставится возможность выходить в свет, покидая стены «Burlesque». У девчонок прямо челюсти отвисли, и я сразу же догадалась о мыслях, что упрямо закрались в их головы.Я видела их горящие глаза, полные надежд. Жаль только их разочаровывать. В конечном итоге все это кончится слезами… — Вы будете сопровождать отдельных клиентов на различные мероприятия. Для этого вам понадобятся некоторые умения, такие как: поддержать любую беседу, этикет за столом, и правила поведения в приличном обществе. Я понятно изъясняюсь? — То есть мы больше не будем неделями сидеть в заточении? Пилар казалось была готова выпрыгнуть из штанов, закусывая пальцы во рту и широко улыбаясь. Да, бесконечные дни, тянущиеся в заточении никому не идут на пользу. — Не думай, что вам удастся сбежать, я установлю за вами такую слежку с охраной, что они будут по пятам за вами ходить. — Я за это ручаюсь, — в зал осторожно вошел Блас, и положив руку на барную стойку, окинул всех девушек, сидящих за столом, своими холодными глазами. — Глаз с вас не спущу… — он медленно подошел, наклонился к Лухан, а его цепкие пальцы вцепились в ее плечи. Мы с Линарес многозначительно переглянулись и от прикосновения рук Бласа ее передернуло. — Вера, объясни, что тогда здесь делаю я? Мия усомнилась в своем присутствии здесь. — Мануэль мой покровитель и… — Был твоим покровителем, — женщина ядовито улыбнулась и развела руками, — не знаю что там у вас произошло, но он не оплатил свои последующие визиты к тебе, после того как был в «Burlesque» в последний раз. Так что, Коллучи, ты присоединишься к остальным. — Здесь должно быть какая-то ошибка! Не может быть… — Мия не могла осознать в происходящее, и в полном неверии мотала головой из стороны сторону. Что это было? Понимание того, что теперь ее тело будет принадлежать не одному мужчине, а всем кто только пожелает? А может быть, она чувствовала себя преданной из-за чувств к загадочному Мануэлю Агирре. Что бы там ни было, Мии, которую я узнала за свое двухмесячное пребывание в этой тюрьме, больше не было. Из ее рассказов о своей жизни становилось понятно, что ее отец, крупный промышленник Франко Коллучи, баловал ее своим вниманием и с ног до головы осыпал подарками. У Мии была сказочная, беззаботная жизнь, таким образом ее отец пытался восполнить отсутствие матери, которая бросила их как только дочка появилась на свет. Несмотря на все земные блага и богатства, девушка не выросла капризной и не стала избалованной и высокомерной. Я никогда не слышала, чтобы Мия жаловалась на здешние условия нашего пребывания. Она старалась держать лучше остальных и никогда не опускала руки. Сложно было даже представить что творилось в ее голове сейчас, но я постаралась поддержать ее, укладывая ладонь на ее плечо. — Все будет хорошо, — прошептала я и увидела ее слабую, я бы даже сказала, вымученную ухмылку. За её улыбкой скрывался душевный надлом. Пока я сопереживала подруге, сама не заметила как в зале появилась незнакомая женщина, которую я никогда не видела здесь раньше. — Познакомьтесь, это Фатима, она будет обучать вас правилам арабского этикета и некоторым общеобязательным фразам. Можете приступать! Блас, — Вера дала свое последнее указание перед уходом, — проследи, что вы все вели себя прилично. Эредиа молча моргнул и, сложив руки на своей груди, устроился на стуле рядом с Лухан. Я сделала вид, что не заметила как напряглась Линарес, но на самом деле негативные эмоции хорошо читались на ее побелевшем лице. — Что же, приступим к занятию. Начнем с азов. Женщина на Востоке неодушевленный предмет, без запросов и личного мнения. А значит, должна молчать. Она аксессуар мужчины, с которым состоит в отношениях. Во время приветствия не допускается долго задерживаться взглядом на собеседнике. Вопросы типа «как дела, как ваше здоровье», не являются вопросами в прямом смысле этого слова.