Sic fata voluerunt

      Почти весь день напролет лил дождь, такой сильный, что невозможно было разглядеть за ним хоть что-нибудь. София любила дождь, но сегодня не очень хотелось из-за него оставаться дома. Однако нормальный здравомыслящий человек не рискнул бы выйти наружу. Так девушка и решила поступить, хотя сокрушалась из-за того, что не сможет прогуляться с Чондэ. Конечно, она не заставила бы его вылезать из дома в такой ливень, не дай Бог он простудится!       Она плюхнулась на кровать и принялась просматривать новости в телефоне. Девушка уже успела проверить каждую соцсеть, но сообщения от Чондэ нигде не было. Значит, он ещё спал после работы.       Именно в этот момент раздался звонок в дверь. Она очень удивилась и уже успела обрадоваться, думая, что это Чондэ решил устроить ей сюрприз. Она подбежала к двери, но все-таки посмотрела в глазок. Оказалось, это все же был не Чондэ.       — Гюн? — распахнув дверь, воскликнула она. — Ты чего?       Парень, почти насквозь промокший, дрожал, но продолжал улыбаться. Девушка быстро затолкала его домой, увидев у него в руках зонт — видимо, в такой ливень он слабо помог.       — Подумал, что ты сидишь тут, скучаешь, вот и решил навестить.       — Им Чангюн.       — Да я был в городе, выехал ещё утром, тогда ведь слегка только моросило. Ну, я со всем разобрался, всё купил, а тут как зарядило. Я был не так далеко от твоего дома, а к себе ехать было бы как-то грустно. Вот и заскочил. Не против?       — Нет, конечно! Глупый вопрос. Но ты, конечно, внезапный, Дэнни. Так, погоди-ка, — осмотрев парня, девушка не могла оставить его в таком виде и дальше мокнуть и мерзнуть, а поэтому побежала к шкафу в поисках подходящей одежды.       Она нашла у себя кое-какие домашние штаны, которые были достаточно длинными для того, чтобы были в пору Чангюну, и толстовку. Взяв нужное, она вернулась к парню и, кинув ему его новый аутфит, заставила пройти в ванную под горячий душ и переодеться.       Тот улыбнулся и тихонько поблагодарил, скрывшись за дверью. София же быстро поставила чайник, чтобы сделать кофе.       Когда Чангюн вышел из ванной, на столе уже дымились две кружки. Он так часто бывал в доме подруги, что кружка у него была своя — с туканом. Логика девушки была такова: "Дэнни, смотри, у вас носы похожи! Всё, это твоя теперь."       Парень издал тихий смешок, вспомнив этот момент и снова умилившись. Девушка заметила, как на его щеках заиграли ямочки, и, кажется, догадалась о причине его улыбки. Она сама ещё раз взглянула на тукана и подумала, что выбор она сделала единственно верный.       — Спасибо, — мягким голосом сказал он.       — Было бы за что.       — У вас всё хорошо? — внезапно спросил Гюн.       — Да, конечно, — немного смутившись, ответила она. — С чего вдруг такой вопрос?       — Просто осведомляюсь. Ну, знаешь, вспоминая предыдущий опыт, слегка опасаюсь. Я всегда настороже. Ладно, извини.       — Я понимаю, — как будто виновато сказала она. — Но у нас действительно всё хорошо, Гюн. Ты можешь не волноваться за меня. Но я ценю твою заботу, ты и сам знаешь, — улыбнулась девушка.       Чангюн впился пальцами в кружку, которая всё ещё была горячей и обжигала, но он не чувствовал этого. Все чувства сейчас были притуплены, кроме одного.       — Дэнни, а у тебя всё хорошо? А то ты что-то о себе ничего не рассказываешь, а я даже не знаю, что у тебя творится, — аккуратно сказала она.       — Да, вполне, — ослабив хватку, ответил Гюн. — Я как раз недавно с работы уволился. Нашел другую наконец.       Чангюн какое-то время работал в своём университете, составляя расписания пар, помогая преподавателям, штудируя новый материал для лекций, но жутко от этого уставал.       — Я так рада! А куда ты устроился?       — Пошел почти по твоим стопам. Нуна, перед тобой преподаватель английского, — разведя руки в стороны, сказал он торжественно. — Помнишь, я тебе как-то рассказывал об одних онлайн-курсах? Ну, я решил подать заявку, и они меня приняли!       — А я не удивлена, Дэниэл. С твоими знаниями они тебя с руками и ногами должны были оторвать, — засмеялась девушка. — Я правда очень рада. Теперь ты хотя бы не будешь так уставать, да и английский — это твой второй родной язык, можно сказать.       — Придется подстраиваться под знания каждого ученика, составлять планы уроков... Но ты права, это гораздо лучше, чем быть на побегушках у преподов. Тут я могу сидеть дома у компа хоть в пижамных штанах, и кто мне что скажет? — улыбнулся парень, чувствуя, как постепенно настроение улучшается. А что ему ещё надо? Она улыбается, она его слушает, радуется за него.       — Хотела бы я работать в пижаме, но меня не поймут, — хихикнула София.       Едва дождь стал идти помельче, Чангюн собрался уходить. София всячески уговаривала его ещё посидеть, но он почти вскочил с места и начал собираться. Вещи его как раз успели высохнуть, так что он решил, что задерживаться нет смысла. Девушка лишь вздохнула и согласилась.       — Я всё равно думаю, что дождь ещё может полить с новой силой, — стоя за дверью в ванной, сказала девушка, прислонившись.       — Я успею проскочить, — ответил парень.       — Да ладно тебе, Чангюн, просто останься у меня, как будто в первый раз.       — Не могу.       — Если ты вдруг переживаешь из-за Чондэ, то не стоит.       Если бы девушка не услышала, как открылась щеколда, то Чангюн с легкостью бы ударил её дверью. Он высунулся в проем, еще не надев верх, и пристально посмотрел в глаза Софии.       — Я из-за себя переживаю. Как ты понять не можешь? — почти прошипел Гюн. В его голосе слышались отчаяние и боль.       — Послушай, Чангюн...       — Нет, ты послушай, — перебил он. Их лица находились слишком близко друг от друга, но София всё равно не могла отойти. — Я знаю, что ты всё время относилась ко мне как к брату, и я ни на что не претендовал. Я только надеялся, что, может быть, однажды ты увидишь во мне не просто мальчика, не просто друга, а мужчину. Но этого так и не случилось. Ты не представляешь, как хреново я себя чувствовал в последнее время. Я знаю, что я эгоист, знаю, что не должен так думать, но я не могу иначе к тебе относиться. И самое хреновое то, что мне не к чему придраться в твоём Чондэ. И я вижу, как ты на него смотришь — так, как я мечтал, чтобы ты смотрела на меня, — он говорил сбивчиво, еле успевая набрать воздух в легкие, так что сейчас дышал так, словно пробежал вокруг дома.       София всё ещё стояла неподвижно и не отрывала взгляда от Гюна. В глазах стояли слёзы, которые вот-вот скатятся по щекам.       Неужели она правда не замечала, не догадывалась? Неужели за годы их дружбы она даже не допускала мысль о том, что Чангюн может быть для неё чем-то большим? И ни разу не подозревала о его чувствах? Насколько же нужно было быть слепой?       — Гюн... — Едва она вымолвила его имя, слезы хлынули из глаз, и она не смогла больше говорить.       Она сама не была уверена, почему плачет. То ли она жалела Чангюна, то ли себя, то ли их дружбу. А может, жалела она о том, что, скажи ей о своих чувствах Дэнни ещё годик назад, они могли бы быть вместе? Возможно, если бы она знала, она разглядела бы в нём мужчину. Но разве можно было так думать сейчас? Когда она уже нашла человека, который излечил её разбитое сердце и стал её родственной душой.       Она запуталась. Мысли роились, не давая зацепиться толком хотя бы за одну из них.       — Зря я это тебе сказал, — сказал Гюн, закрыв дверь.       