Временное увлечение

Уже как неделю, а то и больше, у Наймана проблемы со сном, и через пару дней в придачу к усталым глазам прибавляется тремор рук. Только тогда, когда парень не может попасть ключом в замочную скважину, все замечают, что всё не в порядке, и вся иллюзия контроля стремительно гибнет. Даже сам Ануар понимает, что он не в норме, и это выливается в нервозность и беспричинную агрессию. — Сколько ты спишь? — Баймуратов дергается, глядя на сидящего рядом на заднем сидении Саяна. — Ты вообще спишь? — Да, конечно, — он чешет затылок, вновь утыкаясь куда-то в окно. — Всё нормально. — Может тебе таблеток? Или просто зависай в студии меньше. Сколько сигарет ты выкуриваешь? — Блять, я в порядке, — рычит Ануар, но затем сразу же себя успокаивает. Если и злиться, то только не сейчас, хотя эта чрезмерная опека не может нравиться. — Пройдет. Противные московские тучи за окном такси затягивают небо и лишь еще сильнее угнетают. Какого чёрта, погода? Ведь ты сулила быть солнечной, судя по прогнозу, поэтому Саян совсем недоумевает, какие синоптики-утырки вообще наобещали эту теплоту, да и столичные пробки так же совсем не прибавляют радостного настроя. И он всё еще не понимает, что происходит с Ануаром. Догадки можно пересчитать на пальцах, но одна, самая очевидная, выплывает на поверхность, когда он, спустя минуту молчания, спрашивает: — Что у тебя с Адилем? Наверное, на этот вопрос никогда не было так сложно ответить, как сейчас. «Что у тебя с Адилем?» — то, на что раньше можно было бы рассказать историю о походе в павлодарский клуб — один из немногих, прошу заметить — в котором Жалелов пьяный приглашает Ануара танцевать медленный танец, и боже упаси отказать такому обаятельному бритому наголо казаху в таком удовольствии. — Тут люди, ты в курсе? — Что? — громко спрашивает Адиль. — Я говорю, что тут люди, мы не можем танцевать. — так же громко объясняет ему парень, пытаясь перекричать звонкую музыку, пока они стоят на танцполе. — А давай ты будешь меньше пиздеть и просто потанцуешь со мной? — Ануару дико смешно с этого вызывающего поведения Жалелова, который мало того, что еле держит себя на ногах, так еще и предлагает проводить с ним какие-то манипуляции — даже пройтись до бара сейчас — уже достижение. Конечно, это вызывает улыбку и даже смех, на что недовольный кавалер пинает свою «даму» в плечо. — Чё ты, сука, ломаешься? Ануар не говорит ни слова — просто устраивает свои руки на Адиле так, как ему удобно, пытаясь помочь тому уловить ритм. И, чёрт возьми, как же сейчас плевать на все эти перешептывания вокруг — пока Жалелов засыпает на его плече, он готов вытерпеть всё, что угодно. «Что у тебя с Адилем?» — конечно, Найман помнит день, когда ему задали этот вопрос, и он рассказал, как любит подтрунивать того во время концертов. Кажется, в этот раз, проходя мимо, Ануар коснулся задницы Адиля не случайно, как могло показаться раньше. Последний же уже просто не может вести себя спокойно и продолжать петь: оборачивается, шипит, пытается незаметно для тысячной аудитории отмахнуться от парня рукой и, конечно же, старается противостоять возбуждению, которое вот-вот съест его с потрохами. Найман провоцирует его уже около десяти минут, но этого хватает, чтобы одними простыми касаниями и их личными жестами, вроде незначительного оттягивания щеки языком изнутри, заставить того потеть и психовать. Толпа восхищенно кричит, когда Скрип кое-как завершает песню, вновь оборачиваясь на виновника своего идиотского поведения. — Сука, ты сейчас уйдешь отсюда. — проговаривает Адиль, поднося микрофон к губам, и сверлит улыбающегося казаха взглядом, на что зал реагирует бурным смехом, но лишь эти двое понимают истинное значение этих слов. И никто больше не будет знать, о чём идет речь. «Что у тебя с Адилем?» — вопрос, на который можно ответить, рассказав при этом тысячу непримечательных собою историй, чтобы красочно заменить слово «хорошо», и даже это «хорошо» — слишком простой набор букв для описания всего, что у Ануара происходит с Адилем. — Всё хорошо. — Баймуратов отвечает тихо, даже не соизволив обернуться на Саяна, так же тупо пялясь в окно. И нет — в этих словах нет ни грамма того горящего взгляда и сияющей улыбки, за которыми