The right way

      — С ситхом сражение испытанием стало твоим. Его прошёл успешно ты. Звания достоин Рыцаря, хм, — размеренно сказал Йода.              Оби-Ван с почтением склонил голову. Он действительно был готов стать рыцарем-джедаем, но никогда не думал, что станет им таким образом. Слишком болезненным.              — Гордился тобой бы мастер твой, — продолжил Йода. — Хорошего он воспитал джедая. Окажешь честь кому в рыцари посвятить тебя?              Оби-Ван часто представлял церемонию посвящения. Как они с Квай-Гоном будут стоять в кругу перед Советом, как Мастер срежет ему падаванскую косичку и скажет напутственные слова, ознаменовывая окончание его ученичества и начало самостоятельного пути. Как Оби-Ван поблагодарит Квай-Гона за годы наставничества и отдаст ему косичку – в знак признательности и глубокого уважения.              Никогда – ни единой секунды – Оби-Ван не думал, что его посвящением в рыцари станет погребальный костёр Мастера.              — Могу я попросить об этом вас, Гранд-магистр? Это будет для меня честью, — ещё ниже наклонил голову Оби-Ван.              — И честью будет для меня, — кивнул Йода. — Соберётся Совет на посвящение твоё. Но вопрос чувствую есть у тебя.              Оби-Ван задумался на секунду, но потом кивнул. Признаться честно, он не знал, как Совет теперь отнесётся к Энакину, когда Квай-Гон погиб. Оби-Ван, конечно, пообещал своему Мастеру, что обучит мальчика, но вдруг Совет будет против? И что делать, спорить с магистрами?              — Я хотел спросить насчёт Энакина, — осторожно начал Оби-Ван. — Совет разрешил Мастеру обучать его, но теперь… Могу ли я стать его учителем?              Йода вздохнул, как показалось Оби-Вану неодобрительно, и слегка покачал головой.              — Взрослый слишком для обучения юный Скайуокер, — протянул Гранд-магистр. — Сильны страсти в нём, трудности ждут большие. Против я, но даёт тебе разрешение Совет, однако до тринадцатилетия своего будет мальчик в Храме обучение проходить.              Оби-Ван выдохнул с облегчением. Это было, наверное, самое лучшее решение – несмотря на данное Квай-Гону обещание, он не чувствовал себя готовым становиться наставником. Его собственное падаванство оборвалось резко, нужно было время, чтобы привыкнуть к этому. У него было три года, чтобы подготовиться и действительно стать учителем.              — Спасибо, магистр, — поблагодарил Оби-Ван. — Если вы позволите, я сам сообщу Энакину эту новость.              Йода кивнул и мягко махнул рукой, давая своё разрешение. Оби-Ван склонил голову ещё раз, как-то отдалённо думая о том, что совсем скоро не обязан будет так безмолвно и безропотно отвечать на каждое действие магистров. Став рыцарем он получит право задавать вопросы и – иногда – не соглашаться с принимаемыми Советом решениями. И к нему тоже будут прислушиваться.              На Набу опускалась ночь, но многие ещё бодрствовали, поздравляя друг друга с победой. Оби-Ван кивал тем, кто здоровался с ним, но сам продолжил свой путь ко внутреннему саду, где его дожидался Энакин. Мальчик сидел один, заворожено наблюдая за кувшинками, медленно плавающими в фонтане. Оби-Ван невольно улыбнулся – Энакин не видел ничего, кроме песков Татуина и – мельком – огней Корусанта, так что сейчас с восторгом и трепетом наблюдал за буйной растительностью сада. Сила искрилась вокруг него от эмоций, и Оби-Ван на секунду даже восхитился этим сиянием.              — Господин, — повернулся к нему Энакин, словно ощутив его присутствие, и вскочил на ноги, низко кланяясь.              Оби-Ван закусил губу, видя в этом жесте покорное подчинение. Время поможет Энакину осознать, что он больше не раб, но вряд ли когда-нибудь поможет навсегда стереть из памяти годы невольничьей жизни.              — Просто Оби-Ван, — слегка улыбнулся Кеноби, присаживаясь на скамейку и беря руки Энакина в свои. — Завтра меня можно будет называть рыцарем, сейчас – просто Оби-Ван. Но никогда – господин.              Энакин кивнул и чуть сжал пальцы, как будто показывая, что понял и принял к сведению. Потом он огляделся по сторонам, словно что-то искал, а Оби-Ван уловил в Силе его эмоции: неуверенность, смущение, благодарность, отголоски радости, сомнение. У Энакина был какой-то вопрос, но он всё никак не мог отважиться его задать.              — Ты хочешь что-то у меня спросить? — мягко улыбнулся Оби-Ван.              — Да, — с облегчением выдохнул Энакин. — Я хотел спросить… Что теперь будет со мной? Мастер Квай-Гон хотел взять меня в ученики, но теперь… Меня отправят обратно на Татуин?              — Нет, — покачал головой Оби-Ван и почувствовал волну облегчения и надежды, которая буквально накрыла с головой. — Нет, Энакин. Квай-Гон обещал тебе, что ты станешь джедаем – и ты станешь. Я поговорил с Советом, они дали своё разрешение на твоё обучение.              — Вы будете моим Мастером? — взбудоражено спросил Энакин.              — Да, — улыбнулся Оби-Ван. — Но несколько лет ты проведёшь в Храме.              — Но зачем? — насупился тот. — Почему я не могу стать вашим учеником сразу?              — Потому что большинство юнлингов становятся падаванами к тринадцати годам, а до этого учатся основам, — отозвался Оби-Ван. — Ты будешь учиться у магистра Йоды, и поверь – это большая честь. Ты многое узнаешь, что нужно узнать, и к тринадцати будешь готов отправляться на миссии.              Оби-Ван надеялся, что его голос звучит спокойно и ободряюще. Энакин, судя по всему, не испытывал огромного желания оказаться в Храме, где до этого его встретили довольно холодно, совершенно один. Возможно, Оби-Вану стоило настоять, чтобы начать обучение мальчика уже сейчас, но… Нет, это была бы плохая идея. Никто так быстро не меняет роли с ученика на учителя. Энакину действительно будет лучше провести пару лет с мастерами Храма, а Оби-Вану – привыкнуть к изменившемуся статусу.              — Когда-то Храм стал моим домом, Энакин, — мягко сказал Кеноби, чуть сжимая пальцы мальчика, которые всё ещё держал в своих руках. — Это дом для всех нас и, я надеюсь, он станет домом и для тебя. Но если ты захочешь поговорить, то всегда можешь со мной связаться – и я непременно тебе отвечу.              — Вы… — неуверенно начал Энакин, но потом решительно вскинул голову. — Вы точно будете моим Мастером?              — Обещаю тебе, — улыбнулся Оби-Ван. — Если только сам не захочешь увидеть в мастерах кого-нибудь другого.              — Не захочу! — пылко возразил Энакин, от избытка чувств чуть не подпрыгнув на месте.              Оби-Ван тихо рассмеялся и, поддавшись порыву, поцеловал мальчика в лоб. Энакин смущённо затих и опустил взгляд вниз.              — Не захочу, — тише повторил он. — Я буду вас ждать.              — Вот и отлично, — подмигнул ему Оби-Ван. — А теперь, как насчёт пойти спать?              — Спать? — с таким чистым изумлением спросил Энакин, что Оби-Ван чуть не рассмеялся. — Но тут так красиво! Можно ещё погулять?              — Только если недолго, — чуть наклонил голову Оби-Ван. — Могу я составить тебе компанию?              — Конечно! — воскликнул Энакин и тут же ткнул пальцем в сторону выхода в город. — Пойдёмте туда!              — Ну пойдём, — усмехнулся Оби-Ван.              Возможно, прогулка по ночному городу с восторженно всё рассматривающим мальчиком поможет на некоторое время отвлечься от боли и пустоты, которая угнездилась там, где раньше была связь с Квай-Гоном.              ***              — Оби-Ван! — Энакин с радостным возгласом бежал к нему навстречу, но тут же замер, увидев несколько старших джедаев, и попытался придать своему лицу спокойствие и невозмутимость. — Мастер Кеноби.              Оби-Ван не смог (и не захотел) сдержать улыбку, но преувеличенно серьёзно кивнул в ответ.              — Здравствуй, Энакин.              Проходящие мимо мастера только понимающе улыбнулись и кивнули Оби-Вану в приветствии. Энакин стоически подождал, когда они отойдут на некоторое расстояние, а затем радостно подпрыгнул и схватил Оби-Вана за руку.              — Вы вернулись! — радостно возвестил мальчик.              — Да, вернулся, — ответил Оби-Ван, чуть сжимая ладонь Энакина. — Как у тебя дела?              Глаза у того загорелись – судя по всему ему не терпелось рассказать всё, что произошло за те несколько месяцев, что они не виделись. Вообще-то, юнлинги обычно так рыцарей не встречали, но Оби-Ван готов был простить Энакину это нарушение правил, потому что все и так знали, что он станет его падаваном. Да и не так много друзей было у Скайуокера в Храме, хотя инструктора старались сделать всё возможное, чтобы Энакин не чувствовал себя белой вороной.              — Магистр Йода сказал, что мы уже скоро закончим с дополнительными занятиями, — поделился радостной новостью Энакин. — Он говорит, что я делаю большие успехи!              — Это замечательно, — улыбнулся Оби-Ван. — С дополнительными медитациями тоже скоро закончите?              Энакин скривился, всем своим видом выражая отношение к этому бесполезному – на его взгляд – времяпровождению. Медитации действительно давались ему с большим трудом, очищать разум было сложно, а уж отпускать все эмоции в Силу – ещё сложнее. Оби-Ван был рад, что этого мальчика учат всё-таки инструктора, а не он сам. Возможно подобные мысли были малодушными, но Кеноби действительно не знал, как обучать ребёнка с нуля.              — С медитациями мы не закончим никогда, — буркнул Энакин, вызывая у Оби-Вана улыбку. — Когда я уже стану вашим падаваном и мы полетим на миссию?              — Как только ты сдашь экзамен, — подмигнул ему Оби-Ван. — Осталось не так долго.              — Ещё три года! — воскликнул Энакин, взмахнув руками, но потом смущённо сцепил их замком за спиной.              — И они пролетят совершенно незаметно, — отозвался Оби-Ван. — Кстати, у тебя сейчас свободное время?              Судя по тому, как Энакин отвёл глаза и поджал губы, время у него как раз было для медитаций. Наверное, Оби-Вану следовало отчитать его и отправить выполнять задание, но он решил не делать этого. Несмотря на взбудораженность мальчика и его эмоциональные рассказы, в Силе ощущалась смутная тоска и грусть – он скучал по матери и полгода вдали от неё не могли стереть воспоминания. К тому же, его радость от встречи с Оби-Ваном ярко сияла в Силе, так что Кеноби банально не хотел вот так на корню всё срубить.              — Ну что ж, — задумчиво начал Оби-Ван, видя как Энакин уже приготовился услышать нотации, — тогда нам стоит пойти и выпить чаю, как думаешь?              В глазах у Энакина засветилась такая благодарность, что Оби-Ван даже почувствовал себя неловко, задумавшись, правильно ли он поступил. Но не брать же свои слова обратно?              — А вы расскажете о миссии? Где были? Вы сражались? — тут же засыпал вопросами Энакин, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Я тоже уже учусь драться на световых мечах!              — Это была дипломатическая миссия и сражаться ни с кем мне не довелось, — улыбнулся Оби-Ван. — Только длительные разговоры.              — Скукота, — разочарованно протянул Энакин, но тут же виновато покосился в сторону Оби-Вана. — В смысле, хорошо, что опасности не было.              Оби-Ван хмыкнул и чуть покачал головой. Почти всем юнлингам, за редким исключением, дипломатические миссии кажутся скучными. Оби-Ван помнил себя в этом возрасте и точно знал, что Энакин будет расстраиваться всякий раз, когда вместо драки им придётся сидеть за столом переговоров. Понимание, насколько подобные мирные миссии лучше, чем те, где нужно сражаться, приходит далеко не сразу.              — Будь готов к тому, что таких миссий будет у нас в избытке, — сказал Оби-Ван и тут же почувствовал волну радости, какая бывала всякий раз, когда он говорил об их совместном будущем.              Возможно, это тоже было неправильно, ведь он уже, по сути, выделял Энакина среди других.              Возможно, Оби-Ван просто не хотел отказываться от этой детской радости.              ***              — Мне не разрешили навестить Палпатина, — вздохнул Энакин.              — Юнлингам нельзя выходить из Храма без сопровождения, — отозвался Оби-Ван. — К тому же, Канцлер наверняка занят.              — Но он сам приглашал! — не согласился Энакин. — Сказал, что я могу прийти к нему в любое время. Почему нельзя сделать исключение, если меня пригласили?              — Уверен, он был бы рад тебя видеть, — кивнул Оби-Ван. — Но ты и так не самый примерный ученик, чтобы ещё и исключения тебе делать, не так ли?              Энакину хватило совести согласно вздохнуть, но в Силе не ощущалось его смущения или досады. То, что он не самый примерный ученик, самого Энакина, по-видимому, совершенно не беспокоило. Если не сказать обратного.              — Но мне здесь совершенно нечего делать, — принялся жаловаться Энакин.              — Правда? — приподнял брови в удивлении Оби-Ван.              — Ну, то есть в свободное от занятий время, конечно, — послушно исправился Энакин. — Вот вечером, например, я мог бы навестить Канцлера, а не сидеть в комнате.              — Или, например, — в тон ему сказал Оби-Ван, — мог бы помочь, скажем, мастеру Джокасте в библиотеке.              Энакин посмотрел на Оби-Вана в таком шоке, что тот не выдержал и рассмеялся. Ни один юнлинг и падаван по собственному желанию никогда не пойдёт помогать в библиотеке и архивах, потому что это вообще считалось наказанием за какие-то мелкие проступки.              — Издеваетесь, Мастер? — обиженно спросил Энакин.              Оби-Ван покачал головой и слегка похлопал Скайуокера по плечу. Младшим джедаям Храм всегда казался хоть и родным, но скучным, а мир за его пределами – удивительно будоражащим. Во многом этому способствовали рассказы тех, кто впервые вылетал на миссию со своими учителями, так что юнлинги всегда хотели побыстрее покинуть стены Храма и выбраться во внешний мир, лишь спустя довольно продолжительное время начиная воспринимать Храм как тихую гавань, где всегда можно отдохнуть. Старшие джедаи, а особенно те, кто долгое время находился на миссиях, возвращались в Храм с большой охотой и радостью. Оби-Ван и сам понял, насколько ему нравится возвращаться домой только будучи старшим падаваном. И особенно остро – когда стал рыцарем.               — Мне сказали, что ты много времени проводишь в ремонтном ангаре, — сказал Оби-Ван, и Энакин, тут же забыв и о Палпатине, и о библиотеке, принялся восторженно рассказывать, как разбирает и собирает дроидов, чинит то, что никто не может починить, и улучшает всё, что попадается под руку.              — Только магистр Винду мной недоволен, — со вздохом закончил Энакин. — Почему ему не нравится, что я могу починить дроидов?              — Думаю, — понизил голос Оби-Ван, — он просто слегка завидует, что не может оставить свои дела магистра и тоже повозиться с дроидами.              После этих слов Энакин замер, а обида в его глазах сменилась ошеломлением. Оби-Ван подумал, что, наверное, не стоило так шутить, но обратно уже не повернёшь, так что он наклонился ниже, как будто собирался сказать какой-то секрет.              — Но мы никому об этом не скажем, да? — заговорчески спросил он.              — Конечно! — громким шёпотом отозвался Энакин, сияя от радости.              Оби-Ван совершенно ничего не понимал в воспитании детей, но ему почему-то казалось, что сейчас, разделив этот «секрет» с Энакином, он поступил правильно.              ***              — Навестить Канцлер приходил Скайуокера юного, — сказал Оби-Вану Йода, неторопливо прогуливаясь по коридорам Храма.              Кеноби в удивлении посмотрел на Гранд-магистра и задумчиво наклонил голову набок. Посторонние люди редко приходили в Храм, и всегда эти визиты были по делу. Даже знакомые рыцарей предпочитали встречаться с ними где-нибудь на улицах, а уж к юнлингам извне вообще никто не заходил. Тем более Верховный Канцлер Республики.              — Он приглашал его к себе в гости, когда мы были на Набу, — припомнил Оби-Ван. — И собирался следить за его обучением.              — Отослал его я, — продолжил Йода. — Не стоит к юнлингу одному из всех внимание проявлять такого.              Оби-Ван согласно кивнул. Даже мастера, присматриваясь к юнлингам и выбирая будущих падаванов, никогда напрямую к самим детям не обращались. Энакин и без того знал, что точно станет учеником мастера, не нужно его выделять ещё и вниманием со стороны главного человека Республики.              — Подойдёт обучения срок его к концу скоро, — остановился Йода и посмотрел на Оби-Вана. — Готов ты падаваном назвать его?              — Думаю да, магистр, — отозвался Оби-Ван. — По крайней мере, мне больше не кажется, что слишком рано.              — Хорошо это, хм, — кивнул Йода и вновь продолжил идти. — Уверенней ты стал, взрослей. Готов ты падавана обучать. Но трудности ждут тебя, слишком большим был юный Скайуокер. Учится быстро он, но многое не осознал ещё, не понял.              — Значит, чему-то будем мы учиться вместе, — улыбнулся Оби-Ван. — Трудности лишь закаляют характер.              — Правильные ты слова говоришь, верные, — одобрительно повёл ушами Йода. — Но и сломить трудности могут, озлобить и Тьме открыть сердце джедая. В себе уверен ты? А в ученике будущем своём?              — Будущее туманно и неизвестно, — ответил Оби-Ван и был готов поклясться, что услышал смешок Гранд-магистра. — Я уверен лишь в своей готовности обучать Энакина, но остальное – лишь время покажет.              — Хмм, — задумчиво протянул Йода. — Отправишься на миссию следующую ты с падаваном другим. Ответственность за него на тебе будет.              — Конечно, магистр, — поклонился ему Оби-Ван.              В конце концов это станет неплохой тренировкой, прежде чем он возьмёт собственного падавана.                ***              Страх Энакина Оби-Ван ощутил даже раньше, чем увидел его самого. Мальчик делал большие успехи в сокрытии своих эмоций, но иногда – вот как сейчас – они были очень сильны и фонили в Силе с концентрацией ядра какой-нибудь небольшой планеты. Оби-Ван только понадеялся, что на пути у Энакина не встретится ни один член Совета или кто-нибудь из инструкторов, который мог бы остановить его и прочитать лекцию.              Сегодня Оби-Ван впервые вернулся в Храм раненым. И хотя ранение было не страшным, его всё равно отправили в Лазарет на осмотр. Энакин, который всегда мог определить, когда Оби-Ван возвращался в Храм, видимо узнал, что его отправили в Залы исцеления, и сразу же подумал самое худшее. Оби-Ван постарался передать в Силе своё спокойствие и показать, что всё с ним нормально. Судя по всему, Энакин что-то ощутил, потому что страх стал меньше, смешиваясь с облегчением, но не исчез совсем.              — Юнлингам сюда нельзя, — не терпящим возражений тоном сказала Вокара Че, которая несколькими минутами ранее таким же категоричным голосом наотрез отказалась отпускать Оби-Вана без полного обследования.              Залетевший в палату Энакин не обратил на женщину ни малейшего внимания, испуганными глазами разглядывая Оби-Вана, которому накладывали бакта-повязку на левое плечо.              — Вы ранены, — прошептал Энакин таким тоном, будто Оби-Ван лежал при смерти.              — Несильно, — улыбнулся тот. — Даже не болит уже. Подожди меня снаружи, я выйду через пару минут.              Энакин, явно борющийся с желанием наоборот подойти ближе, всё же послушался и вышел. Оби-Ван через Силу попытался его успокоить, что ему, вроде бы, удалось. Стоящая рядом Вокара Че покачала головой.              — Он ещё даже не падаван, — заметила она.              Оби-Ван попытался пожать плечами, но вышло только слабое шевеление, за которое он удостоился неодобрительного взгляда целительницы. Объяснять, что у них с Энакином уже существует некое подобие связи учителя и ученика, он не считал нужным. Некоторые члены Совета уже относились к этому с лёгким неодобрением, так что посвящать в это кого-то ещё Оби-Ван не собирался, понимая, что в сложившейся ситуации есть и его вина. Ему не следовало выделять мальчика среди других, показывая к нему какое-либо особое отношение. Энакин уже в девять лет знал, что точно станет падаваном, так что мог себе позволить не стараться так сильно, как другие (хотя старался он на порядок больше, особенно в первое время, когда нагонял программу за все те года, что пропустил), да и некоторые правила не соблюдал (например, когда вместо медитаций сбегал встречать Оби-Вана). Рыцари не выделяли никого из юнлингов и уж тем более не устанавливали с ними ученической связи, но Оби-Ван уже на Набу ощущал это, так что со временем просто… позволил ей развиваться. Он в любом случае собирался взять Энакина в падаваны, так что не видел особой нужды перекрывать зарождающуюся связь, чтобы потом заново её строить.              Совет в большинстве своём подобное не одобрял, но магистр Йода против ничего не высказал, так что Оби-Ван считал, что получил что-то вроде неофициального разрешения.              Покинув Залы исцеления, Оби-Ван тут же натолкнулся взглядом на Энакина, который мял пальцами тунику и внимательно следил за дверями. Увидев выходящего Оби-Вана, он тут же кинулся к нему.              — Вы в порядке? — спросил Энакин, разглядывая левое плечо Оби-Вана, словно стараясь взглядом проникнуть под его тунику, чтобы самостоятельно убедиться в правильности наложения повязки.              — В полном, — отозвался Оби-Ван и приобнял Энакина за плечи. — Тебе не стоило так волноваться.              Энакин прижался ближе, хватаясь пальцами теперь уже за тунику Оби-Вана, и протяжно вздохнул. Он на счёт волнения явно имел своё мнение, кардинально отличающееся от мнения остальных.              — Если бы я уже был вашим падаваном, то смог бы вас защитить, — пробормотал он куда-то в складки одежды Кеноби.              — Ну, тогда это будет дополнительным стимулом для того, чтобы ты хорошо сдал экзамены, — улыбнулся Оби-Ван. — Ты же помнишь, что владение световым мечом в них не главное, да?              Энакин пробурчал что-то, что при наличии фантазии можно было понять как «конечно помню», а потом отошёл на шаг назад и принял спокойный и сосредоточенный вид, становясь идеальным учеником Храма. Оби-Ван хмыкнул, видя, что обучение идёт ему на пользу – если Энакин ещё не мог сразу отпускать свои эмоции в Силу, то уже умел довольно быстро брать себя в руки и успокаиваться.              — Вам нужно отдохнуть, — важно сказал Энакин.              — Полагаю, да, — чувствуя, что это не просто предложение, отозвался Оби-Ван.              — Я мог бы вам помочь с… ну допустим, составлением отчёта о миссии, — продолжил Энакин.              — Да, думаю, мог бы, — задумчиво кивнул Оби-Ван.              — Тогда мне нужно узнать все подробности, — нетерпеливо подался вперёд Энакин, но тут же вновь принял незаинтересованный и услужливо-вежливый вид.              — Ну что ж, тогда мне придётся всё рассказать, — согласился Оби-Ван и улыбнулся, когда Скайуокер радостно просиял.              Отчёт Оби-Ван сделал ещё во время перелёта на Корусант, сдал его Совету по прибытии и уж тем более не нуждался в помощи юнлинга. Но рассказать о миссии был не против, тем более она - наконец-то для Энакина – была не такой мирной и дипломатической, какой задумывалась изначально.              ***              Испытания для юнлингов всегда были важным и долгожданным событием. Оби-Ван присутствовал на испытании Энакина и категорически не мог заставить себя не гордиться им, хотя и не принимал никакого особо деятельного участия в его обучении за исключением нескольких совместных медитаций (что шло вразрез со всеми правилами обучения юнлингов, но Оби-Ван с Энакином пришли к выводу, что просто никогда об этом не расскажут).              Энакин показал блестящее управление Силой, довольно бодро отбарабанил основные постулаты Кодекса, на этот раз – в качестве исключения, видимо – решив не ввязываться в споры с учителями об их трактовке, смог достаточно успокоиться для медитации, а потом завершил все свои тесты прекрасной демонстрацией боя на световых мечах.              Магистр Винду, стоявший рядом с Оби-Ваном во время последнего испытания, то одобрительно кивал, то неодобрительно качал головой, на Кеноби поглядывал то с сочувствием, то с задумчивостью, но так ничего и не сказал. Оби-Ван знал, что магистру не пришлось по душе то, с какой страстью Энакин сражается. Это было неправильно, но Оби-Ван помнил, как сам проходил это испытание, и что именно чувствовал тогда, всякий раз обращаясь к Силе. Да, их с Энакином ситуации были кардинально противоположные, но Оби-Ван верил, что и Скайуокер со временем станет спокойнее и рассудительнее. Главное – правильно его обучить.              Оби-Ван подошёл к Энакину почти сразу после завершения последнего теста. Можно было, конечно, подождать ежегодного турнира, но все и так знали, чьим Скайуокер станет учеником. Энакин, видя приближающегося Оби-Вана, сначала просиял, а потом постарался придать себе серьёзный вид. Получалось это у него из рук вон плохо, потому что губы так и разъезжались в улыбке, а в глазах горела тихая радость, которую прогнать было ещё сложнее.              — Нет эмоций, — тихо сказал ему Оби-Ван.              — Есть покой, — продолжил за ним Энакин и поклонился, усилием воли всё-таки заставляя себя сиять от радости не так откровенно. — Вы хотели поговорить со мной, рыцарь Кеноби?              — Да, Энакин, — кивнул Оби-Ван, а потом не выдержал и тоже улыбнулся. —  Не хочешь ли ты стать моим падаваном?              