Часть 5.
26 марта 2018 г., 22:53
— Раз уж та поездка, о которой мы говорили до перерыва, стала для тебя вдохновением для написания целого альбома и оставила такое неизгладимое впечатление, то я предлагаю и дальше нам с тобой сконцентрироваться на ней, — предложил ведущий.
— Как скажешь, — улыбнулся Кюхён. — Я готов часами о ней разговаривать.
— Ну, для этого у нас с тобой осталось не так много эфирного времени, хотя, несомненно, об этом было бы неплохо послушать, так что давай мы с тобой затронем только самые важные и интересные для слушателей вещи.
— Хорошо. Что бы ты хотел узнать?
— Расскажи, что больше всего тебе запомнилось во время того путешествия. Насколько мне известно, "Трасса 66" до сих пор привлекает к себе внимание туристов и любителей дорожной романтики. Говорят, это ни в какое сравнение не идёт с современными шоссе. Отсюда у меня возникает и следующий вопрос: что привлекло в ней именно тебя? Почему именно "Трасса 66"? Ты целенаправленно выбрал её?
— Ну, спорный вопрос, если честно, — рассмеялся Кю, — потому как у меня особо и не было выбора, знаешь ли, ехать по скоростному шоссе до Чикаго или по "Трассе 66", так как за рулём был другой человек, который ещё в самом начале пути ясно дал мне понять, что за рулём он, а это значит, что правит балом он, музыку выбирает он, темы для разговоров определяет он и маршрут, соответственно, тоже составляет он. Но я, правда, благодарен ему за всё это, потому что, путешествуя именно по этой дороге, я впервые увидел Америку такой, и полюбил её такой, какой не видел и не знал до этого. Небольшие поселения, дорожные мотели и кафе, различные сувенирные лавки и музеи — всё пропитано духом 40-60х годов, и это, правда, завораживает. Каждая деревушка здесь — уникальна, а каждый дом хранит свою историю. Представляешь? Они оставили всё в том же первозданном виде, как и несколько десятилетий назад! И это поражает!
— Вы останавливались в каждом городке, который проезжали?
"И в каждом мотеле, и в каждых кустах между городами", — улыбнулся Мин.
— По возможности. И из-за того, что мы делали много остановок, дорога до Чикаго заняла чуть больше времени, чем должна была.
— Но тебя это, конечно же, не огорчало?
— Ни в коем случае! Каждую такую остановку я ждал с замиранием сердца, ведь именно во время них и случалось всё самое интересное.
— Что, например?
"Не уверен, что вы действительно захотите об этом узнать".
— Например, — он задумался, — удивительные пейзажи! Они настолько красивы, при любой погоде и при любом местоположении солнца, что сердце замирает от этого зрелища! Вы когда-нибудь обращали внимание на то, каким становится мир, когда приходит закат? Ты замечал, в какую цветовую гамму окрашивается всё вокруг? Нет? Обязательно как-нибудь остановись и понаблюдай! На километры вперёд уходящие поля, бесконечные, встречающиеся вместе с небом на линии горизонта, стоящие вдалеке могучие мельницы, редкие перелески — в моём лексиконе слов не хватит, чтобы описать всё это величие.
"О, кого ты лечишь? Пейзажи он рассматривал, как же! Как будто бы у тебя было на это время!"
— Кажется, у тебя этому целая песня посвящена?
— Посвящена, да, — выдохнул Кю. — Она как раз о том, как человек в погоне за временем не успевает остановиться на мгновение и насладиться окружающей его красотой, от этого теряя очень многое. Пока мы не научимся просто тихо-мирно созерцать, восхищаясь природой, мы ничего не добьёмся.
— Всё это, конечно, звучит очень по-философски.
— Ну, и не только это. В альбоме так же есть песня, основанная на наших с моим спутником разговорах. В основе этого трека лежит всем известный символ дороги как постоянного поиска себя, своего места под солнцем. Не так важен пункт назначения, как сама эта дорога, а вера и надежда — как главная ценность. Только они могут подарить спасение.