следует череда пересказов, как раньше — только безразличие и желание скорее закончить разговор. То, что у него сейчас с Адилем, сложно описать одним словом: он всё реже ночует дома и пропадает целыми днями, хоть это и абсолютно нормальное для него явление. Но только дело в том, что Ануар знает, с кем Жалелов проводит время, и эта информация никак не даёт ему успокоиться, тем самым только разогревая интерес остальных. Никто, толком, не придает встречам Адиля с Кириллом особого значения, но внутри головы Наймана всё играет иными красками, и понять это — крайне сложная задача. Да и стоит ли пытаться разобраться во всём этом при том, что даже никаких настоящих и значительных доказательств о девчачьих теориях парня даже нет? В следующий раз Ануар открывает глаза, когда его слегка потряхивают за плечо. Он слабо моргает, выпрямляя спину, чтобы сесть ровно — как оказалось, он лежал на Трувере — а затем смотрит в окно — темнее, чем ожидалось, но сквозь ночные краски он сумел разглядеть очертания своего дома. — Ты спал, я решил тебя не будить. — объясняет Саян, пока расплачивается с таксистом, и Ануар не в силах возразить, ведь, кажется, он даже сумел немного выспаться за этот час, или сколько вообще прошло? Мысленно поблагодарив парня, Найман вышел вслед за ним из машины, пытаясь свести лопатки вместе и разогнать кровь по телу, чтобы скорее прийти в себя. Видимо, все, кто внутри, ждали слишком долго, если судить по смеху и музыке, что доносилась из приоткрытых окон. Да, остаток этого дня остается только пережить, переждать, перетерпеть и еще десяток слов в таком стиле, ведь клип на «Ламбаду» сам себя не заснимет. Войдя в дом, Ануар слегка зажмурился от этого неприятного, бьющего по ушам шума, постарался скорее разуться и снять дублёнку, а затем найти немного алкоголя, чтобы помочь себе расслабиться в этой вакханалии и быстрее дать себе работу, ведь ее для него приберегли, хотя казах был на сто процентов уверен, что и без него клип получится неподражаем — когда в кадре Адиль без майки, сложно остаться равнодушным, и ставка на восьмимартовских девушек оправдается. Баймуратов сразу выискивает в толпе Скрипа, и это оказывается проще, чем казалось изначально — тот стоит на столе, докуривая блант, при этом громко смеется и прижимает к себе девчонку из массовки. Ну, в целом, неплохая картина, осталось только выпить немного, чтобы не заострять на этой хуйне внимание. — Привет. Кажется, у Наймана очень плохо получается играть в дружелюбие, когда к нему подходит Кирилл с очень счастливой улыбкой на лице, ведь даже стакан в руке от этого сжимается крепче. — Вы давно начали? — казах делает деловой вид, наполняя сосуд коньяком, разбавив его колой. — Может, час назад, — неуверенно отвечает Ти, осматриваясь по сторонам. — Мы тут всё равно отсняли только малую часть, ждали вас. — Нас с Саяном? — удивляется он. — А нахуя вам Саян? Кирилл смеется в ответ так же, как и Ануар, только вот последний делает это через силу, затыкая рот глотком напитка после того, как кинул туда немного льда. Нервы начинают сдавать быстрее, а это только начало вечера, но присутствие Незборецкого уже начинает раздражать. — Нужно поторапливаться, потому что Скрип слишком налегает на бухло. Может, ты его как-нибудь… — Погоди, — перебивает его Ануар. — С чего ты решил, что я могу что-то сделать? Кирилл поджимает губы и непринужденно пожимает плечами, и Баймуратову недостаточно этого в качестве ответа на свой вопрос. Возможно, в чем-то Ти прав — стоило бы немного остудить Адиля, ведь пока еще рано сдавать позиции. Оставив Кирилла в одиночестве у стола, Ануар пробрался через людей к эпицентру событий — невероятному Скриптониту во плоти, вокруг которого уже роем вились девушки. — Привет, любовь моя. — сразу начинает тот и тянется к Найману, видимо, за поцелуем, когда тот подходит, но последний останавливает его, упираясь рукой в плечо. — Рановато ты сегодня. — тяжело выдыхает казах, прикидывая приблизительное состояние Адиля по его внешнему виду. — Без тебя было скучно, вот я и выпил чуть-чуть, — пытается оправдать себя Скрип и тянется рукой к чужому стакану. — Дай-ка мне немного. — Нет, тебе уже хватит, — Ануар старается вести себя спокойно, хоть и выходит это