Трасса 66

— Знаешь, а у меня девушка есть, — неожиданно для себя сказал Мин. — Вот как? — улыбнулся тот, записывая что-то в потёртый блокнот. — Я рад за тебя! — Просто хотел, чтобы ты знал об этом, — Макс кивнул сам себе, не спуская глаз с дороги. — И мы, вроде как, скоро поженимся. — Ну, я рад, что свои последние холостяцкие деньки ты провёл так, чтобы ни о чём потом не жалеть, — ухмыльнулся попутчик. — Ты же поехал в путешествие, чтобы развеяться и собраться с мыслями? Это правильно! Женитьба — ответственный для мужчины шаг, и чтобы ни в чём не раскаиваться потом, нужно обо всём подумать сейчас! — Есть ещё кое-что, — он выдохнул. — В моей голове есть тараканы похлеще, чем это. — Похлеще? — удивился Кю, откладывая ручку и блокнот в сторону. — Что, например? — Это, — Мин сглотнул, — это страшная тайна, которой я хочу поделиться с тобой. Но, учти, что после её открытия наши с тобой отношения никогда не будут прежними. — Не думаю, что ты сможешь меня чем-то удивить, — задумался Кю, — но ты попробуй. Чанмин перевёл на него испуганный взгляд. — Что такое? — хлопал глазами Кюхён. — Я, — он помедлил, — я не помню, когда я спал нормально в последний раз. — Так. — А ещё я... я постоянно слышу чужие голоса в своей голове. — Постоянно? — Почти, — он кивнул. — И ты, наверно, уже успел заметить, что иногда я говорю сам с собой? — Заметил, — подтвердил собеседник, — но, если честно, мне просто показалось, что у тебя немного завышено чувство собственного достоинства, оттого ты и болтаешь с самим собой, якобы, "а чего бы мне не поговорить с умным человеком и интересным собеседником?" Что-то типа того, — он хихикнул. — Я думал, это просто твоя вредная привычка. — А ещё я не чувствую запахи, — он пожал плечами. — Совсем? — Совсем, — кивнул тот. — Не знаю, чем отличается запах свежескошенной травы от запаха свинарника. — Ну, — протянул Кю, — разница ощутима, конечно, но и с этим жить можно. — И с галлюцинациями тоже можно? Кюхён на минуту даже испугался, продолжая пялиться на своего нового знакомого и обдумывая каждое его слово. "Бессонница, галлюцинации, разговоры с самим собой и, готов поспорить, я видел порезы на его запястьях, просто отказывался в это верить". — Чанмин-а, — осторожно произнёс попутчик. — Может ли быть, что у тебя, — он сглотнул, — шизофрения? — Генетическая предрасположенность, — буркнул тот, отводя взгляд в сторону. — И давно? — Лет пять или десять, я не помню точно. — Извини, конечно, что спрашиваю, но, — как можно более спокойно спросил Кю, — но ты принимаешь какие-нибудь лекарства или таблетки? Разве в твоём состоянии и при твоих отклонениях можно пренебрегать такими важными вещами? Но Макс не ответил, лишь потупив взгляд и в глубине души сильно пожалев о том, что он вообще начал этот разговор. Кюхён же, сощурившись, продолжал пристально смотреть на собеседника. — Может быть, я, конечно, не в своё дело сейчас лезу, но, раз уж на то пошло, — немного подумав, добавил попутчик. — Я переживаю за тебя. И ты не думаешь, что с твоим образом жизни скитальца и желанием скрыться от людей всеми доступными способами ты только усугубляешь своё состояние? — Думаю, — согласился тот, — но поделать я с этим, увы, ничего не могу. Это выше моих сил. — А мне кажется, можешь. Просто ты не хочешь этого. — Может, и не хочу, — он кивнул. — Потому что всё это немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я хочу всё, всё и сразу. Мне не нужны максимумы или минимумы. Поэтому я хочу быть как океан, с огромными волнами, всесильным и всепоглощающим. — Как океан? — насторожился Кю. — Довольно пугающее сравнение, если честно, — он прокашлялся. — Хорошо, а... а у тебя есть хоть кто-нибудь, кто присматривает за тобой? — Есть, — ответил тот. — Не переживай на этот счёт. — Это хорошо, — он кивнул, — очень хорошо. — Ты меня боишься теперь? — осторожно спросил водитель. — Я могу высадить тебя в ближайшем посёлке. — А я должен? — усмехнулся