Отвечать на них не обязательно, это жест элементарной вежливости. Тучная женщина лет пятидесяти на вид, откашлялась, и после вынужденной заминки, продолжила свои нравоучения. — Переходим к столу. Сегодня вы попробуете самые популярные арабские блюда, без которых не обходится ни одно мероприятие или свадьба. Диего, что работал в баре при «Burlesque» подкатил тележку с множеством закусок и главных блюд, накрытых прозрачными колпаками. — Кто знает для чего нужна вилка с тремя зубчиками? Лухан взяла столовый прибор со стола и недоумевающим взглядом прокрутила его на вытянутой руке, всерьез задумавшись над ее прямым предназначением. Я была уверена, что Мия, которая выросла в обеспеченной семье, без труда бы ответила на любой вопрос, касающейся правил и норм поведения в обществе, только вот ее настроение было хуже некуда. Она витала в облаках, и совсем не слушала Фатиму. Наиболее заинтересованной из всех нас выглядела Сол, она была искренне рада чему-нибудь научиться. — Ммм… — протянула Пилар, — как вкусно, что это? — Коровьи мозги, — при упоминании ингредиентов, девушку едва не стошнило на стол. Она, не пережевывая, сплюнула содержимое своего рта на салфетку, и уложила ту на колени. — А это что? Сол указала на тарелку, что стояла на противоположной части стола. — Не тянись через весь стол, — Фатима раздраженно ударила девушку по руке. — Для этого нужно вежливо попросить кого-нибудь из соседей. Риварола хотела было ей возвратить, но Блас был на подхвате, поэтому ей хватило житейской мудрости, чтобы проглотить обиду и исправиться. — Сеньорита Линарес, не будете ли вы так любезны, передать мне вон то блюдо. — Конечно. Лухан понравилось разыгрывать из себя приличных особ поэтому, натянув вежливую улыбку на лицо, девушка подала тарелку. — Премного вам благодарна… Не знаю сколько прошло времени, но этикетом я была сыта по горло. После занятий нам с Мией поручили убраться на первом этаже. — Ты в порядке? — я еще раз попыталась заговорить с ней о Мануэле.Колучи бросила тряпку, которой мыла пол и опечалено вздохнула. — Я не знаю, что сказать. Наверное, так должно было случиться однажды. Не нужно было полагать на человека, которого я знала всего ничего. Но не беда, — Мия попыталась улыбнуться, хотя вся ее боль откровенно читалась на ее лице. — Готова поспорить, — ее тон стал в два раза тише, — что у тебя уже появился новый план нашего побега. Ведь я права? Я зависла от того, что не ожидала от нее такого прямого вопроса. Мой язык просто онемел во рту, а в голове не было ни одной ясной мысли. — Мия…это все очень сложно. Тем более, ты слышала Блас с нас глаз не спустить. — О, что за ерунда, тебе удалось сбежать из этой тюрьмы, а уж из места, где будет проходить мероприятие тем более получится! — Нужно все хорошо продумать и взвесить. Это может быть очень опасно. Мия поднялась с колен, и встала прямо напротив меня.Ее глаза просто пригвоздили меня к стене. — Мариса, я не собираюсь идти по рукам! Раз уж этот мексиканец бросил меня здесь умирать, я зубами выгрызу себе свободу. Мы сбежим, как только окажемся вне стен этого проклятого дома! — Пойми же, это очень опасно… — Я что-то не поняла, — Мия оступилась и зависла в неверии, — ты боишься? — Нет, дело в другом! Просто все не так просто как может показаться. Сбежать то мы сбежим, а что делать дальше? В полицейском участке нам не помогут, куда бежать за помощью? Нужно все тщательно продумать для начала… — Нечего тут