с трудом при таком количестве людей. — И я уверен, что тебе было весело, но давай сейчас ты примешь душ, а потом мы закончим съемки и ты ляжешь спать, хорошо? — А ты пойдешь со мной? — шепчет Адиль, утыкаясь лицом в чужое плечо, и Баймуратову ещё сложнее вести себя серьезно. — Куда? — В душ, — Жалелов проводит сухими губами по чужой шее и останавливается у уха, всё так же нашептывая. — Пойдем со мной в душ. Внутри всё дрожит от этого шепота, которого так давно не хватало, и чувство такое, будто Адиля не было рядом несколько месяцев. Ануар делает три больших глотка из своего стакана и даже жмурится из-за этого, а после ставит его на ближайшую твёрдую поверхность и как бы показательно приобнимает Скрипа так, чтобы создавалось впечатление того, что он помогает ему добраться до уборной. В принципе, план сработал, ведь почти никто не заметил в этом ничего противоестественного, но как только дверь в ванную комнату закрывается на замок с внутренней стороны, Найман жадно впивается губами в чужие. Чёрт, да от одного только поцелуя сносит крышу, и Ануару даже не нужно ничего снимать с него — Адиль уже без верха, плотно прижимает его к стене, при том, что они даже не добрались до душевой кабинки. Тот отстраняется, от чего Баймуратов рефлекторно тянется вперед, желая получить еще, но вместо этого награждается покусываниями в шею и теплыми касаниями пальцев под футболкой. Хочется шептать о том, как Ануар скучал по Адилю всё это время, но в голову нещадно бьёт понимание причины, из-за которой ему приходилось засыпать одному по ночам. Лишь от одной мысли о Кирилле каждый поцелуй становится противен и хочется поскорее отвертеться от этих раздевающих рук. Да, сейчас есть возможность восполнить эту избыток чувств, но нужно ли это при таком раскладе? — Адиль, — пытается привести дыхание в норму Ануар и придерживает парня руками. — Стой, подожди. — Что такое? — невнятно отвечает тот, отстранясь. — Хочешь быть сверху? Только давай сначала в душ зайдем. Он хватает Наймана за руку и тащит ближе к кабинке, но Ануар стоит на ногах увереннее, поэтому в силах остановиться, пока еще есть время. — Нет, сейчас не… Не самый удачный момент, — казах понимает, что это совсем не аргумент, но он не мог совсем ничего не ответить. Помогая Адилю, который все еще не очень понимает, что происходит, забраться в душ, он также помогает ему снять одежду и включает воду. — Ты пьяный и у нас съёмки, и… Блять, просто не сейчас. Жалелов размякает, словно печенье в кружке чая, когда на него капает горячая вода. Сейчас им слишком легко управлять, но Ануар этим не воспользовался, хотя так сильно хотел это сделать, но паранойя взяла верх раньше, чем всё могло произойти. — Ну и пиздуй отсюда. — выпаливает Скрип, но Наймана это совсем не задевает, как и всё, что Адиль говорит под градусом. Хотя когда он говорил о Незборецком, то всё воспринималось всерьез. Через минуту Ануар уже ведет себя так, будто ничего не случилось, когда возвращается в место главных событий и спокойно общается с ребятами. В какой-то момент, он абсолютно забил на личные убеждения и стал помогать Кириллу — сначала словами, а после появлялся с ним в одном кадре в обнимку. Спустя еще минут десять, Найман смог расслабиться и влиться в эту атмосферу тусовки, которая так нужна для клипа, даже иногда смеялся с шуток Ти, что вбрасывались по случаю и без, явно чтобы хоть как-то подняться в глазах казаха. Это, к слову, получилось. Точнее, получалось, пока Скриптонит не вышел из ванной, обратив на себя всеобщее внимание. По его лицу было видно, что ему явно полегчало, но стоило ему заговорить, как все сразу понимали, что от алкоголя за такое короткое время полностью не избавиться. С Ануаром же они общаются так, будто никто никого не зажимал в уборной, хотя где-то внутри это немного задевало Наймана, но он старался не подавать виду, ведь сам осознанно от всего отказался. Парни просто наслаждаются охуенной атмосферой вокруг: они танцуют и делают то, что хочется, и выглядит это непринужденно, будто все забыли, что вообще снимают клип, а не просто собрались оторваться без повода. К счастью, где-то через час кадров вполне достаточно, но не все хотели останавливаться — Адиль вновь на столе, но теперь около