Трасса 66

Чанмин категорически не любил брать попутчиков. В первую очередь это было связано с тем, что он любил одиночество. Он видел в своем увлечении дорогой необычное очарование, когда кроме руля и бесконечной трассы, уходящей за горизонт, есть только ты, и разве это не отличная возможность побыть наедине с самим собой? Так много мыслей сразу приходят в голову, задерживаясь надолго, и есть время поразмыслить обо всём без спешки, без наскоро принятых решений, без эмоций, без необдуманных действий. Каждый раз, когда ему необходимо было о чём-то основательно подумать или что-то взвесить, он садился в свой автомобиль и гнал вперёд, чаще всего выбирая небезызвестную трассу 66, привлекающую его своим старинным очарованием и отсутствием пробок. Он гнал из Чикаго до Лос-Анджелеса и обратно, пропадая на неделю из поля зрения друзей и семьи, оставаясь один на один со своими переживаниями. А разве это будет возможно, если в салоне машины будет посторонний человек? Во-вторых, Чанмин ненавидел людей. Постоянно находясь в их окружении на работе и вне её, разгребая их проблемы и по вечерам работая жилеткой по очереди для всех своих друзей, он быстро уставал от любого общения, мечтая уединиться в своей квартире или автомобиле, чтобы привести в порядок собственные мозги. Друзья друзьями, но и о себе забывать не стоит. Но, увы, такие мгновения выпадали очень редко, потому что на работе постоянный аврал, друга бросила очередная девушка, ещё один жаловался на свои проблемы на службе, третьего нужно было срочно вытащить из обезьянника за очередную драку, четвёртый пытался найти себя, спрашивая совета, у пятого были проблемы в семье, о которых поговорить он может только с ним, и все эти так называемые друзья постоянно забывали спросить, как дела у самого Мина, чем он живёт сейчас, как прошёл его день, как он себя чувствует и что его волнует. И это раздражало. В-третьих, если говорить непосредственно о дороге, то чаще всего попутчики попадались ему скучные, зацикленные на себе нытики, говорящие только о своих проблемах (точно такие же, как и все его знакомые). Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему мы чаще всего готовы открыться и излить душу постороннему человеку, абсолютно не знакомому? Почему мы вываливаем на первого встречного свои проблемы и ищем у них поддержки? Почему проще выговориться случайному собеседнику, обнажив душу, а не решить проблему напрямую? Ответ очевиден: потому что этого человека мы больше никогда не увидим, не услышим, и рассказать о наших проблемах кому-то ещё он вряд ли решится, а даже если всё-таки и решится — кому какое дело? Даже если этот разговор и уйдёт куда-то ещё, по сути, никто об этом всё равно не узнает, ведь так? Поэтому, все как на подбор, со сложными судьбами и искалеченными жизнями, его попутчики торопились поделиться своими переживаниями, находя в водителе отличного слушателя, ведь он не может слишком часто отвлекаться от дороги, но и выбора у него другого нет — только слушать и кивать, как болванчик. И Мин ненавидел это всем сердцем. — Зато тебе скучно не бывает в дороге, — отвечал ему на это один его друг. — Какая разница, как время коротать, под Led Zeppelin или гундящего попутчика? Разницы никакой. По этой причине, кстати, Чанмин никогда не брал с собой в дорогу своих друзей, потому что у всех этих недоумков, воспитанных на популярных в стране R'n'B и хип-хопе, был, по мнению Мина, ужасный музыкальный вкус, и трястись шесть дней под Бейонсе или Леди Гагу он точно не сможет. Но то ли дело старый добрый рок? — Твоя музыка устарела, — только и слышал упрёки он. — Музыка, как вино, должна быть проверена временем. — Музыка, наоборот, должна идти в ногу со временем! Что хорошего в композициях прошлых десятилетий? Ты ещё даже не родился, когда они появились! — И что в этом плохого? — Как будто в прошлом веке живёшь! — И я нисколько от этого не страдаю. Вот и в тот день, не изменяя своим принципам, брать попутчика по дороге обратно в Чикаго он не планировал, более того, заприметив голосующего, он всегда сначала сбавлял скорость, как будто бы давая ложную надежду стоящему