Трасса 66

Чанмин гнал по знакомой трассе, не сбавляя скорость. Солнце постепенно катилось за горизонт, и последние его лучи играли с тенью стоящих вдоль дороги деревьев и изредка встречающихся на пути разных построек, окрашивая всё вокруг в приятный светло-желтый цвет. Он находился за рулём уже около десяти часов, и самое время было найти мотель для ночлега, предварительно заглянув в какой-нибудь местный бар для вечернего ритуала, включающим в себя огромный стейк прожарки medium с картофелем фри на гарнир, два бокала светлого пива и, по возможности, какую-нибудь легкодоступную даму, которая согласится помочь ему скоротать очередную ночь. В животе неприятно заурчало от голода и от мыслей о скором ужине, а до ближайшего знакомого ему места оставалось ещё около тридцати минут пути, и поэтому Мин, найдя в бардачке машины непонятно с каких времен завалявшийся шоколадный батончик, наскоро умял его, заглушая сосущую боль в животе. Не особо заморачиваясь по поводу мусора, он открыл окно и выбросил фантик прямо на дорогу, про себя ухмыльнувшись. "Так делать нехорошо, — пронеслось в его голове, — но всё же это лучше, чем мусорить в машине". И после этого стало немного легче. Достав из кармана чёрной кожаной куртки полупустую пачку сигарет, он закурил, чуть сбавляя скорость в надежде насладиться моментом. И так как для полного образа ему не хватало лишь чёрных очков, он поспешил надеть и их (и не только из-за слепящего его солнца). По радио играли Nickelback — самая подходящая для дороги группа по мнению самого Мина, поэтому он прибавил громкость, ставя музыку на максимум и с нескрываемым восторгом подмечая про себя, что "всё так идеально, просто охренеть как", и ещё более идеальным этот вечер стать больше не может. Но, как бы это было ни прискорбно, всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, поэтому он, выбросив докуренную сигарету и прикрыв окно, сосредоточился на дороге, краем уха подмечая, что на чикагской радиостанции, которую он поймал пару миль назад, начался очередной, так сильно ненавистный им, разговорный сегмент. — А так всё хорошо начиналось, — пробурчал он, — вечно весь кайф своей болтологией обламывают. Он уже даже занёс руку для того, чтобы переключить канал в попытках найти что-то более музыкальное и развлекательное, но на мгновение замер, внезапно услышав из колонок то, что никогда больше не надеялся услышать. — Кюхён, поприветствуй наших слушателей! — сказал ведущий. И в ту же минуту Мин забыл, как правильно дышать. Вот он делает вдох, а вот — выдох, не переставая это контролировать. И как можно дышать, не думая об этом? Как он это делал до сих пор? Резко ударив по тормозам, Чанмин, включая аварийку, притормозил на первой обочине, забыв о существовании каких-либо знаков и всех правилах дорожного движения. Он не верящим в происходящее взглядом пялился на свою магнитолу, и руки непроизвольно потянулись к очередной сигарете. — Добрый вечер, — услышал он знакомый глубокий голос. — Меня зовут Кюхён, и я рад приветствовать всех вас из этой студии. "Не показалось, — выдохнул Мин, заглушая автомобиль и откидываясь на сидение. — Это, и правда, ты". — Кюхён, как нам известно, ты совсем недавно дебютировал на американской сцене. — Да, всё верно, — подтвердил тот. — Один из продюсеров в конце прошлого года заметил меня в кантри-баре, в котором я пел по вечерам, собирая небольшие аншлаги. Мой голос показался ему необычным и чувственным, и поэтому спустя всего неделю после этой встречи я заключил контракт с одной звукозаписывающей компанией на выпуск полноформатного альбома. — Что ж, голос у тебя, и правда, уникальный! Когда я слушал твою заглавную песню, у меня мурашки по телу пробежали! — Серьёзно? — ухмыльнулся тот, и Чанмин готов был поклясться, что отлично знает это выражение лица. — А не врёшь ли ты мне, часом? — Я? Да как ты мог об этом подумать? — рассмеялся ведущий. — Нет, серьёзно, нам в студию принесли твой альбом на следующий день после его релиза со словами "обязательно к прослушиваю", и спустя несколько часов твоя заглавка уже играла на нашей волне. — Очень приятно это слышать, — ответил тот. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что твоя история похожа на историю золушки из сказки, в которой все мечты сбываются. — Ну, отрицать не буду. — Ты приехал в большой город, и не куда-нибудь, а в Чикаго, и спустя какое-то время, наконец, был замечен большим и влиятельным дядей. — Это точно, — выдохнул Кю. — Но мало кто знает, что пришлось пережить мне до этого. — Что, например? — Ну, — он задумался, — мой путь был достаточно долог и тернист, как это обычно и бывает в мире музыки. Знаешь, я тебе так скажу, не так-то просто добиться хоть чего-нибудь в этой жизни, не говоря уже о реальной популярности! Изначально я пробовал свои силы в Нью-Йорке, потом жил какое-то время в Бостоне, в Лос-Анджелесе, ежедневно околачиваясь у различных звукозаписывающих компаний и раздавая свои демозаписи направо и налево. На удачу, так сказать. — Но не выстрелило? — догадался диджей. — Нет, не выстрелило, — подтвердил тот. — Совсем уже отчаявшись, так как денег ни на что не хватало: ни на нормальную еду, ни на жильё, я решил переехать в Чикаго и попытать счастья здесь. Один мой друг работал тут барменом в том самом пабе, и он сказал, что может помочь мне с работой на первое время. — И как же ты переехал сюда? — Автостопом, — честно ответил тот, — с одной единственной сумкой и несколькими долларами в кармане. В принципе, больше ничего у меня и не было. — Звучит как раз в духе местных рок-звёзд, — заметил ведущий, — тяжёлое существование и выживание 'до' и, так сказать, вот оно — твоё 'после'. — Нет, ты знаешь, это 'после' всё ещё не наступило, — поправил его Кюхён. — Альбом только вышел в свет, да и меня сразу предупредили, что много на этом я не заработаю. — Ну, мы будем надеяться, что это только начало своей карьеры, — подбодрил его ведущий. — Всё самое лучшее в твоей жизни с тобой уже случилось, а теперь остаётся только надеяться на чудо и благосклонность американской публики. — Это точно! — Ну, и чтобы не быть голословными, я предлагаю включить самый первый трек из твоего альбома, чтобы наши слушатели тоже смогли оценить не только его качество, но и твой прекрасный голос. — Звучит отлично! — А после этой песни и короткой рекламы мы обязательно вернёмся в эфир, чтобы поболтать с нашим гостем. Не переключайтесь. И Чанмин не переключался. Он достал с заднего сидения две бутылки завалявшегося пива и, мысленно попрощавшись со скорым ужином, открыл первую, готовый слушать эфир до самого конца и наблюдая за прячущимся за горизонт солнцем. Через несколько мгновений весь салон автомобиля заполнил чувственный голос исполнителя, напевающий незамысловатый мотив. Он обволакивал, пробирался в самую глубь сердца, пронизывал до кончиков пальцев, вызывая по всему телу мелкие мурашки, и Мин закрыл глаза, полностью погружаясь и растворяясь в мелодичном низком баритоне. — Это, правда, ты, — мурлыкнул он. Несмотря на то, что с момента их расставания прошло уже достаточно времени, а провести вместе им удалось всего лишь каких-то три тысячи километров, этот голос он узнает даже спустя годы из тысячи других похожих голосов. — Ты незабываем, — ухмыльнулся Мин. И картины из прошлого по очереди начали всплывать в его голове, сменяясь одна за другой, как будто бы всё это случилось только вчера, а не год назад.