думать! — Мия перешла на крик, а потом сама же испугалась, понимая какую мою реакцию вызвали ее возгласы. — В одиночестве или нет, придется идти вперед. Я сбегу, а там будь что будет. Колучи убрала влажную прядь со лба и снова принялась натирать пол. Я стояла и не двигалась. Меня трясло при мысли, что не дай бог, все пойдет не по плану, и с Мией что-нибудь случится. Мне нужно было ее предупредить. Рассказать о том, чем она рискует, решив сбежать на долгожданную свободу. Сомнения, сомнения, но в конечном итоге, я поддалась моменту и выпалила как на духу. — Нам некуда бежать, Мия. Едва она услышала мои слова, ее рука остановилась и зависла в ведре с теплой водой. — Повтори. Я сглотнула, понимая, что сейчас мне предстоит сказать ей самое тяжелое из всего того, что мне приходилось говорить. Я не хотела стать ее личным палачом. Не хотела лишать ее веры и надежды в лучшее. — Как это понимать? — Наши родственники нас больше не ищут. — Как…как это? — Вера показала мне видео из новостей. Вся Аргентина думает, что мы мертвы. Нас похоронили, Мия! — Нет, нет!!! Я не верю тебе, зачем ты все мне это говоришь? — Хватая меня за футболку, она пригвоздила меня к стене. Никогда бы не подумала, что Колуччи может быть такой сильной. Она то и дело качала головой, не веря собственным ушам и повторяла как в бреду. — Нет, нет! Забери свои слова назад, — она кричала, и закрывала уши. — Это правда, — я избавилась от ее рук и ухватилась за ее лицо, зажимая его между своих ладоней. — Нет, нет, не верю, — Мия начала плакать и отбиваться, но я силой заставила посмотреть себе прямо в глаза. — Послушай, мы теперь сами за себя. И мы выберемся отсюда, живыми или мертвыми. Обещаю, что как только появиться реальный шанс сбежать, мы так и сделаем, а пока… Пока мы будем выжидать время и собирать информацию. Глаза Мии растерянно забегали по моему лицу, а ее слезы застыли на щеках. Она позволила себя обнять, и я что было сил, обхватила ее двумя руками и уложила ее голову себе на плечо. — Все хорошо, плачь, девочка. Я буду рядом, — то и дело повторяла я, приглаживая ее мягкие волосы. — Я всегда буду рядом… *** Я смотрела на отражение в зеркале и не могла поверить своим глазам. Платье кремового оттенка, обтягивало силуэт и струилось в пол. В ушах красовались длинные серьги с бриллиантами, которые подчеркивали открытую шею. Загадочная надпись на арабском языке, которая красовалась на одной из стен, привлекла мое внимание. Я провела пальцами по незнакомым символом, и задумчиво приложилась губами к своему бокалу с игристым напитком. — Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть. Голос за спиной заставил меня немедленно оглянуться. Молодой мужчина в классическом костюме «тройка» черного цвета, загадочно смотрел на меня практически в упор. — Здесь так написано. Извините, я не хотел вас напугать. Я слабо улыбнулась, за чем-то вспоминания тонкости поведения, которые вкладывала в наши головы Фатима последние два дня. — Я не представился. Хоакин Парондо, — незнакомец попросил руку и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Задержавшись на глазами на Бласе, который все время крутился рядом, я поспешила назвать свое имя, чтобы не создавать лишних проблем. — Мариса. — Очень приятно познакомиться, Мариса — Хоакин интонационно выделил последнее слово и прошелся глазами по моему платью. — Прекрасно выглядите, вы гостья со стороны жениха или невесты? — Простите? — переспросила я, не понимая о чем идет речь. Вера заранее нас не предупредила на какого рода мероприятие мы были приглашены. С центрального зала донеслись возгласы и громкая восточная музыка. Мы оба одновременно повернули