Временное увлечение

Этот вечер слегка отличается от предыдущих пьянок без повода, так как сегодня торжественно принимается в семью уже насильно ужратый Кирилл Незборецкий, которого спаивают окружающие его казахи. Он на их территории и ничего поделать не может, и, тем более, ему необходимо произвести на ребят правильное впечатление выносливого коллеги. Стаканы звонко шумят, смешиваясь с приглушенной музыкой, невнятными разговорами и глупым смехом. Из чужих в доме только девушки, привезенные с собой после недолгой посиделки в клубе, поэтому парни не ощущают лишнего смущения, а со временем и Кирилл тоже. Адиль весь вечер окучивает его и дает понять, что рад тому, что теперь имеет возможность продолжать общение, а так же явно гордится тем, что посопутствовал его становлению в Газгольдере, как нового артиста. Ануар же заставляет себя выпить больше, чем обычно, чтобы просто, блять, не замечать этой раздражающей руки Жалелова на спинке дивана у головы Кирилла, говорит меньше остальных, а чуть позже и вовсе пропадает из поля зрения. Тупые шутки Адиля и правда кажутся куда смешнее, если перед этим заменить воду на то, что Кириллу подсунули, поэтому он хохочет, пока новый глоток из стакана не ударяет ему в голову. — Где у вас уборная? — едва выдавливает он из себя, оборачиваясь к Жалелову, чуть ли не стыкаясь с ним носами, но он вовремя находит баланс и отодвигается чуть дальше. Адиль не успевает раздуплиться, на несколько секунд даже теряется в собственном доме, забывает о вопросе, а затем, словно по щелчку, тычет пальцем в сторону коридора. Он явно хотел что-то сказать, но посторонние шумы, да и состояние тоже, не позволяли этого сделать более-менее адекватно, поэтому Жалелов просто указал направление рукой. Ждать долго не пришлось, и Кирилл сразу встал с дивана, доковылял до уборной, попутно придерживаясь за стены. Первое, о чем он позаботился — это закрыть дверь на замок. Дальше ноги донесли его до унитаза, где он вяло опустился на колени, и в глазах Кирилла даже неприятно потускнело, когда он начал блевать. Перед глазами всё поплыло и на каждом новом вдохе пробивался дрожащий голос. Незборецкий уткнулся локтями в стульчак и закрыл глаза, подперев лоб руками, и, блять, понял, что такого с ним не было уже очень давно. Ему даже стало как-то стыдно за то, что сейчас он сидит в чужой уборной и блюет, как школьник на вписке, но это чувство задержалось не на долго. Хотя, всё-таки, парню крайне не хотелось афишировать произошедшее перед всеми. Он чуть-ли не засыпает в таком положении, но, сумев подняться, еще несколько минут стоит перед зеркалом, придерживаясь за раковину. Он умывается три раза, будто это сделает его бодрее, живее, радостнее, но нет, это нихуя не помогает, поэтому Кирилл выходит обратно в коридор. Буркнув что-то о том, что он хочет на улицу, на что все просто кивают и продолжают общаться, Ти надевает свою куртку и выходит на крыльцо в небрежно обутых кроссовках, оставив пятки открытыми. У ограждения, как не удивительно, стоит Ануар и, блять, даже как-то эстетично курит при этом тёмном освещении и ласкающей слух тишине — её то как раз и не хватало весь вечер. Он оборачивается на секунду, а признав в силуэте Кирилла, снова отворачивается. — Можно я постою тут? — пытается осторожно начать Незборецкий, подходя к Ануару и упираясь руками в ограждение так же, как и он. — Можешь и не спрашивать. — незамедлительно прилетает в ответ, после чего казах кладет сигарету и зажигалку возле руки Кирилла. — Спасибо. Почему-то мыслей, о чем можно поговорить, у Ти совсем не было, поэтому он послушно прикуривает предложенную сигарету и решает, что ему лучше ничего не скрывать. Ануар выглядит как тот, кому можно доверять, а учитывая то, что Кирилла уже «приняли в семью», то утаивать что-то вряд ли есть смысл. Из-за излишней молчаливости, Баймуратов вызвал в Ти некий интерес, и Кирилл даже не знал, с чего начать и что спросить. Понаблюдав некоторое время за ним и Адилем, сложно не заметить эти двусмысленные взгляды и личные фразы. Даже не смотря на то, что почти весь вечер Жалелов провел возле Кирилла, и это не могло не нравится, ведь ему крайне приятно внимание с его стороны, Скрип все равно перекидывался с Ануаром какими-то даже семейными, как могло показаться, фразочками. — Чё, блевал, да? — Кирилла выбивают из собственных мыслей и быстро раскусывают, при этом еще и выдавливают смешок, и парень повержено опускает голову. — Это так заметно? — Ты бледный и вялый, — продолжает Ануар, выдыхая дым. — Много выпил? — Не знаю, я правда не считал, кажется, Адиль подливал, когда я отворачивался. — признается Кирилл и смотрит на Наймана, чтобы просечь его реакцию. — Лучше не спускай с него глаз, он, блять, иногда слишком увлекается. Незборецкому кажется, что в этих словах прячется куда