Немного об истинности

***

      — Об этом он, в общем-то, мало говорил. Только изредка вспоминал о том, что они довольно давно вместе. Может семь лет, может больше. Говорил еще то, что с самого начала вел себя с Чимином, как мудак последний, но когда тот пригрозился от него уйти — образумился. Ценим мы, когда теряем.       Гук вспомнил, как Пак написал о том, что любит другого. Неужели, это было о Юнги?       Теперь стало намного легче. Он понял, что ни за что не отдаст своего Тэхена Шуге. Никогда. Он наконец понимает, что очень даже рад, что жизнь не свела его с Чимином. Но если вдруг сведет, Гук знает, что скажет ему: «Прости, я люблю другого, Пак Чимин». И это совсем не месть, это чистая правда. Он будет благодарен судьбе за Тэ до конца жизни.

***

Семь лет глазами Юнги…       К тому моменту, как на запястье появилось предательское «Ким Тэхен», у Юнги было все. У него был Чимин.       Что на счет Чимина… До того времени, как они оба были «помечены», Юнги прекрасно знал, что они не истинные. Чимину тогда было 20 лет, а надпись все не появлялась. С этого можно было сделать вывод, что его истинный — либо несовершеннолетний, либо не родился еще, а Мин на эту роль не подходил, ибо ему тогда было столько же лет, сколько и Паку. Потом имя истинного появилось у Юнги… Предсказуемо, что имя было не Чиминово. Он не хотел показывать Паку, что очень расстроен, потому что не привык выражать эмоций больше, чем требуется. Действительно, он никогда не говорил Чимину, что чувствует к нему, а это было нечто… Впервые в жизни Юнги появился человек, без которого существование стало невозможным. Дело даже не в сексе, просто с ним хорошо. Чимин вьелся в его сердце слишком сильно, запал слишком глубоко в душу. Этот человек просто принял его таким, какой Юнги есть на самом деле. Мин ненавидел тех, кто пытался его изменить.       Их отношения с самого начала были не такими, как у других. Познакомились они еще в старшей школе: один класс, один профиль, одна комната на двоих в общаге. Тогда все начиналось, как обычно: познакомились, пытались подружиться, а потом Юнги трахнул Чимина. Что-то внутри переклинило, да так, что избавиться от этого оказалось невозможным. Он влюбился. В Чимине его что-то притягивало, он даже понять не мог, что именно. Пак очень хороший человек, добрый и отзывчивый, часто помогал Мину избавиться от депрессии. Юнги даже иногда жалел, что Чимин обязан терпеть его. А Чимин будет терпеть, потому что тоже любит. Возможно, даже сильнее.       После этого всего он почувствовал некую привязанность с ним и уже ждал, как будет рад, увидев на своей руке это омежье имя, но ни после его совершеннолетия, ни после Чиминового, пустота на запястье не менялась ничем. Тогда Юнги понял, что ждать чего-либо — глупо, но от Чимы не отказался, потому что искренне любил, хоть и не показывал. У них не было невинных держаний за руки, нежных объятий, хотя Пак этого заслуживал, как никто другой. Виной всему Юнги: он ненавидит банальность, ненавидит романтику, просто не переносит этого всего на дух.