головы в сторону доносившихся звуков, и мой вопрос так повис в воздухе. — Составите мне компанию на вечер? Я только прилетел из Аргентины и практически никого здесь не знаю. Меня подкупала его напускная вежливость и то, как непринужденно Хоакин пытался вести со мной диалог. Поэтому я взялась за предложенную им руку без особого труда. — Мой двоюродный брат сегодня женится. Вы знакомы с Пабло? Как только я услышала знакомое имя, мое сердце бешено застучало в груди. Мне едва ли хватило воздуха на следующий свой вдох, потому что картина, которая предстала перед моими глазами, как только Хоакин поднял занавес из бусин и стекляруса, поразила меня в самое сердце. Пабло сидел в центре зала, а рядом с ним, сидя в таком же кресле, восседала молодая девушка, которая сжимала его ладонь. На ее голове был повязан белый платок, а ее смуглая кожа рук была сплошь изрисована хной незатейливым орнаментом. Первым что бросилось мне в глаза, был счастливый взгляд девушки. Она выглядела безупречно в своем белом подвенечном платье как раз под стать всем арабским традициям и обычаям. Настоящая восточная красавица, сошедшая с обложки книги «Шантарам». Ее иссиня-черные волосы, прекрасно гармонировали со смуглой кожей лица и жгуче-карими глазами, подведенные изящными черными стрелками. На невесте было множество золотых украшений, так же ее платье все мерцало в сумрачном свете от ламп. Вокруг жениха и невесты то и дело мелькали гости праздника, которые по всей видимости подходили к ним, чтобы поздравить с началом новой семейной жизни. Лицо Пабло мелькало, на фоне танцовщиц в ярких нарядах, исполняющих танец живота. Мне хотелось знать счастлив ли он на самом деле, или эта его улыбка только лишь притворство, игра на публику. — Пабло повезло, его невеста настоящая красавица. — Да… — я не могла отвести глаз, и топила свое любопытство в бокале с шампанским. Пока восточная музыка одурманивала своими мотивами, гости торжества, во главе с родителями невесты пустились в пляс, исполняя обрядный танец. Приглашенные со стороны жениха, поддерживали их своими оглушительными аплодисментами, и наконец Пабло предложил своей жене тоже в этом поучаствовать. Взяв ее за руку, он повел ее сначала к отцу, как бы спрашивая благословения, и как только Бустаманте получил одобрение, молодые завладели вниманием всех зрителей в зале. Неожиданно резкий укол угодил мне прямо в сердце. Это была не ревность. Нет. Это.это было что-то другое. Чувство собственничества и не более того. Когда и сама «не ам, и другим не дам.» А может, я себя только уговаривала? Пока я продолжала испепелять глазами молодых, меня крутило на этой карусели из собственных чувств и эмоций, бросая то в одну, то в другую сторону. Отношения, которые мы построили с Пабло за два месяца и отношениями то было трудно назвать. Но возникшие необъяснимым образом чувства, не желали тихо умирать в прошлом, они были готовы вырваться наружу, из минувшего, из памяти, из забвения — и дать о себе знать в самую неподходящую минуту. Мне оставалось помалкивать, стоя в стороне от эпицентра самой свадьбы, потому что будущего не приблизишь, настоящее потеряно, а прошлое уже далеко. — Не хочешь присоединиться, — я едва ли могла расслышать этот вопрос от Хоакина, потому что в какой-то мимолетный миг, наши глаза с Пабло встретились. Улыбка медленно сползла с его лица, на контрасте с остальными гостями, которые пребывали в состоянии безудержного веселья. Движения его рук стали механическими и потеряли весь такт и плавность линий. Мне стало не по себе, когда гости праздника стали просить молодых о поцелуе. Пабло все еще смотрел в мою сторону, то и дело перемещая глаза на свою супругу. Как только я поняла, что он собирается убрать тонкую белоснежную вуаль с ее лица, мои веки самопроизвольно опустились. Я не настолько сумасшедшая, чтобы смотреть как Пабло на моих глазах целует другую девушку. Что со мной, Господи? Почему я так много думаю о человеке, который мне практически никто. Последнее, что я помнила, это медленное прикосновение губ Пабло лба невесты. В этом моменте было что-то трогательное и очень личное.