больше, чем есть на поверхности. А может, это просто все ещё гадкий отголосок алкоголя пытается править в его светлой голове. — В каком плане? — неожиданно сам для себя спрашивает Ти. — В любом, — серьезно отвечает Ануар и отворачивается. — Я слишком хорошо его знаю. Если он чем-то загорается, то пытается идти до конца. И это не всегда помогает ему, к сожалению. На секунду Ти кажется, будто парень говорит о чём-то конкретном, но язык просто не поворачивается это спросить. Блять, кажется, он действительно знает Адиля лучше остальных, и искушение узнать больше так и сжирает изнутри, противиться этому практически невозможно. — Он всегда такой? — в очередной раз добавляет Кирилл. — Какой? — Прямолинейный, — поясняет он. — Это ведь не алкоголь на него так действует. Ануар рассматривает догорающую сигарету, когда уже готов ответить, но вдруг резко затыкается. Этот неподдельный интерес со стороны Кирилла абсолютно выбил из привычного ритма. — Он что, трахнул тебя, что ты так интересуешься? — со смехом задается вопросом Баймуратов и переводит взгляд на Ти. Изначально, вопрос являлся риторическим и был задан в шутку, но как только он замечает, как губы Кирилла подрагивают в поиске правильного ответа, как кадык поднимается и опускается, нервно сглатывая тугой ком, а грудь наполняется воздухом, вздымаясь выше, улыбка с лица казаха исчезает. Что бы сейчас ему не сказали, Ануар словил себя на мысли, что знает ответ на свой же вопрос, с легкостью читая всё по чужим глазам. Ти принимает правильную, как ему кажется, тактику — тихо посмеивается в ответ. Хотя это, скорее, подставляет его, нежели спасает. И нет, Ануар не ревнует — он просто не умеет. Всю неловкость тут же, будто с ноги, сносит вышедший к парням виновник этой тишины. Адиль придерживает себя за стену, а затем, закрыв дверь, подходит ближе, приобнимая Кирилла и Ануара за плечи. — О чём пиздите, девчонки? — пьяно улыбается он, заражает такой же улыбкой и Незборецкого, но на Наймана это не действует. Как, в принципе, и никогда до этого. — О тебе, — признается Ануар, не сводя взгляда с Кирилла. — Ты же у нас такой замечательный. — Нет, есть человек, куда круче, чем я, — перебивает его Жалелов, убирая руку с плеча Наймана. Теперь он придерживает только Ти. — Жаль, что ты не поехал тогда со мной — этот малый разносил зал пизже нас всех. Кирилл старается скрыть довольную улыбку, ведь понимает, что даже не смотря на то, что это сказано под градусом, Адиль всё равно так думает, потому что сказал это за один вечер точно раз десять. Он немного наклоняется и целует Незборецкого в макушку, подобно тому, как сделал это тем самым вечером, и парня даже накрывает небольшой волной ностальгии по тем ощущениям. Ануар же стоит молча, не выражая никаких эмоций. Если бы он ревновал Адиля к каждой девушке, которая хочет сделать с ним фото, к каждому человеку, которого Скрип хвалит, с которым пьёт и просто хорошо проводит время, то их отношения бы даже не имели никакого права на существование. Если Баймуратов ревнует, то только имея реальное основание — ну он же, в конце концов, не типичная шкура, которая не спускает своего парня с короткой цепи. Ануар знает Адиля, как облупленного, но он еще ни разу не видел его темные глаза такими сверкающими возле кого-либо, даже когда он пьяный. Еще немного, и его стошнит от этого всего. Найман молча тушит сигарету о железный забор и выбрасывает ее куда-то во двор, а после так же, без лишних слов, возвращается в дом, оставляя этих двоих говорить о том, о чем только их души пожелают — что угодно, лишь бы этого не видеть лишь бы не мешать. Трезвеет он, на удивление, быстро, что только ухудшает весь фон, когда Адиль возвращается с Кириллом в дом минут через десять. Пока Ючи пытается объяснить Баймуратову разницу между чашкой и кружкой, тот на отъебись стучит по его плечу, норовя скорее исчезнуть из этой душной гостиной, и берет сидящую рядом девушку за руку. Поднявшись с дивана, он ведет шатенку к лестнице наверх. — Ты какой-то напряженный. — подмечает она, когда через несколько минут уже сидит в комнате парня на его коленях к нему лицом. Плавно водя руками вдоль его плечей, она всматривается в затуманенные глаза, явно пытаясь что-то в них выискать, но ответа на ее недо-вопрос не поступает. Ануар не хочет ничего пояснять и просто затыкает ее рот поцелуем — таким сухим и наигранным, от которого хочется отвертеться. Следующие полчаса все такие из себя наигранные, что необходимо скорее уснуть и забыть о них, что казах и старается сделать, пока девушка собирает свои вещи. Есть ли смысл возвращаться в гостиную? Вряд ли — ничего нового он там точно не увидит, разве что только испортит себе настроение еще сильнее. И нет, Кирилл в этом совсем не виноват, да и Адиль тоже. Почему-то проблему Ануар ищет именно в себе.