Кюхён. — Нет, ты знаешь, это, конечно, было весьма неожиданное заявление, и, наверно, в любой другой ситуации я бы струхнул и выпрыгнул из движущейся машины прямо на ходу, но, — он помедлил, — я не боюсь тебя. Мы отлично провели с тобой эти два дня, никаких инцидентов у нас с тобой не приключилось, и, если бы не это внезапное откровение, я бы и не подумал даже, что здесь что-то не так. Поэтому, прошу, давай думать только в позитивном ключе! Вот я, например, кажется, набрал достаточно материала для своего будущего альбома. — Это хорошо, — слегка улыбнулся Шим. — Знаешь, что действительно хорошо? — фыркнул Кю. — Что ты — не сбежавший из тюрьмы убийца! А остальное не так уж плохо! — Думаешь? — Мин выдавил из себя нервный смешок. — Я уверен в этом, — тепло улыбнулся тому Кю, положив свою ладонь поверх его руки, чтобы показать ему свою поддержку и сочувствие. А затем он, выражая тем самым своё понимание и готовность прийти на помощь, написал на вырванном из своего блокнота листочке свой номер телефона и, не переставая улыбаться, отдал его Максу со словами "вот, возьми! Если вдруг ты когда-нибудь захочешь с кем-нибудь поговорить, я буду только рад!" На этом их разговор по теме закончился, и каждая сторона на тот момент была спокойна относительно открывшейся правды, думая о чём-то своём и не вдаваясь в подробности, и всё оставшееся до мотеля время они больше не сказали друг другу и слова, наблюдая за темнотой за окном и проносящимися вдали уличными фонарями. Но как только дверь в изолированную комнату закрылась, всё пошло наперекосяк. Чанмин, злобно оскалившись, резко схватил спутника за плечи и силой швырнул того на широкую кровать. Он резко почувствовал себя кровожадным хищником на охоте, изголодавшимся по чужому теплу, и адреналин ударил в голову, кровь стучала в висках, а на глаза опустилась белая пелена. — Что ты? — охнул Кюхён. — Макс! Он увидел, как тот, хохоча не своим голосом, медленно подходит к нему, вальяжно, расслабленно, и настоящий ужас мгновенно охватил Кю, парализуя, и в глазах осталась только паника. — Макс! — жалобно проскулил он. — Всё хорошо? — Всё просто замечательно, — сплюнул тот, стягивая с себя джинсы вместе с бельём, обнажая стоящий член. — Ты даже не представляешь, насколько! — Что ты делаешь? — осторожно поинтересовался попутчик. — А на что это похоже, сладкий? — фыркнул Шим, забираясь на кровать и усаживаясь верхом на не сопротивляющегося парня. — Это похоже на изнасилование, — честно ответил тот. — А вот и нет, — по слогам пробурчал Мин. — Это предварительные ласки. — Что? — взвизгнул Кюхён. — Предварительные? — А ты что думал, красавчик? Думал, что будешь вилять передо мной свой охуенной задницей, и я спущу тебе это с рук? — Но я не... — Поздно пить боржоми, когда почки отказали, — он покачал головой, склоняясь над лицом жертвы и оказываясь слишком близко. — Пожалуйста, — взмолился тот, — не делай этого! — А то что? — хмыкнул Макс. — Сопротивляться будешь? Он наклонился чуть ниже и впился губами в крепко сжатый рот Кю, пытаясь всеми силами проникнуть своим языком внутрь. Но результат был нулевой. — Ах, ты, мразь, — разозлился Чанмин и, схватив с тумбы настольную лампу, со всей дури ударил ей Кюхёна по голове, заметив напоследок в его глазах леденящий душу страх. — Попробуй теперь мне сопротивляться! От сильного удара Кю вырубился мгновенно, впадая в небытие на несколько часов. Мину этого было достаточно. Теперь уже он спокойно целовал свою жертву, целовал грязно, жёстко, посасывая его не реагирующий на него язык, кусая губы и сминая его под себя так, как ему было удобно. — Да, так намного лучше, — ухмыльнулся он, стягивая с того джинсы. — Так ты намного покорнее и привлекательнее! Из рассечённого виска Кю медленно капала тёмно-алая кровь, неровной змейкой скользя по лицу и расплываясь по белоснежной подушке огромным красным пятном. Но внутри Макса от этого страшного зрелища ничего не щёлкнуло.