Словно это была не просто дань уважения традициям Востока, а будто бы Пабло уважал ее и очень ценил ее личные границы. Совсем не так как со мной. Прикончив бокал до конца, я извинилась перед Хоакином и вышла из главного зала. Сердце бешено колотилось в груди, и каждый удар каблука, набатом отбивался в моей голове, мыслящей не совсем трезво. Я не знала куда шла, не видела и не понимала происходящего вокруг. Мне просто хотелось убежать, скрыться от всего, стать невидимкой и испариться. Я летела как будто бежала от преследования, пока голос Пабло за спиной не настиг меня у одной из дверей. Проскользнув внутрь незнакомого мне помещения, я прислонилась к двери и постаралась запереть замок, но из-за того что руки дрожали, ничего не вышло. Для знакомства нужно одно лишь мгновение. Для взгляда нужно всего мгновение, но чтобы полюбить человека нужно сначала испытать к нему всю гамму возможных эмоций. На это уходит время, а иногда и вся жизнь. Именно так и начинается история любви. Сначала ты отрицаешь, что чувствуешь что-то. Затем, ненавидишь, когда убеждаешься в обратном. Далее идет этап на котором, ты пытаешься оправдать все глупые поступки объекта своего вожделения. Он на самом деле не такой, говоришь себе, и сама не веришь. А потом ты просто принимаешь все как есть, перестаешь бороться с собой и бросаешься в омут с головой. — Что ты тут делаешь? — Пабло ворвался в спальню подобно урагану.Я зависла посреди тишины комнаты, обхватывая себя двумя руками, словно пытаясь согреться от его холодного взгляда. — Я не знала, клянусь. Я не знала, что это твоя свадьба, так бы я сделала все возможное, чтобы не быть здесь. Уходи, Пабло, — взмолилась я. — Блас следит за каждым моим шагом, мне не нужны проблемы! — Почему ты на меня так смотрела в зале? — Никак я на тебя не смотрела, я просто… просто — совсем растерялась я и стала заикаться, — любовалась твоей невестой… Она… она такая красивая, что… — у меня на глазах выступили предательские слезы, — такая… Ах! — задохнулась я, не зная, что еще сказать. — Уходи, прошу тебя. Мои дрожащие пальцы запутались в волосах ровным счетом так же, как и я запуталась в своих чувствах к этому мужчине. — Мариса… — он позвал меня по имени, а я выставила руку вперед, показывая, чтобы Бустаманте ко мне не приближался. — Мариса… — Пабло твердо стоял на своем, — посмотри мне в глаза… — Нет! Нет! Нет! — у меня началась истерика. — Уходи! Не приближайся ко мне, — застонала я, когда он схватил меня за обе руки и прижал к стене. — Пожалуйста, Пабло… Я посмотрела в его глаза и увидела в нем себя. Раненую, уязвимую и совершенно безвольную. — Что ты со мной делаешь? — Нет, — все не унималась я, сжимая губы плотнее, чтобы не разрыдаться еще сильнее. — Проще было бы тебя убить, чем забыть. Ведьма! — процедил он сквозь зубы и его руки плотно обхватили мое горло. Пабло не прикладывал усилий, но и опускать тоже не собирался. Его глаза загипнотизировали меня. Пытаясь не попасться в его пленительный взгляд, я подалась чуть вперед и прошипела. — Так убей же! Убей прямо сейчас! Накрывая его руки своими, я попробовала усилить давление на свою шею. — Ну же, убей! — Нет, — тихий протест, который Пабло заглушил своим