***

      Через год все полетело к чертям. В один день, который Юнги назвал худшим в своей жизни, запястье начало предательски колоть, огненно жечь, болеть так сильно, как никогда в жизни. На следующий день он проснулся и увидел нежеланное «Ким Тэхен» на правой руке. Теперь было больно морально. Хоть он никогда не говорил, как сильно любит Чимина, но тогда он сам себе признался, что никакая истинность не сможет заставить его оставить свое счастье. Когда имя появилось и у Пака, Юнги не мог сдержать слез. Черт, видеть чужое имя на любимом человеке до жути больно. Он не смог с этим смириться, поэтому начал искать утешение в других омегах. Чем жестче он их трахал, тем больше ему казалось, что он постепенно забывает Чимина. Но когда возвращался в общежитие и видел своего Пака заплаканного, похудевшего от депрессии, не знал, что делать. С одной стороны он понимал, что это глупо отрекаться от своей любви из-за того, что у него есть имя на запястье, но с другой стороны, он боялся… Боялся, что Чим увидит в истинном более приятную кандидатуру на роль своей пары, нежели Юнги, ведь этот Чонгук точно не будет делать так больно, как делал Мин.       Юнги даже не подумал о том, что Чимин его любит настолько сильно, что собирается вывести имя соулмейта насовсем, поэтому, когда Пак об этом рассказал, Юнги чуть не лишился ума. Он знал, что может случиться с тем, кто отрекается от своей истинной пары. Это не во всех случаях, но в половины точно. Есть риск того, что Чимин просто не выживет. Юнги понял, что не сможет жить без Чимина, как бы он не скрывал от него своих чувств. Чимин не послушался и все-таки сделал то, что задумал. Любой нормальный альфа пытался бы поддержать любимого омегу, но Юнги тогда сдался. Он опять начал трахать других омег. Он знал, что поступает, как настоящий мудак, знал, что Чимину сейчас больно. О том, что у него вообще есть предназначенный, он как-то забыл. В этом нет ничего странного. Если он даже забил на чувства любимого человека, так что ему взять с незнакомца?       Только вот один раз он случайно поцеловал своего истинного. Перехватил незнакомого красивого парнишку в коридоре, не зная, кто он такой, зажал в грубых объятиях и напористо впился в губы. Как-то получилось, что незнакомец попытался вырваться, но порвал рукав рубашки. На чужом запястье виднелось яркое «Мин Юнги», а глаза, как уж понял альфа, Тэхена налились предательскими слезами.       Позже ему пришло сообщение от Чимина, что тот хочет поговорить о чем-то важном. Юнги вспомнил, что не появлялся дома больше недели. Стало как-то невыносимо из-за того, что он опять делает больно любимому человеку…       В который это раз?       Он окончательно понял, что не может потерять Чимина ни сейчас, ни в будущем, потому что, Пак — это лучшее, что с ним случалось. Да, Юнги точно знал, что хочет сказать Чимин и о чем хочет поговорить. Вероятнее всего, омега решил просто закончить их отношения. Юнги не мог допустить того, чтобы Чимин просто так ушел. Мин впервые понял, что может потерять Чиму. Это то, чего он хотел меньше всего. Он понял, что-либо сейчас он скажет, что на самом деле чувствует к Чимину, либо больше никогда не сможет его вернуть.       Когда Юнги пришел в их комнату, он увидел Чимина вновь плачущего. Самое жестокое, что мог сделать Юнги, он уже сделал — причинил невыносимую боль тому, кого любит. Он просто представил себе, что было бы с ним, если бы он увидел, как Чимин пришел бы домой с чужими засосами, укусами, с бардаком на голове, как это делал Юнги. Ответ прост — Юнги бы не выдержал, он бы просто сошел с ума. Чимин — это очень сильный человек. Он терпел Юнги, его выходки, его бесконечные связи с омегами, но даже терпение Пака не вечно. Юнги хотел подойти, обнять Чиму, сказать «прости, я мудак», но этим он не изменит того, что наделал. Сейчас Мин может просто выслушать Чимина. Это все, что ему под силу.       — Юнги, — начал Пак, вытирая слезы с опущенных вниз глаз, — ты знаешь, что я тебя любил до последнего. До сих пор люблю сильнее, чем любил когда-либо, так что не буду отрицать очевидного. Я терпел, пытался смириться с тем, что ты не сможешь принять меня полностью… Мне очень больно это говорить, но если так тебе будет лучше, я уйду из твоей жизни, не буду мешать твоему счастью. Хен, ты стал важной частью моей жизни, но я просто не выдержу этого всего. Видеть, как ты с другими, — это для меня слишком больно. Я не извинюсь, потому что не считаю себя виновным в том, что пытаюсь сделать тебя счастливым.       — Я люблю тебя, Чимин, слышишь? Я не позволю тебе уйти. Никогда. Ты — это лучшее, что случалось в моей жизни. Я никогда не говорил тебе этого, но ты мой воздух, ты мое все. Если ты оставишь меня, я не смогу это пережить. Останься со мной, прошу, и я сделаю тебя счастливым. Возможно, тебе сложно будет мне поверить сейчас, потому что столько воды утекло… Прости меня за все. Я не достоин тебя и у меня нет прав задерживать тебя в своей жизни, но я прошу… Не оставляй меня. Я не хочу, чтобы ты когда-либо плакал из-за меня…       Чиминовы глаза опять наполнились слезами. Он никогда не слышал от Юнги ничего подобного. Они вместе несколько лет, такого просто не было никогда. Юнги был закрыт от него почти всегда, никогда не говорил того, что на самом деле чувствовал, но Пак нуждался в нем, рядом с ним было спокойно. Это было одной из причин, по которой омега бы просто не смог уйти. Зависимость, привязанность, или же все-таки любовь… Называть можно по-разному, но смысл всегда один. Что-то внутри рвало на части, когда Чимин представлял себе жизнь без Шуги. Он понятия не имеет, за что влюбился в Юнги, но то, что он безвозвратно потерян в их собственном мире — это понятно. Отверг бы он альфу сейчас — и что? Было бы в тысячу раз больнее. Пак готов забыть все и быть счастливым, потому что если Юнги пообещал — он выполнит, он изменится. Чимин знал, как Шуга ненавидит, когда ему говорят о том, что нужно измениться, так что Пак был уверен — Юнги его любит.       — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Было бы большой глупостью оставить тебя, но я просто не могу.       — Я не отпущу тебя, слышишь? Я натворил дел, понимаю, но я не смогу без тебя. Прости, что понял это так поздно. Мне стоило повторять каждый день то, что ты для меня значишь…       — И я глупый, Юнги. Знаешь, почему? Потому что не поговорил с тобой об этом раньше. Ты бы изменился ради меня?       — Да. Черт, я буду пытаться стать тем, с кем ты будешь счастлив.       — Я был счастлив с тобой, поэтому согласен попробовать, если ты пообещаешь, что у нас будут серьезные отношения и ты никогда больше мне не изменишь.       — Обещаю.       И он сдержит слово.       Попытается.       На следующий день он решил найти Тэхена и поговорить, потому что истинный — это не просто левая омега. Истинный — это человек, который может пострадать из-за того, что ты сделал. Юнги особо никогда не интересовался чужими чувствами, но ради Чимина он должен измениться. Это будет первый шаг. Он поговорит со своим предназначенным и расставит все по полочкам. О Чимине он говорить не будет, Тэхену так, возможно, будет еще больнее. Конечно, альфа, с которым ты должен был провести всю жизнь вместе, бросает тебя ради другого омеги. Они договорились встретиться в кафе, Мин сделал все так, как и планировал: рассказал, что ему нужна свобода, что он не нуждается в ком-либо, соврал, если вкратце, потому что в Чимине все же нуждается. К своему удивлению он заметил, что омега даже не заплакал. Его только что отверг истинный, а ему все равно. Так даже проще. Мин решил, что сегодня весь день проведет с Чимином, потому что Пак заслуживает благодарности. После встречи с Тэхеном Юнги отправился в общагу. Утаивать от Чимина он ничего не будет, потому что отношения строятся на доверии.       — Хен, ты дома? — тихо спросил Пак; он, наверное, только что проснулся, потому что голос был хриплым.       — Я говорил с Тэхеном.       — Что?       — Вчера, перед тем, как мы поговорили, я встретил его. Мы познакомились, когда я пытался его поцеловать. Прости, нужно было еще вчера тебе об этом рассказать, просто это вылетело у меня из головы. Я назначил ему встречу в кафе и сказал, что не буду с ним. Я не говорил о тебе, потому что подумал, что ему будет еще больнее.       — Я вас видел вчера, Юнги. Видел, как ты его целовал. Видел четкое "Мин Юнги" на его запястье... Я все это видел...       — Поверь мне, я люблю тебя и я попрощался с ним. Для меня предназначенный — это не больше, чем просто обуза для отношений с тобой. Я же не обязан быть с тем, кого мне где-там выбрали, да? Тем более, если я люблю другого. Тебя.       