Часть 7.
28 марта 2018 г., 00:20
— Это удивительно, Кюхён-а, но во время музыкальной паузы мы получили несколько десятков звонков от заинтересованных слушателей, которые жаждут задать тебе интересующие их вопросы.
— Звучит, правда, здорово, — удивился тот.
— Это не просто здорово, а потрясно! — одобрительно воскликнул ведущий. — На моей памяти у меня ещё не было интервью с начинающим певцов, получившим в конце передачи настолько большой отклик от аудитории!
— Я буду считать это хорошим комплиментом.
— И прежде, чем мы с тобой перейдём к разговорному со слушателями сегменту, позволь задать тебе последний вопрос, касаемый заключительной песни, которая завершит нашу сегодняшнюю передачу.
— Последний трек с альбома? — спросил Кю.
— Так точно. У него достаточно необычное название — "F20", и тут, я полагаю, тебе нужно объясниться.
— Я был готов к этому вопросу, — он улыбнулся. — Но, на самом деле, в названии этой песни нет ничего странного, ибо, согласно международной классификации болезней, F20 — это всего навсего...
— Шизофрения, — догадался Чанмин.
— ... шизофрения.
— Всего навсего? — удивился ведущий. — А откуда у молодого музыканта вообще взялась потребность написать об этом песню? С чем это связано?
— Это, — Кюхён ненадолго задумался, — это история, основанная на реальных событиях. Один мой... друг, да, у одного моего друга ещё в подростковом возрасте была диагностирована наследственная шизофрения, и теперь всю жизнь он тратит на то, чтобы научиться жить с этим, принимать себя таким, какой он есть.
— Разве это не опасное заболевание?
— При правильном лечении шизофрения почти не заметна окружающими. Это же не раздвоение личности, как многие думают, и не поехавшая с концами крыша. Нет, спорить не буду, шизофрения — тяжелое и серьёзное заболевание, лишающее человека возможности ясно мыслить, общаться с другими людьми, испытывать глубокие эмоции и нормально функционировать. Эта болезнь также стирает грань между реальностью и воображаемыми вещами — заболевший человек часто не в силах отличить одно от другого. Однако не стоит считать шизофрению окончательным приговором. Ее можно контролировать. И если терапия построена правильно, и у человека есть необходимая поддержка и помощь, то он сможет вести счастливую полноценную жизнь. Именно об этом моя песня.
— О том, что в любой, даже самой безвыходной ситуации есть надежда на спасение?
— Вот именно. Всё зависит от самого человека, от правильного лечения и должной поддержки, — он улыбнулся. — Люди живут и с болезнями похуже, стараясь радоваться каждому дню и не теряя присутствие духа, так чем же это хуже? Поэтому своим треком я хотел показать, что это не конец, а только начало.
— Я рад, если ты действительно теперь так считаешь, — хмыкнул Мин, крепче прижимая к себе мобильник, до конца всё ещё не зная, попадёт он в эфир или нет.
— Думаю, это действительно сильная композиция, и в ближайшем будущем мы оценим её по достоинству на волнах нашей радиостанции, а пока я хочу сказать тебе, мой дорогой друг, — протянул он, — что сейчас на линии ожидания есть люди, которые жаждут поговорить с начинающей звездой.
— С нетерпением жду этого! — воодушевился тот. — Мне интересно, что люди скажут.
— Нам тоже безумно интересно это услышать, поэтому почему бы нам не принять первый звонок? Добрый вечер, вы в прямом эфире! Как вас зовут?
— Добрый вечер, — раздался из колонок незнакомый женский голос. — Меня зовут Тиффани!
— Мы рады слышать вас, Тиффани, — ответил ведущий. — Вы слушали сегодняшний эфир от начала и до конца, я полагаю?
— Да! — пропищала она. — Сначала я не придала значения начинающему музыканту, но когда я услышала его голос, я растаяла и, кажется, влюбилась! Скажите, Кюхён, вы женаты?
— Нет, не женат, — рассмеялся тот. — Мне приятно слышать такие слова! Ваш голос тоже кажется мне очень приятным...
— Это её-то визг? — фыркнул Шим своему радиоприёмнику.
— ... так почему бы нам не сходить с вами на свидание? Как вы на это смотрите?
— Было бы замечательно, — хихикнула она. — Пока я слушала интервью, я погуглила, как вы выглядите, и после этого влюбилась ещё сильнее!