него трётся Кирилл. Парень сначала стоит лицом к Жалелову, а после, дабы вызвать побольше криков женской половины толпы, жмётся к казаху спиной, а тот и не против — прижимает его руками к себе ещё плотнее, довольно скалясь. Кто из них понимает, что они делают, оставалось только догадываться, но Ануару совсем не хочется размышлять на эту тему — это было последней каплей. Он пожалел, что вообще оказался здесь, и былое спокойствие исчезло, заменившись гневом. Не выдержав, он разворачивается к выходу на задний двор и быстро оказывается на улице, уже упираясь руками в ограждение, и если бы он сейчас себя не держал, то ноги точно подкосились, и Найман бы уже беспомощно сидел на земле. Чёрт, руки снова дрожат, и это сильнее вгоняет в панику. Всё внутри слишком противоречит, и чувства невозможно описать одним предложением, потому что Ануар твердит всем, что не ревнует, но сейчас он признался сам себе в том, что его разрывает на части от злости и ревности. Ему непонятно, почему он позволил себе так вести себя в такой ситуации, но больше ему не понятно, почему Адиль так себя ведет. Возможно, проще было бы оставаться в неведенье и лишь догадываться о том, как Кирилл общается со Скрипом, да и в конце концов, можно всё спихнуть на алкоголь. Точнее, можно было бы, если бы Незборецкий выпил хоть грамм, а затем залез на этот блядский стол. Да, со многими бывает — эйфория, никак иначе. И Ануару больше нечем откупиться от всего, что он слышал и видел за это время, потому что всё смешалось в одну точку, а эти тупые танцы на столе позволили ей стать взрывом. — Ты в порядке? До боли знакомый голос. Голос, который поддерживает Баймуратова уже как пять лет в самые трудные моменты, но сейчас он режет сильнее ножа, когда слышится за спиной. — Ануар? Найману не хочется слышать его хотя бы сейчас. Уж точно не сейчас. — У тебя всё хорошо? — Адиль касается рукой чужой талии сзади, но этим лишь сильнее провоцирует. Ануар разворачивается и наугад ударяет того лицо, а затем хватается за костяшки, болезненно шипя. Это было сильнее, чем хотелось. Да, именно хотелось. — Ты охуел?! — кричит Жалелов громко, пиная казаха в грудь. — Ты, блять, больной что ли? Что с тобой не так? — Отъебись от меня! — сначала так же кричит он, но затем переходит на более тихий тон. — Пожалуйста, Адиль, оставь меня. — Ты, блять, совсем ебанулся? — Жалелов держится за разбитую скулу, иногда поглядывая на окровавленные пальцы. — Ты ведешь себя странно. — Я веду себя странно? Это я веду себя странно? — Ну не я же, блять, выбегаю из дома при всех, как в дешевых драмах. — Ну так не я же чуть ли не трахаю на столе Незборецкого, будто он — моя шлюха. — Тебе как тёлке нужно всё время говорить, что я люблю только тебя? — Адиль говорит это жёстче, чем нужно. — Ты и не заметил, как перестал это говорить, — Ануару так не хочется кричать, но с каждой секундой это удается всё сложнее. — Да если бы у меня не было повода, то мы бы сейчас об этом не говорили. — Назови мне хотя бы одну причину, по которой мы с тобой это сейчас обсуждаем. — Я знаю, что ты трахнул его, Адиль, — чуть-ли не рычит Найман. — Я знаю, что ты трахнул его той ночью, когда поехал на концерт, потому что тебе так захотелось. Жалелов замолкает, ведь ему совсем нечего ответить. Он стоит, глупо пялясь в стеклянные глаза напротив, и нервно сглатывает ком в горле, когда он начинает душить его. — Я слишком хорошо знаю тебя, ублюдка, — продолжает Ануар, стоя слишком близко к Скрипу. — И я знаю, что это было не на один раз. На улице вдруг становится слишком тихо, и эта тишина давит со всех сторон. Воздух пропитан злостью, обидой и разочарованием, и вряд ли что-то способно это изменить, ведь ни Адиль, ни Ануар не говорят больше ни слова — только стоят и смотрят друг другу в глаза. В хорошей истории прямо сейчас Жалелов должен наклониться и поцеловать парня, ласково придерживая его лицо, но, а тот, в свою очередь, поддастся его настойчивости и всё простит. Но это — другая история с совсем другим концом, поэтому Адиль молча разворачивается и уходит в дом, оставляя Ануара с пустотой внутри смотреть тому вслед. — Ну и пиздуй отсюда. — выпаливает Найман, но Скрипа это совсем не задевает, потому что он просто этого не слышит.