поцелуем, сорвался с моих губ и растворился в атмосфере абсолютного полумрака. Рот Пабло действовал властно и напористо, мне едва ли хватало дыхания, на очередные его игрища, проделываемые с моими губами. — Зачем я встретил тебя, — пробегаясь холодными пальцами вдоль линии моей шеи, Бустаманте губами приложился к моему уху. Мелкая дрожь пробрала мое тело от макушки головы до самых кончиков пальцев. — Я не люблю тебя. Нет, я не люблю тебя! Я не должен тебя любить, — противоречил Пабло сам себе. — Но куда бы я не смотрел везде только ты! Только ты… Ведьма! Я открыла рот, чтобы возразить ему, но он заглушил мои слова очередным влажным поцелуем. — Ты никогда не услышишь, что я не могу жить без тебя. Я могу жить без тебя! Убеждая себя, он не рассчитал своих сил и жестко приложил меня к стене. Голову пронзила адская боль. Дыхание участилось, пульс зашкаливал, но я продолжила бороться с его испытывающим взглядом. — Я могу жить без тебя… Мой всхлип заставил Пабло остановиться, и следующие слова он произнес уже полушепотом и глядя мне прямо в глаза. — Но в действительности я этого не хочу… Эта фраза стала выстрелом в упор в мое больное сердце.Я сделала нечто неожиданное, даже для самой себя. Я поднялась на носочки, обняла его за шею и притянула его лицо для поцелуя. Его руки, беспорядочно блуждающие по изгибам всего моего тела, задержались на ягодицах и со всей силы сжали их. Безудержная страсть, настоящее безумие, и я утонула во всем этом. Подхватив на руки, Пабло вжался в меня всем телом, постепенно освобождаясь от одежды. Меня затрясло от желания, когда его рука одним резким рывком освободила меня от нижнего белья. Платье задралось, гармошкой собираясь на талии, а бретели опустились вдоль линии острых плеч. Я хотела мыслить разумно, остановиться, но уже не могла. И не хотела. Как только мы соединились в сладостном ожидании, мне не хватило бы слов, чувств, букв, воздуха, чтобы правильно описать этот момент. Наслаждение граничило с болью. Пабло жадно набросился ртом на мои пальцы, и стал посасывать их, доводя меня до полного исступления своими ласками. Мы стали единым целым. Звуки, запахи, невозможно было различить ничего вокруг, кроме нас самих. Стены плавились от напряжения, заглушая мои стоны и причитания о, том как все это неправильно. Хорошо, но не правило. Я склонила голову набок, чтобы дать ему больший простор, и он тут же оставил серию поцелуев на моей шее. — Ты сводишь меня с ума, Мариса. Почему именно ты? Почему я люблю тебя? Тебя, а не свою жену? После этой фразы, разум моментально ко мне вернулся. Я не хотела больше прикасаться к Пабло, чувствовать себя с ним единым организмом. Таяла от его рук, но не хотела. Потому, что он был прав… Я забыла главное. Все эти чувства.эмоции. Со мной не может такого быть. Это не сказка, где добрый принц спасает Золушку от злой мачехи. — Ведьма… Еще один неистовый поцелуй и… Я услышала его сбившееся дыхание и чуть слышное бормотание: — Мариса… Я сжималась вокруг него, пока все мое тело дрожало в его руках. Последнее, что я помнила, как кричу его имя на полустоне. — Пабло? — дверь резко распахнулась и на пороге явился самый чистый ангел на свете, спустившийся с небес. Настоящая восточная красавица, его жена, вся в белом. Такая чистая и невинная. И мне бы ее пожалеть, но мне было жаль только себя, потому что я знала, что Бустаманте слишком слаб, чтобы остаться со мной. Слишком слаб, чтобы бороться. Он никогда меня не выберет! Он уже выбрал ее. Я сжала его затылок, пропуская между пальцев его светлые волосы, как бы мысленно прощаясь. Всех ждет великий скандал, а меня постигнет очередное наказание и поделом мне…