у обочины человеку с вытянутым вверх большим пальцем, а потом, заметив, как тот человек на всех парах несётся к нему с улыбкой до ушей, резко давал по газам, и машина с оглушительным рёвом уносилась прочь, оставляя после себя лишь облако пыли. И эти моменты всегда поднимали Чанмину настроение, настраивая на нужный лад. В дороге не так-то много забавных вещей, поэтому он развлекался, как мог. Единственным исключением из правила были, как это ни банально, молодые симпатичные девушки в обтягивающих шортах, у которых в большинстве своём не было денег и которыми он пользовался на раз-два, удовлетворяя свои биологические желания, но так и не подвозя их до нужного им места. — Но ты же обещал! — пищала одна, пытаясь проникнуть в автомобиль. — Я ничего тебе не обещал, — ухмылялся он, запирая двери за замок. — Но спасибо за проведённое время. Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне. — Скотина! — И тебе не хворать, — кивал Мин и, даже не поведя бровью, быстро уезжал, оставляя незнакомку посреди шоссе, удовлетворённую и с обманутыми ожиданиями. Но, как это обычно бывает, в тот день всё решил Его Величество Случай, и у Чанмина до сих пор нет логического объяснения тому, почему всё случилось так, как случилось, и от этого оставалось уповать только на судьбу и "так сложились звёзды". С огромным трудом покинув ЛА и собрав при этом все возможные пробки в городе и на выезде, ругаясь, как заправский сапожник, и бесконечно сигналя тормозящим движение зевакам, Мин наконец-то выдохнул с облегчением, выворачивая на знакомую трассу, и перехватил руль, готовясь закурить. Дорога домой должна была занять три с небольшим дня, а он до сих пор не знал, что ему делать со своей жизнью. Неделю назад его нынешняя девушка сделала ему предложение, обвинив того в нерешительности и боязни серьёзных отношений, и изъявила желание, наконец, окольцевать Чанмина и переехать к нему насовсем в надежде создать семью и приструнить гулящего парня. И эта идея Мину не улыбалась. — Ты идиот или как? — как один, твердили все его друзья. — Соглашайся! Она очень красивая, у нее шикарное тело, она вкусно готовит, по клубам не ходит, так что тебе ещё нужно? Как она в постели? — Да вроде ничего, — он лишь пожимал плечами в ответ. — Ну, так за чем дело стало? Давно пора! Сколько вы встречаетесь уже? Год? — Около того. — Ты будешь настоящим кретином, если упустишь её! Тебе с твоими вечными перепадами настроения и проблемами как раз и нужен рядом такой человек, как она! То же твердили и родители. Вот только расставаться со свободой Чанмин не хотел. Именно поэтому, взяв недельный отпуск на работе и послав друзей куда подальше, он прыгнул в свой автомобиль, и, заверив всех, что ему нужно серьёзно обо всём этом подумать, взвесить все за и против, снова оказался в дороге наедине с самим собой, на любимом отрезке, проезжая практически всю страну в гордом одиночестве. Сделав первую затяжку, он мельком глянул на обочину, заприметив в нескольких метрах очередного голосующего темноволосого парня худощавого телосложения и с бумажной табличкой в руках — всё в лучших традициях американских комедий, на которой красовалась стандартная для этой местности фраза: "до Чикаго и бесплатно, пожалуйста!" — До Чикаго и бесплатно? — фыркнул Мин, притормаживая. — А губа не треснет? И он уже собирался было вдавить педаль газа в пол, оставляя попутчика, как обычно, глотать пыль из-под его колёс, но что-то внутри как будто бы щёлкнуло, останавливая его от этого. — До Чикаго подбросишь? — заглядывая в окно, спросил незнакомец, и от этого голоса в голове водителя что-то перевернулось. — За бесплатно? Тот на мгновение задумался, пожимая плечами: — Сочтёмся, думаю. — Ну, садись, — кивнул Чанмин. — Куда-нибудь да подброшу. Незнакомец улыбнулся и, небрежно закинув сумку назад и без промедления усевшись на переднее сидение, не пристёгиваясь, протянул руку для рукопожатия: — Кюхён, можно просто Кю. — Шим Чанмин, — ответил тот. — Можно просто Макс. — Очень приятно, Макс. — И мне, — соврал тот, мысленно давая себе подзатыльник за то, что взял попутчика, и уже жалея о содеянном, — и мне.