— А как же любовь? — спросил диджей. — Любви в твоём альбоме посвящено намного больше треков, чем поискам. И, как мне кажется, в основном это — неразделённая любовь.
— Любовь это или нет — спорный вопрос. Я бы сказал по-другому: это просто сила притяжения, лишаясь которой, как это ни прискорбно, вы как будто бы теряете опору.
— И ты её потерял?
— Я... нет. Не знаю. Потому что я сомневаюсь, а была ли она у меня вообще.
— Не уверен насчёт опоры, но вот притяжение... — вслух задумался Макс, — ты же не станешь отрицать, что оно было?
— Я тут немного покопался в твоих текстах, и заметил, что неразделённое чувство всё-таки есть, — ведущий хмыкнул. — Как бы ты это ни отрицал, но весь твой альбом пропитан криком о помощи и желанием быть замеченным одним единственным человеком.
— Вы так считаете?
— Определенно! — воскликнул он. — Вот ещё одна интересная строчка: "ты напоминаешь мне, кто я на самом деле"*. О чём она?
— О жестокости, — честно признался Кюхён, — и о том, что люди всегда будут относится к тебе так же, как и ты к ним. Даже если это совершенно другие люди, не имеющие никакого отношения к твоим прошлым делам, даже если они ничего о них и не знают... всё вернётся бумерангом. И, порой, смотришь на человека и видишь в нём себя, с теми же привычками и теми же переживаниями.
— Разреши зачитать ещё одну строчку?
— Конечно.
— "Ты не из тех, кто привык извиняться, но я ожидал другой развязки, и на этот раз я ошибся, вручив тебе сердце, которое стоило того, чтобы его разбили"*.
— О, я прямо чувствовал, что ты за неё ухватишься! — рассмеялся Кю.
— Здесь, мне кажется, от жестокости мы пришли к обманутым ожиданиям?
— И да, и нет. Это чувство, скорее, можно описать так: я знаю наверняка, чем дело кончится, для этого не нужно быть экспертом в отношениях, но, тем не менее, пресловутая надежда умирает последней, и крошеные червячки сомнения продолжают гложить тебя изнутри, создавая в груди огромную зияющую дыру, которой, по сути, там не должно быть, и головой ты это понимаешь.
— То есть, — ведущий задумался, — это как спуск с крутого склона на полной скорости без тормозов: ты катишься вниз и понимаешь, что сейчас разобьёшься, так как у тебя нет никаких навыков и приспособлений для торможения, но всё равно надеешься, что какая-то неведомая сила тебе поможет?
— Странно, конечно, но именно так, — ухмыльнулся Кюхён. — Я рад, что ты понимаешь мои чувства.
— Как ты сказал, тут и экспертом быть не надо, чтобы разложить всё по полочкам.
— Ну, может быть и так.
— Знаешь, мне так много хотелось бы ещё обсудить с тобой, потому что твой альбом, действительно, классный и глубокий, и чем больше мы об этом говорим, тем интересней становится его слушать, улавливая скрытые смыслы, но времени у нас остаётся всё меньше и меньше, а ведь ещё нужно послушать пару треков с него и, как это обычно бывает, в заключающей части программы мы с тобой примем пару телефонных звонков от наших слушателей.
— Было бы здорово!
— Поэтому, уважаемые, ни в коем случае не переключайтесь! Впереди вас ждёт ещё немного интересного!
— Да куда уж мы денемся с подводной лодки, — Чанмин быстро выудил из кармана мобильный телефон, готовый записать номер для звонков в прямой эфир.
Он ещё не придумал, что он хочет сказать Кюхёну, какой вопрос задать и как при всём при этом ему сделать свой голос не похожим на его собственный, чтобы не спалиться и не попасть впросак, но он точно знал, что позвонить нужно. Нужно хотя бы попытаться.
— Но... стоит ли делать это сейчас, спустя столько времени?
Он выбросил уже долго тлеющий в его руке бычок и закрыл глаза, растворяясь в очередной мелодии и знакомом до боли голосе, надрывно напевающим, что в "тот раз он ошибся, когда отпустил"*.
Примечания:
* Nickelback — How You Remind Me