Волна бесконечного счастья смела все и без того несильные щиты Энакина и обрушилась на Оби-Вана, ошеломляя своей искренностью. Кеноби был уверен, что абсолютно все живые существа в Храме её почувствовали.              — Это будет для меня честью, Мастер, — церемонно поклонился ему Энакин.              — И для меня, Падаван, — отозвался Оби-Ван.              Их связь в Силе, которая, видимо, только и ждала этого официального признания, зазвенела чистой радостью.              ***              Энакин сидел и сосредоточенно разглядывал свои руки, лежащие на коленях. Оби-Ван, недавно вернувшийся в их комнаты после интереснейшего разговора с одним из учителей Храма, задумчиво разглядывал эту инсталляцию покорности и смирения, наконец понимая все сочувственные взгляды Мейса Винду: если за проделки юнлингов отчитывали их инструкторов, то за проделки падаванов несли ответственность их мастера. Энакин являл собой живое воплощение самого желания нарушать порядок Храма, так что Оби-Ван подозревал, что станет частым слушателем профилактических бесед о том, как нужно воспитывать падаванов, чтобы они сидели смирно, пока мастера нет в Храме.              — Падаван, — обратился к Энакину Оби-Ван, и тот принял ещё более смиренный и послушный вид. — Если меня отправили на одиночную миссию, это вовсе не означает, что ты должен пытаться удрать из Храма на ночь глядя.              Энакин тяжело вздохнул и принялся, судя по всему, перебирать в голове все возможные оправдания. Оби-Ван с интересом за этим наблюдал, потому что покажите хоть одного падавана, который, оставшись в одиночестве, не попытался бы выскользнуть на улицы Корусанта через тайный выход?              — Простите, Мастер, — наконец отозвался Энакин.              Оби-Ван хмыкнул, вспоминая, как сам сидел вот почти в такой же позе перед Квай-Гоном, извиняясь, но уже строя в голове новый план побега.              — Ты просишь прощение за то, что попытался удрать, или за то, что тебя на этом поймали? — уточнил Оби-Ван.              Энакин на секунду вскинул на него взгляд, потом снова опустил и слегка улыбнулся. Понял, видимо, что учитель не злится и не разочарован.              — Мне не следовало действовать так опрометчиво и заставлять вас, Мастер, за меня краснеть, — очень вежливо и крайне обтекаемо отозвался Энакин.              — Вот именно, — кивнул Оби-Ван, задумчиво потирая подбородок и с удивлением обнаруживая на нём щетину. — Так что нам придётся придумать тебе наказание. Как насчёт дополнительных медитаций?              — А может я лучше ваш комлинк починю? — с великой тоской спросил Энакин, который медитации не любил ещё больше, чем вынужденное сидение в Храме, пока учитель на одиночной миссии.              — Он совершено в порядке, — покачал головой Оби-Ван. — И, предвосхищая твой вопрос, у нас в порядке вся техника. Только если за эти пару дней ты ничего не сломал.              Энакин вздохнул так тяжело, что сразу стало понятно – он ничего не сломал, но сейчас об этом очень сильно жалеет.              — Может быть тогда тренировка на световых мечах? — снова сделал попытку Скайуокер.              — С радостью, если бы хоть одна подобная тренировка воспринималась тобой, как наказание, — усмехнулся Оби-Ван. — Помощь мастеру Джокасте?              Энакин склонил голову набок, расставляя в своей голове приоритеты и решая, какое из двух предложенных наказаний не нравится ему больше. Выходило, что и то, и другое Скайуокеру не нравилось одинаково.              — Почему Совет просто не отправил меня с вами? — недовольно пробурчал Энакин, усаживаясь поудобнее, из двух зол выбирая медитацию.              — Потому что падаванам надо иногда всё-таки посещать занятия, — заметил Оби-Ван. — Зачем ты хотел выйти из Храма?              Энакин задумался, решая стоит ли отвечать.              — Просто хотел погулять? — осторожно предположил он.              — Замечательное желание, — похвалил его Оби-Ван. — А если на самом деле?              — Мне… хотелось навестить Канцлера Палпатина, — выпалил Энакин.              — Ночью? — уточнил Оби-Ван.              — Ну он же сказал, что в любое время, — пробурчал Энакин, но потом вздохнул и решил ответить предельно честно: — Хотел посмотреть на гонки на Нижних уровнях.              — Вот это уже больше похоже на правду, — одобрил Оби-Ван. — Надеюсь, что только посмотреть, а не запрыгнуть в первый же попавшийся кар, чтобы поучаствовать?              Вот тут Энакин отвёл действительно смущённый взгляд, что не оставляло никаких сомнений в его намерениях. Оби-Ван понимал, что ему скучно сидеть в Храме и учить уроки или тренироваться в медитации, но всё же участие в гонках стало бы ужасной идеей. Во-первых, это было опасно. Во-вторых, узнай об этом Совет джедаев, то влетело бы обоим.              — Но почему нам нельзя участвовать в гонках? — осторожно спросил Энакин. — Не то чтобы я хотел, конечно, просто интересно.              Сначала Оби-Ван хотел сказать, что Энакин ещё слишком юный, чтобы вообще принимать участие в подобных мероприятиях, но потом вспомнил, что именно благодаря гонкам он смог освободиться. Да и потом – падаваном быть не рано, в миссиях участвовать не рано, а в гонках вдруг рано. Явно не тот аргумент, который подействует.              — Потому что ты джедай, — пожал плечами Оби-Ван, но видя, что этот ответ ничего не объяснил, продолжил: — Тот, кто может управлять Силой. Значит, может и жульничать.              — Но джедаи не жульничают! — воскликнул Энакин. — Все это знают!              — А ты объясни потом на Нижних уровнях, что ты победил сам, а не с помощью Силы, — посмотрел на него Оби-Ван. — Обвинят ведь, заставят отказаться от победы, а потом ещё и не пустят в следующий раз.              — Но, — начал Энакин, однако задумался, замолчал и погрустнел, явно признавая, что обитатели Нижних уровней с почтением к его падаванскому статусу относиться не будут. — Но как тогда развлекаться-то вообще?              Оби-Ван приподнял брови в вежливом удивлении, но Энакин взгляда не опустил. Видимо, его очень сильно волновало отсутствие развлечений у джедаев. Оби-Ван вздохнул и задумчиво оглядел комнату. По всему выходило, что развлечений у младших падаванов было не так уж и много, и все они так или иначе сводились к совместным проказам.              — Вот как вы развлекаетесь? — снова спросил Энакин.              — У меня непоседливый падаван, который старательно пытается нарушить правила Храма, — подмигнул ему Оби-Ван. — То ещё развлечение.              Энакин улыбнулся, но явно не успокоился и ожидал ответ на свой вопрос. Оби-Ван задумался и понял, что не особо много может рассказать. Падаваном он с друзьями так же сбегал из Храма, чтобы погулять по улицам Корусанта, став старше почти всё время проводил на миссиях, а возвращаясь только и успевал, что нагонять пропущенную программу. А уж когда стал рыцарем, то в Храме хотелось только отдыхать, потому что миссии зачастую вынуждали отсутствовать месяцами. Конечно, будучи рыцарем Оби-Ван мог спокойно заглянуть в какой-нибудь бар (что иногда и делал), но в последние полгода старался этого избегать, помня про падавана. Таскать его с собой было нельзя, а явиться в их общие комнаты после бара было… слегка нечестно, возможно.              — Чем старше ты будешь становиться, — начал Оби-Ван, — тем чаще Совет будет отправлять нас на совместные миссии. А в Храме времени едва будет хватать, чтобы вообще что-то успевать выучить и сдать.              — Это не ответ на мой вопрос, — насупился Энакин.              — Я знаю, просто… — протянул Оби-Ван, а потом заговорчески улыбнулся: — Просто мастера никогда не делятся таким с падаванами.              — Почему? — удивился Энакин, подвигаясь ближе, словно почуяв какую-то сенсацию. — Это что-то…неприличное?              — А вот узнать это – святой долг каждого падавана, — подмигнул ему Оби-Ван. — Но это точно не гонки на карах, и, я надеюсь, если ты когда-нибудь всё же до них дойдёшь, то будешь исключительно зрителем. И, разумеется, не забудешь в комнате комлинк.              — Чтобы вы по нему меня выследили? — нахально спросил Энакин, который уже понял, что за сбегание из Храма ничего ужаснее нотаций не получит.              — Нет, чтобы ты смог позвать помощь в случае опасности, — совершенно серьёзно сказал Оби-Ван. — Однажды я чуть не погиб на Нижних уровнях, так что я хочу быть уверен, что ты всегда сможешь связаться с Храмом или со мной.              Энакин в шоке распахнул глаза и даже подался вперёд, явно не ожидая такой весомой причины. По их связи Оби-Ван уловил ошеломлённое недоверие, будто Энакину и в голову не приходило, что Кеноби мог оказаться в смертельной опасности – и это при том, что Скайуокер начал своё знакомство с джедаями буквально со смерти Квай-Гона.              — В таком случае, Мастер, — пробормотал Энакин, снова опуская взгляд на свои руки, — я просто обязан буду сопровождать вас всякий раз, когда вы собираетесь погулять.              — Думаю, это будет здравой мыслью, — улыбнулся Оби-Ван.              — А сегодня вы тоже хотели погулять? — с надеждой спросил Энакин, быстро стрельнув в его сторону взглядом.              — Хм, да, хотел, — якобы задумчиво протянул Оби-Ван. — Мне нужно только отдохнуть пару часов, и можем кое-куда сходить.              Энакин просиял и чуть было не вскочил на ноги, но Оби-Ван успел его перехватить и похлопал по плечу, заставляя опуститься на место.              — Разумеется эти пару часов ты должен провести в медитации, ведь ты наказан, — усмехнулся он.              Энакин застонал, но со вздохом всё-таки скрестил ноги удобнее, закрыл глаза и начал настраиваться на погружение в Силу. Оби-Ван мягко потрепал его по волосам, а потом отправился в душ – внезапная щетина на подбородке всё никак не давала покоя, – думая, что пришла пора познакомить Энакина с Дексом. Чтобы потом падаван если и сбегал куда, так хоть в знакомое и относительно безопасное место.              ***              Энакин волновался и даже не пытался это как-то скрыть. Оби-Ван хотел осуждающе покачать головой, но вместо этого вспомнил свой собственный прилёт на Илум и понял, что это бесполезно – скрыть волнение перед сборкой первого светового меча было практически нереально.              — Ты же помнишь о том, что должен будешь погрузиться в медитацию, чтобы собрать меч, да? — с лёгкой улыбкой спросил Оби-Ван.              Энакин кивнул, потом вздохнул и слегка потряс руками. Разумеется, ему было бы намного проще собрать меч руками, а не Силой, находясь в медитации, но это правило Скайуокер никак не обошёл бы. Оби-Ван ободряюще сжал его плечо, через связь передавая свои спокойствие и уверенность.              — Ты справишься, — подбодрил его Кеноби, а потом кивнул вглубь пещеры. — Иди.              Энакин посмотрел на него, словно хотел что-то сказать, но потом улыбнулся, кивнул и решительно пошёл вперёд. Оби-Ван же сел на землю и приготовился ждать: создание световых мечей у каждого занимало разное время, кто-то успевал сделать его всего за несколько часов, кто-то проводил в пещерах целый день. Ученическая связь тут не работала, так что Оби-Ван не мог чувствовать эмоции Энакина, но точно узнал бы, если что-то случилось. В конце концов, Скайуокер был готов создать меч – и вряд ли что-то могло пойти не так.              Но когда Энакин вышел из пещеры, то Оби-Ван тут же почувствовал, что что-то всё-таки пошло не так.              Скайуокер был бледный и молчаливый, а по связи фонило такой всепоглощающей тоской, что хоть вой – и это при том, что Энакин действительно старался удержать ментальные щиты. Оби-Ван не успел даже как следует подумать, когда кинулся вперёд и обнял его, стараясь тоску и боль вытолкнуть собственным ободрением. Энакин замер на несколько секунд, а потом медленно и как-то скованно ухватился за плащ учителя.              — Что ты видел? — мягко спросил Оби-Ван, не собираясь настаивать, если Энакин откажется говорить – видения, приходящие на Илуме зачастую были очень личными, ими не делились ни с мастерами, ни с друзьями.              — Я… — неуверенно начал Энакин, не отстраняясь и даже не поднимая взгляда. — Сначала я видел маму. Она была напугана. Это… воспоминание. Я помню тот день. А потом я увидел мастера Квай-Гона. Он сказал…              Энакин резко замолчал, закусив губу, и покачал (или скорее повозил по плечу – учитывая тот факт, что он всё ещё прижимался к Оби-Вану) головой. Оби-Ван замер, но потом расслабился, прижимая Энакина к себе крепче и посылая по связи волну поддержки.              — Если не хочешь говорить об этом сейчас, то… — начал Оби-Ван, решая не выпытывать подробности, хотя неуместное любопытство начало расти в геометрической прогрессии.              — Он сказал, что я вам не нужен, — на выдохе произнёс Энакин и замер, будто ожидая немедленного подтверждения этим словам.              — Ты считаешь, что ты мне не нужен? — удивлённо переспросил Оби-Ван.              — Это Квай-Гон так сказал, — возмутился Энакин, даже отодвинувшись немного, чтобы посмотреть в лицо учителя.              — А ты так считаешь? — склонил голову набок Оби-Ван.              — Я? — удивился Энакин, потом сделал шаг назад и нервно сцепил пальцы на рукоятке нового светового меча. — Я… Нет? В смысле, если бы вы не хотели брать меня в ученики, то и не взяли бы, верно? Ну, я так думаю, но Квай-Гон сказал, что вы только исполняли обещание, а я для вас обуза…              К концу предложения голос Скайуокера совсем утих. Коснувшись ученической связи, Оби-Ван понял, что у падавана эмоции и мысли смешались в кучу, вызывая дикое смятение. Вот уж точно, есть только безмятежность.              — Энакин, — мягко позвал Оби-Ван, заставляя мальчика поднять взгляд. — Я действительно дал обещание, что обучу тебя. Но если бы я считал, что не могу или не хочу этого делать, то попросил бы Совет назначить тебе другого мастера.              — Значит вы… — неуверенно протянул Энакин.              — Для меня большая честь и огромная радость быть твоим Мастером, — со всей возможной искренностью сказал Оби-Ван. — Я наблюдал за тобой, пока ты был юнлингом, я учу тебя сейчас и, надеюсь, Сила поможет нам обоим дожить до твоего рыцарства, хотя мне всё чаще кажется, что на какой-нибудь миссии нам придётся одолжить чей-нибудь спидер, ты успеешь сесть за штурвал раньше меня, и в погоне за опасным преступником мы врежемся в какую-нибудь гору, что станет нашим преждевременным, но вполне эффектным финалом. Но это вообще другой разговор, конечно.              — Если пилотировать буду я, то мы точно не врежемся в гору, Мастер, — со смешком отозвался Энакин, а потом осторожно протянул Оби-Вану световой меч. — Я сделал это.              — И я в тебе ни секунды не сомневался, — улыбнулся Кеноби, снова приобнимая парня за плечи и добавляя почти шёпотом. — А видения – это всего лишь дым прошлого и туман будущего. Отпусти их и забудь.              Энакин на секунду прижался ближе и успокоенно выдохнул. Сила вокруг них всколыхнулась благодарностью и искристой радостью, хотя нотки сомнения всё же проскальзывали. Скорее всего, Энакин ещё не раз вернётся к этому видению и, может быть, им ещё раз придётся об этом поговорить. Возможно даже в очень скором времени.              — А сейчас, — сказал Оби-Ван и направился к выходу из пещеры, — давай, наконец, оставим это место и вернёмся на корабль.              — И протестируем мой новый меч, да? — воодушевлённо предложил Энакин.              — Я хотел помедитировать, — со смешком сказал Оби-Ван, оценивая крайне недовольное лицо падавана, — но так и быть, можем немного потренироваться.              Энакин победно улыбнулся и заспешил вниз по склону, направляясь к кораблю. В Силе плескалось его предвкушение.              ***              Просыпаться посреди ночи от острого чувства тревоги – то ещё удовольствие. Особенно, когда это вызвано атакующими разум болью и страхом.              Оби-Ван сорвался с постели и оказался в комнате падавана раньше, чем окончательно проснулся, действуя на одних инстинктах. Энакин сжался на кровати и беспокойно вздрагивал, судорожно зажимая в пальцах край одеяла. Оби-Ван замер, не зная что делать: у детей часто бывали кошмары, когда их забирали в Храм, но Энакину было уже четырнадцать – и это первый раз, когда Кеноби столкнулся с подобным. И времени, чтобы пойти и узнать, как с этим справлялись воспитатели и инструктора, явно не было.              — Энакин, — тихо позвал Оби-Ван, подходя ближе, но тот никак не отреагировал.              Кеноби осторожно присел на край кровати и почти невесомо погладил ученика по руке. Энакин протяжно выдохнул и почти сразу тихо всхлипнул, кошмар, судя по всему, никак не желал его оставлять. Оби-Ван, мимолётно посетовав, что в Ордене нет никаких пособий по падаваналогии для молодых мастеров, которые без понятия, что делать, решительно развернул Скайуокера на спину и чуть сжал руками его плечи.              — Энакин, — позвал он настойчивее, дублируя зов по связи.              Скайуокер вздрогнул и открыл глаза, резко подскакивая на кровати и почти врезаясь в Оби-Вана. Тот тут же обнял его и прижал к себе, позволяя чужой панике и дезориентации смениться на осознание ситуации и делясь спокойствием.              — Тише, Эни, тише, — прошептал Оби-Ван, легко поглаживая Энакина по спине. — Тише.              — М-мастер?.. — выдохнул Энакин. — Я разбудил вас? Извините, я не хотел, я…              — Успокойся, — покачал головой Оби-Ван, продолжая прижимать ученика к себе. — Ничего страшного. Что случилось? Тебе приснился какой-то сон?              — Мне… Я не знаю, — отозвался Энакин и вцепился в Оби-Вана, утыкаясь носом ему в шею. — Про маму, кажется. Как будто она в опасности и… я чувствовал её боль и страх… и мне тоже было страшно. Это даже не похоже на сон, оно как… предчувствие? Видение? Что, если с мамой что-то случилось?!              — Энакин, Энакин, успокойся, — Оби-Ван чуть отстранился и обхватил руками лицо ученика. — Успокойся. Ты же помнишь, что видения – это дым прошлого?              — Но и туман будущего, — прошептал Энакин, всё ещё испуганный и слегка дрожащий. — Вдруг я видел предостережение? Будущее, которое должно случиться?              — Никто из нас не в силах увидеть будущее, — отозвался Оби-Ван. — Оно всегда в движении.              — Но что, если это правда? — подался вперёд Энакин, заглядывая учителю в глаза. — Что, если с мамой действительно что-то случилось? Или случится в ближайшем будущем? Я же могу помочь!              — Или наоборот, — покачал головой Оби-Ван. — Можешь ли ты быть уверенным, что твоё вмешательство поможет, а не станет причиной?              — Но я должен что-нибудь сделать! — отчаянно воскликнул Энакин. — Хотя бы узнать, всё ли с ней в порядке. Не будет ничего плохого от этого, ведь так?              Оби-Ван прикрыл глаза, чувствуя, как волнение Энакина передаётся по ученической связи и разрывает сердце. Его падавану было больно и страшно, и Оби-Ван не знал, что делать, впервые подумав, что поспешил становиться мастером, потому что единственное желание, которое он сейчас испытывал – это схватить Энакина в охапку и полететь с ним на Татуин, чтобы выяснить, что случилось с его матерью.              