— Это ты его ещё раздетым и стонущим не видела, — закатил глаза Макс, — и никогда не увидишь, я так полагаю, ибо у тебя нет члена.
— Хотелось бы верить, что я интересен вам не только как смазливое личико, но и как талантливый певец, — заметил Кюхён. — Но, в любом случае, спасибо! Надеюсь, вы оцените мой альбом по достоинству.
— А у нас на проводе следующий дозвонившийся! Добрый вечер, вы в прямом эфире, говорите!
— Йо, добрый день! Меня зовут Генри, и я хотел бы выразить почтение тому чуваку, сидящему сегодня в вашей студии!
— Да? И за что же, позвольте полюбопытствовать? — рассмеялся ведущий.
— Меня реально тронула его история! Он падал, но поднимался, скрипя зубами, и в итоге достиг своей мечты — выпустил альбом, в котором поднимаются действительно важные темы! Поиск себя, дорога, шизофрения — мне кажется, это всё достойно уважения!
— Спорить не буду, — согласился ведущий.
— Огромное спасибо за такие слова, — улыбаясь, ответил Кю.
— Но мне свидание назначать необязательно, — хихикнул слушатель, — я и без этого куплю ваш альбом и всем друзьям его посоветую!
— Ах, чёрт, не получилось закадрить ещё одного, — сделал вид, что расстроился, тот. — А я так хотел, так хотел!
— Ну, — протянул ведущий, — надеюсь, за те пару звонков, что мы ещё успеем с тобой принять, ты назначишь ещё пару свиданий!
— Да вы не только продвижением артистов тут занимаетесь, но и их личную жизнь устраиваете! — ухмыльнулся Кюхён. — Надо почаще к вам будет заглядывать!
— А мы будем только рады, — ответил ведущий, принимая следующий звонок. — Добрый день, вы в прямом эфире!
— Добрый вечер, — протянул очередной женский голос, — меня зовут Джессика, и я так рада, что смогла дозвониться!
— А мы-то как рады, — воскликнул Кю, — добрый вечер!
— Меня очень тронули ваши песни и понравился ваш голос, — сказала она. — И пока я слушала ваше интервью, вы показались мне очень одиноким человеком. Скажите, так ли это?
— Ну, — задумался певец, — не буду это отрицать.
— Знаете, когда я слушала вашу историю о путешествии, где вы говорили о том, что это было прекраснейшее время для вас...
— Да?
— Мне показалось, что это не так, и вы специально так говорите, лукавите, надеясь, что в это поверим мы и, как следствие, в это поверите и вы.
Сердце Чанмина пропустило удар.
— Что? — вырвалось у него.
— С чего вы это взяли? — удивился ведущий. — Мне так не показалось.
— То, что вы, Кюхён, описываете: поездка, веселое время, попутчик — это кажется слишком неправдоподобным, — продолжала она. — Я и сама не раз путешествовала автостопом, поэтому имею представление, что это такое. И, как следствие, я не верю вам. Нет, не поймите меня неправильно, ваши песни потрясающие, и я уже купила весь ваш альбом на itunes, высоко оценив его, но... вся эта счастливая поездка — не плод ли вашего воображения? А была ли она на самом деле такой радужной, как вы описываете? Потому что у меня складывается такое чувство, что за вашими словами и, как следствие, песнями скрывается невыносимая боль. И это далеко не любовная линия, как может показаться на первый взгляд.
— А что же это тогда? — не понял диджей. — Какой тайный смысл вы углядели в этих песнях?
— Насилие, — честно призналась она. — Но поправьте меня, если я ошибаюсь.
— Кюхён? — осторожно спросил ведущий. — Ты как-то можешь это прокомментировать?
— Не могу, — мягко ответил он. — Это её видение моего творчества, и мне приятно, что, слушая мои треки, кто-то копнул настолько глубоко и разглядел за красивыми фразами что-то ещё.
— Но нам же не о чем беспокоиться? — на всякий случай уточнил тот.
— Нет, абсолютно не о чем.
— Хорошо, а тем временем у нас осталась минутка буквально для последнего звонка. Итак, добрый вечер, вы в прямом эфире!
— Итак, добрый вечер, вы в прямом эфире! — услышал в своей трубке Мин. — Пожалуйста, представьтесь!
Но Чанмин продолжал молчать, не реагируя на голос диджея и пустым взглядом смотря на магнитолу.
"Что?"
Что он только что услышал?