***

— Ты понял разницу? — хватает Баймуратова за плечи Юра, пока тот стоит у плиты и жарит себе омлет. В голове сотни тысяч предположений, в чем же, сука, нужно было уловить эту разницу, о которой Ючи заговорил. — Что? — Разницу между чашкой и кружкой. — добавляет ясности тот и опирается о столешницу рядом. — Тебе поговорить больше не о чем? — Ануар пытается не язвить, но это не получается, и он осыпает лицо друга недовольным взглядом. — Пытаюсь подвести разговор к тому моменту, когда ты так показательно съебался ото всех, захватив с собой Вику. «Так её звали Вика?» — Мне нельзя никого водить к себе? — более спокойно продолжает парень, переворачивая блюдо лопаткой. — Я сам буду решать, кого мне трахать, окей? На самом деле, это не такое уж и необычное явление — Адиль водит девушек чаще, нежели Ануар, но никто всё равно и лишнего слова на эту тему не вставит, потому что у них такая договоренность — стабильно позволять представительницам женского пола из узких кругов убеждаться в том, что они все ещё интересны этим двоим. Молча дожарив свой завтрак, Баймуратов поедает омлет и прикрывает лицо большой кружкой горячего чая, а Юра больше не донимает его своими вопросами — просто молча сидит на диване, уткнувшись в телефон. Ануар настойчиво пытается отвлечься хотя бы на минуту от того, что он слышал и видел вчера вечером, запретить доступ навязчивым мыслям в свою голову с самого утра, но когда на кухне появляется Адиль, то весь продуманный до мелочей план рушится. — Доброе утро. — мурчит он и тянется к парню за поцелуем, но тот специально делает глоток чая. — Нет настроения? Выпил лишнего вчера? — Лучше расскажи про свой вечер. — Мы же провели его вместе, — недоумевает он. — Какой смысл про него рассказывать? — Не знаю, мы провели его по-разному, Адиль, — Ануар ставит кружку рядом и складывает руки на столе. — Я хотя бы, блять, не клеился к Кириллу. — Ревнуешь, я вижу. — конечно, это слишком очевидное заявление, но Скрипу больше нечего противопоставить. — Хотя бы не при мне, окей? Я не буду это долго терпеть. Серьезный тон Наймана совсем ему не нравится, и Адиль недовольно мычит себе под нос, а затем еще раз проворачивает попытку поцеловать его. На этот раз даже не получает отказ — Ануар сам тянется вперед и нагло прикусывает чужую губу. — Это ведь не в серьез, — еще раз пытается убедить того Адиль, отстранившись. — Ты ведь понимаешь это? — Конечно, — тихо шепчет казах в ответ. — А теперь пиздуй работать. Жалелов озаряется довольной и облегченной улыбкой, а после оставляет Ануара одного в окружении грязной посуды и работающей вытяжки. Конечно, он всё понимает. Понимает, что его и Адиля связывают годы совместной взаимопомощи и поддержки, пьянки до беспамятства, прогулки по грязным улицам и сладкие-сладкие поцелуи в шею, кончик носа и в разбитые костяшки на руках. Они связаны бессонными ночами в домашней студии, вкусным кофе с двумя ложками сахара в постель, горячим сексом в душе, долгими переездами между городами и странами, громкими, оглушающими концертами, а потом приятной и мягкой кроватью в совместном номере отеля. Связаны обидами, пикантными прощениями, пронзительным смехом и идиотскими, поистине идиотскими фотографиями. Конечно, Ануар всё понимает, и даже, возможно, раньше самого Адиля — Скрип влюбился в этого светловолосого мальчика по уши, как школьник, и нет ничего сложнее, чем осознание этого.