Чимин поднялся с кровати, подошел к Юнги, накрыл его губы своими и прошептал прямо в них «я люблю тебя». Он был доволен, что Юнги, наконец, официально его. Шуга повалил младшего обратно на кровать, начал целовать напористо, но был ласковым. Честно говоря, он никогда не нежничал с Чимином, просто сейчас он понял, что должен сделать все, чтобы Пак был счастлив с ним. Нежность и романтика — то, чего обоим не хватало очень долго. Юнги целовал так, как никого и никогда. Губы вырисовывали влажные дорожки от шеи к груди, прессу. Хотелось не отпускать Чимина, пролежать с ним вот так всю жизнь. Младший извивался под его телом, просил о большем. Юнги резким движением снял одежду с омеги, параллельно раздеваясь сам. Он целовал шею, ключицы, не спешил никуда, у них еще вся жизнь впереди. Чимин ерошил мятные волосы, пропускал их сквозь тонкие пальцы, рвано дышал и стонал. От нежного Юнги кружило голову. Раньше Пак мог ожидать от Юнги лишь одного — быстрого траха. Никаких предворительных ласк, медленных поцелуев. Тогда это казалось таким далеким и невозможным, а сейчас все не так. Альфа избавил Чимина от боксеров… В тот вечер было хорошо. Честно, от Юнги не хотелось уходить никогда, но тогда в особенности.       Только вот не получилось на всю жизнь…       Видит Бог, Юнги на протяжении нескольких лет прикладывал немало усилий для того, чтобы Чимину с ним было хорошо. Он был и романтичным, и веселым. Иногда заботливым, иногда строгим. Мин реально хотел, чтобы у его омеги больше никогда не возникало желания от него уйти. Ужины при свечах (правда, первое время в общежитии, но все же!), прогулки вечерним Сеулом, походы в кино и разные милые местечка забавляли даже Юнги. Он радовался, когда видел, как Пак тянет губы в легкой улыбке. Хорошо, что улыбки постоянно были счастливыми.       Спустя год они вместе закончили университет, устроились на работу вместе. Потом они заработали на общую квартиру, и Чимин сразу же занялся созданием семейного комфорта. Юнги изначально был против того, что в их доме будет коллекция розовых мишек, которую купил омега, но радостная улыбка Пака, когда он смотрел на это все, на столько умиляла, что Мин Шуга просто сдался. И это совсем не по-девчачьему, что у него в спальне есть коллекция розовых медвежат!       Юнги работал в компании, которая лишь начинала свой путь в мире бизнеса, поэтому опыта у него особого не было. Он пытался влиться в колектив, но 25-летнего пацана никто серьезно не воспринимал. Только тогда, когда Мин сам занялся одиночным проектом и добился отличных результатов, на него обратили внимание. Слишком бурно обратили внимание, потому что коллега по работе пытался засунуть ему в рот язык. Юнги хотел оставить эту работу, потому что помнил свое обещание Чимину, но когда он видел, как сильно омега радовался его карьерным взлетам, то дал себе слово стать еще успешнее и, черт подери этих омег, более сдержанным.       Верность — это для него, безусловно, важно, так что он вопреки всему будет для Пака идеалом. Но когда тот настырный омега решил повторить свои заигрывания, Юнги твердо решил, что там больше не задержится. Потом оказалось, что у него отличные умения, как рэпера. Он стал любимчиком публики быстро, концерты приносили хорошие деньги, только вот Чимин начал волноваться. Ему было более-менее спокойно, когда альфа работал в компании, а не шастал с кучей фанатов. Пришлось смириться и этим, потому что глаза Юнги горели страстным пламенем, когда он говорил о рэпе. Теперь он снова Шуга, только на этот раз официально.       Юнги долго уговаривал Чимина не идти работать, но тот упорно говорил об обратном и зло качал головой, мол, «вот будут детишки — тогда и буду сидеть дома, а пока яйца мять не собираюсь». Так и сошлись на том, что омеге отлично подойдет работа в той компании, где ранее работал Юнги. Чимина приняли сразу, потому что у него были очень хорошие данные, как-никак закончил столичный университет с красным дипломом. Только вот с работниками он не подружился. Говорить это альфе он не хотел, потому что это казалось мелочной проблемой, которая на фоне его успехов не имеет никакого значения. Он повторял себе единственную вещь — со временем все изменится к лучшему.       Чимин чувствовал отсутствие Юнги в своей жизни, потому что тот в силу своей занятости редко бывал дома. Он постоянно пропадал в своей любимой студии с Хосоком, к которому Чимин безусловно ревновал бы, если бы тот не был альфой. Пак обожал те моменты, когда Шуга надолго оставался дома, когда они снова были вместе. Тогда Юнги целовал так искренне, медленно, наслаждаясь каждым мгновением, пытаясь задержать это время как можно дольше. А потом он снова уезжал.       