Теперь единственным его желанием было поскорее собраться и быть как можно дальше от Софии. Каким же мучением было находиться рядом с ней и её парнем, но сейчас... Даже сравнить нельзя. Боль была в разы сильнее. Ведь теперь она знала.       — Спасибо ещё раз, — бросил он напоследок, выбегая в подъезд.       Девушка инстинктивно подбежала к двери, которая только что захлопнулась, сама не ведая, зачем. Она держалась за ручку и стояла в оцепенении, чувствуя, как слезы всё ещё медленно катятся по щекам.       Как же нелепо. Как же всё это глупо и неправильно. И почему это произошло с ней? Ещё утром всё казалось таким простым и замечательным, а сейчас всё было сложнее некуда. Мысли и чувства смешались, не давая понять, что она испытывает.       — Как можно быть такой тупой? — схватившись за голову, проскулила она.       Не замечая, как, девушка оказалась на полу, сидя у двери. Она чувствовала себя совсем одинокой. Словно ребенок, которого забыли в огромном парке. Она всё плакала, а никто так и не шёл к ней на помощь. Она заблудилась, и никто не спешил вывести её из этого лабиринта.       София уже и не знала, хочет ли она, заслуживает ли она, чтобы кто-то пришел ей на помощь. В своих глазах она была полнейшей сукой. Дурой, до того зацикленной на себе, что не заметила того, что было всё время под носом.       Уведомление на телефоне вырвало её из паутины мыслей. Честно говоря, ей сейчас было всё равно, кто это — даже если это был Чондэ. Она хотела спрятаться от всех, забиться в угол и так и сидеть. Да. Именно это она и заслуживает.       — Привет, ангел.       Да какой же она ангел после этого?       — Привет, Дэ. Выспался?       — Что случилось?       София удивленно осмотрелась — неужто в квартире камеры наблюдения? Иначе как он это узнал? Да быть такого не может. Однако ответ на её вопрос пришел в ту же секунду.       — Ты не зовешь меня "Дэ". Последний раз ты ко мне так обратилась, когда у тебя было плохое настроение. Что случилось?       Как он смог так просто её раскусить? Она даже сама этого не замечала, а он запомнил и увидел связь. Господи, ну почему он такой? Она ещё больше убедилась в том, что не заслуживает такого, как он.       — Всё в порядке, честно.       — Я сейчас приеду.       Она судорожно схватилась за телефон и хотела сказать, чтобы он оставался дома. Во-первых, на улице дождь, во-вторых, она не хочет, чтобы он видел её в таком состоянии, в-третьих, сообщать про Чангюна ей было неловко.       — И не надо меня отговаривать.       Девушка подскочила с пола и побежала в ванную, чтобы посмотреть, на что она стала похожа. Опухшие красные глаза, ну здорово. Она умылась холодной водой несколько раз, надеясь, что с её помощью будет выглядеть бодрее. Не слишком помогло. Тогда она решила нанести немного bb-крема, чтобы выровнять тон кожи и выглядеть живее.       Едва она закончила, раздался звонок в дверь. София пару раз глубоко вдохнула, затем впустила Чондэ внутрь. Мужчина сразу заключил её в объятия. Она ощутила то тепло, в котором так нуждалась, и чуть не заплакала снова, но на этот раз от счастья.       Чондэ медленно отстранился и посмотрел ей в глаза.       — А теперь я сделаю тебе какао, и ты мне расскажешь, почему ты плакала, идёт?       Уже через несколько минут оба сидели в спальне; София — с какао, Чондэ — с кофе. Девушка с опущенным взглядом пила какао и не знала, как начать разговор. Ей очень не хотелось говорить о Чангюне. А вообще как он там? Что сейчас делает? И как снова наладить с ним отношения?       — Либо я настолько вкусно делаю какао, что от него не оторваться, либо ты не собираешься мне ничего рассказывать, — улыбнулся Ким. — Я не давлю, но, может, тебе станет легче, если выговоришься.       — Дело в Дэнни, — неуверенно ответила она.       — Он признался тебе?       — Как ты это понял? — удивилась девушка.       — Не так сложно догадаться. Ещё с нашей первой встречи я понял. У него всё было на лице написано.       — То есть все вокруг это заметили, кроме меня, — пробубнила София. — Чувствую себя ещё тупее.       — Может, ты ещё не настолько наблюдательна. Не переживай, научишься, — ободряюще сказал он. — Как сейчас Чангюн?       — Если б я знала. Он ушел, а я так и не знала, что ему ответить. Ну что можно в такой ситуации ответить, Чондэ? — Девушка придвинулась к нему, умоляюще глядя в глаза.       — Никто не знает, что нужно ответить, тут нет правильного варианта, — приобнимая её за плечи, ответил он. — Сама-то ты что думаешь? Хочешь возобновить с ним общение?       — Ты какой-то странный. Мне мой лучший друг признался в чувствах, а ты спрашиваешь, собираюсь ли я с ним дальше общаться.       — А что, мне тебя дома запереть и запретить с ним видеться? Он все-таки твой лучший друг, да и других друзей я пока не наблюдал. Не могу же я тебя лишить его.       — Ты действительно очень странный, — наконец улыбнулась девушка. — Но это и хорошо. Пока не знаю, что делать, но я не хочу терять Гюна. Хотя я не в праве заставлять его видеться со мной, если ему это будет в тягость. Но он мне как младший брат, не могу же я потерять свою семью.       — Тогда остается ждать. Если он не объявится, тогда сама начни разговор. Так или иначе вам нужно всё прояснить. Надеюсь, ты не уйдешь к нему, — засмеялся мужчина. — Ладно, это было некрасиво.       — Да иди ты, — стукнув его по груди, сказала София. — Я тебя люблю.       — Знаю. — На лице тут же появилась кошачья ухмылка. — И я тебя люблю.       Он нежно коснулся рукой её лица и втянул девушку в поцелуй. Она прижалась к нему, обвивая руками шею, и смаковала его губы. Время остановилось. Сейчас для неё существовал только Чондэ. Тот, кто понимал её лучше всех; тот, кто всегда выслушивал её и мог дать совет, в котором она нуждалась; тот, кто заставлял её сердце биться чаще.       — Останься со мной.       Чондэ обнял девушку со спины, словно защищая её от всего и всех. Она почувствовала себя самой счастливой на свете и не могла перестать улыбаться, сжимая его руки своими. София знала, что несмотря на сумбур этого дня, она будет спать спокойно.

***

      — А вот и Чжису! — радостно воскликнул мужчина, раскрывая объятия для дочери, которая бежала навстречу так быстро, как могла.       Она обняла папу маленькими ручками, утыкаясь лицом в свитер. Ким поднял дочь на руки, покружив в воздухе, отчего та начала радостно смеяться — она это просто обожала.       — Я скучала! — сказала малышка.       — Папа тоже по тебе скучал, Чжису! Ты с каждым разом всё четче говоришь, какая же ты умница.       — Бабушка научила, — гордо сказала она.       — Она всё схватывает на лету. Такими темпами скоро алфавит выучит и читать начнет, — подтвердила бабушка.       — Не тяжело с ней?       — Я тебе столько раз уже говорила — нет. Мы только рады, когда Чжису гостит у нас. К тому же, ей тоже полезно порезвиться на свежем воздухе, а у нас ведь дворик. Да и БонБон рад, что у него есть компания.       — Да, я люблю БонБона! — радостно отозвалась девочка, которая половину времени проводила с псом. — А нам нельзя собачку?       — Милая, пока нет. Ведь за ней нужно следить, уделять внимание, кормить, выгуливать, убирать за ней, воспитывать...       — Я буду! — заверила его девочка.       — Давай ты немного подрастешь, и тогда мы ещё раз обсудим, хорошо?       — Ну, ладно, — надув губки, ответила она.       Чондэ ещё раз крепко обнял малышку, целуя её розовые щечки, и Чжису залилась смехом, хватаясь ручками за плечи папы.       Ким думал, как же сильно он любит свою дочь и как сильно он боится сказать об этом Софии.