Пак постоянно переживал насчет того, как там Юнги. Он думал вовсе не о тех сасэн-фанатах, которые следовали за Юнги, хотя и на это нужно было обратить внимание, Чимин переживал о том, здоров ли Шуга, хорошо ли кушает, тепло ли одевается. На все эти вопросы омега редко получал ответы, потому что сообщения о самочувствии часто оставались непрочитанными. Чим списывал все за занятость, плотный график и прочее. Когда Юнги отвечал, что у него все хорошо и желал спокойной ночи, Пак был счастлив. Этого ему было достаточно, потому что доверие оставалось нерушимым.       До поры, до времени.       В один день Юнги просто позвонил и сказал, что едет в Америку на концерт с Хосоком. Он не заехал домой, не попрощался, а ведь Чимин Шугу не видел месяц или два из-за сольного тура. Тогда Пак успокаивал себя тем, что для Юнги это важно, что нужно просто все принять и смириться с тем, что есть. Так он и делал.       Первое время.       Чимин был вымотан постоянными переживаниями, сил не было даже идти на работу, он засыпал рано, и просыпался поздно. Сон — это та вещь, что еще давала ему энергию, потому что поесть времени не было. В одну из таких ночей, когда он спал еще с 11 вечера, далеко за полуночь ему пришло сообщение. Чимин обрадовался, что, возможно, Юнги наконец сам вспомнил о нем, поэтому с улыбкой проснулся и открыл чат. Сообщение было действительно от Юнги. Вот только там было фото, где Юнги делает селфи с каким-то омегой. В нем он, кажется, узнает Тэхена. Того самого, истинного омегу Шуги, Ким Тэхена. Эти русые волосы и родинка на кончике носа… Чимин не знает, что именно этот Тэхен делает в Америке, да еще и с его Юнги, но это слишком. Боль разрывала сердце Чимина. Это стало той последней каплей, что отрывала его от крайнего решения. Он уже довольно давно устал от такой жизни, поэтому понял, что надо что-то менять. Альфу, например.       Любой человек бы подумал о том же, о чем и Чимин. Юнги долго отсутствует дома, часто зависает не с ним. А теперь еще и фото. Хватит. С него просто уже хватит…       Чимин предпочитает расставания в реальности, а не по телефону, но тогда особого выбора как-то не было, ведь Юнги в Америке. Пак со слезами на глазах набрал номер и прошептал: «мы расстаемся, Юнги».       Возможно, он шептал потому, что боялся того, что альфа услышит то, что решился сказать Чимин. Он по-прежнему любил Юнги больше жизни, но гробить свою жизнь вместе с ним он не мог. Может, и самому Шуге так будет проще — не будет того, кто сдерживает его и просит меняться.       — Мы что? — не понял альфа.       Услышал таки…       — Расстаемся, Юнги, расстаемся. Я не могу так больше. Я тебя вижу реже, чем не вижу, понимаешь? Да, я понимаю, что у тебя есть мечта, важные цели в жизни. Я пытался всячески тебя поддерживать, но пойми и ты: мне больно. Еще и то фото, что ты прислал… Мне жаль. Мне искренне жаль, потому что нам было хорошо вместе. Если уж не нам, то мне точно. Но ты мне кое-что обещал, помнишь? Говорил, что никогда не изменишь мне, что сам изменишься. Глубоко в душе я понимал, что ты не сможешь, но слепо продолжал верить тебе, потому что любил. Я и сейчас люблю тебя, но не могу так больше.       — Какое еще фото? Ты о чем? Чимин, не делай поспешных выводов, ладно? Я приеду и мы поговорим. Мы все решим, честно. Только не говори этого, хорошо?       — Нет, Юнги, не хорошо. Хочешь — приезжай, но меня ты дома уже не встретишь.       — Пожалуйста, обьясни мне, в чем дело? Все же было хорошо…       — Никогда у нас не было хорошо. Было хорошо у меня, было хорошо у тебя. Но у нас — никогда.       — Но…       — Передай привет Тэхену. Отличное фото, правда. Вы мило смотритесь вместе. Куда лучше, чем мы с тобой…       После этих слов Чимин бросил трубку. Шуга не мог понять, о чем говорит его омега. Альфа начал перелистывать их с Чимином чат. Он увидел фото, о котором говорил Пак. Честно, Юнги не знал, что это за фото и как он мог вообще его скинуть Чимину, но то, что в этом точно кто-то замешан, он не сомневался. На фото же не Тэхен. Это тот самый сасэн-фанат, который постоянно преследует Шугу. Да, то, что они с Тэхеном реально чем-то похожи, этого не скрыть, но этому на фото лет двадцать, а его «истинному» сейчас уже далеко за двадцать пять. Юнги просто должен вернуться в Сеул, найти Тэхена и доказать Чимину, что их ничего не связывает. И мозгов, чтобы все объяснить Тэхену сразу у него, конечно же, не хватит.