Это было против всех правил Кодекса, и Совет осудил бы его в полном составе, а Йода совершенно случайно отдавил бы ноги своей палкой.              Но Совет не держал сейчас дрожащего мальчишку в своих объятиях, пытаясь заставить себя не утешать, а цитировать Кодекс. Оби-Ван должен был напомнить Энакину главные постулаты Ордена, должен был напомнить об опасности привязанностей. Оби-Ван не мог заставить себя сказать хоть что-либо из этого. Поэтому он сидел, прижавшись щекой к виску Энакина, гладил его по волосам и мысленно спрашивал у Квай-Гона, как ему поступить. Учитель всегда говорил, что нужно слушать Живую Силу и идти по тому пути, который она указала. Но что делать, если не можешь понять – Сила тебе указывает или собственное сердце? По воле Силы ты выбираешь путь или следуешь на поводу у эмоций?              — Сейчас мы точно ничего делать не будем, — наконец сказал Оби-Ван. — Нужно успокоиться и очистить разум, а потом думать и принимать решения.              Энакин вздохнул и снова прижался лбом к его плечу. Это был жест доверия, наивной нежности и попытки найти спокойствие в руках учителя. Оби-Ван не собирался отстраняться, чтобы не потерять это: Энакин с каждым годом становился взрослее и вот такие моменты совсем скоро уйдут в прошлое. Доверие останется (по крайней мере Оби-Ван на это надеялся), но утешения ученик у него искать уже не будет.              — Попробуй ещё поспать, — предложил Оби-Ван, и Энакин на секунду судорожно вжал пальцами его руку. — Или пойдём выпьем чаю?              — Я вас отвлекаю, Мастер, — пробормотал Энакин, смущённо отодвигаясь.              — Разве? — с улыбкой спросил Оби-Ван. — Лично я собираюсь пойти сделать себе чай и лишь предлагаю пойти со мной.              Энакин задумался, блуждая взглядом по комнате, но потом кивнул.              — Это было бы замечательно.              Оби-Ван встал, ещё раз мимолётно коснувшись его плеча, и отправился на кухню, по пути захватив из своей комнаты нижнюю тунику – к Энакину он прибежал в одних пижамных штанах, даже не подумав что-то накинуть. Эмоции падавана успокаивались, страх и боль ушли, но тревога всё ещё звенела тоненьким колокольчиком где-то в глубине.              Медитировать над этой ситуацией явно нужно будет обоим.              ***              — Энакин, я очень тебя прошу, сосредоточься, — со вздохом сказал Оби-Ван, смотря на ученика.              — Зачем нам медитировать, если мы просто можем слетать и проверить? — недовольно спросил Энакин. — От этого хуже не станет, Мастер.              — Как думаешь, почему детей в Орден забирают в три года, а джедаям нельзя иметь привязанности? — поинтересовался Оби-Ван.              — Потому что это может привести на Тёмную сторону Силы, — послушно отозвался Энакин.              — Нет, Падаван, — покачал головой Оби-Ван. — Сами по себе привязанности не приводят на Тёмную сторону, иначе джедаи не имели бы друзей вообще. На Тёмную сторону приводят эмоции, которые мы можем испытывать к тем, к кому привязаны. Волнение за дорогих людей, страх за них. А если что-то случится – то ненависть и желание мести. Очень сложно отпускать такие эмоции в Силу.              — Но если Сила посылает мне видения, может быть она хочет, чтобы я что-то изменил? — сказал Энакин. — Может быть это тот путь, по которому я должен пойти?              — Или наоборот, путь по которому ты придёшь только к хаосу и саморазрушению, — заметил Оби-Ван.              — Но вы же этого не знаете! — воскликнул Энакин. — Как вы можете быть уверены, что это – путь на Тёмную сторону?              — А как ты можешь быть уверен в обратном? — спросил Оби-Ван. — Кто может знать, не навредишь ли ты своим интересом себе или своей матери?              — Но хуже от простого знания не станет, — почти в отчаянии сказал Энакин. — Я просто… успокоюсь.              — Или начнёшь волноваться ещё больше, — покачал головой Оби-Ван. — Энакин, нет ни одного джедая, которого не посещали бы видения. И как думаешь, почему мы принимаем их – и отпускаем в Силу?              — Потому что Тёмная сторона? — предположил Энакин. — Всё так или иначе сводится к ней.              — Потому что мы не можем знать, будет ли то, что мы видели, причиной нашего вмешательства или его следствием, — сказал Оби-Ван. — Никто не знает, не сделаем ли мы хуже, пытаясь что-то изменить.              — Но ведь мы часто полагаемся на предчувствия, — возразил Энакин.              — Предчувствия, а не видения, — кивнул Оби-Ван. — Предчувствия зачастую сиюминутны, так Сила предупреждает нас об опасности, заставляет быть настороже. Видения – это туман, за которым стоит неизвестность. Сила ли посылает нам видения? Или собственные страхи, скрытые глубоко внутри? Наши чувства, от которых невозможно отказаться?              — Но… Но если с мамой что-то случится, то я никогда не смогу простить себе, что не прислушался, не помог, — тихо сказал Энакин.              — У каждого из нас есть вещи, которые трудно простить самому себе, — вздохнул Оби-Ван. — Вещи, о которых мы говорим, что могли бы изменить. Но правда в том, что груз вины, опустившийся на твои плечи, может стать роковой ошибкой, которая приведёт тебя к падению. Именно поэтому джедаи учатся отпускать эмоции в Силу.              — Но это совершенно не помогает, — пожаловался Энакин. — Даже если сейчас я отпущу все эмоции в Силу, это не значит, что видение не повторится.              — На твоём пути будет множество ситуаций, когда придётся обращаться к Силе за успокоением, — отозвался Оби-Ван. — Иногда ты будешь винить себя. Иногда – кого-то другого. Иногда придётся отпускать в Силу боль, иногда – скорбь. Могут возникнуть моменты, когда захочется всё бросить, и моменты, когда придётся принимать трудные решения. Жизнь джедая никогда не была лёгкой, Энакин. И Сила дана нам не для упрощения жизни, а для сохранения мира и гармонии как с окружающими, так и с самим собой.              — Но у нас есть возможность что-то менять, — подался вперёд Энакин. — Наказывать преступников. Делать жизнь людей лучше.              — Мы никогда не были судьями, Падаван, — покачал головой Оби-Ван. — Мы помогаем тем, кто в нас нуждается, но в Галактике миллиарды существ, а нас не так уж и много. Мы сочувствуем, но не принимаем всё близко к сердцу, потому что иначе – выгораем дотла и больше не можем помочь никому.                — Так мне нужно просто забыть о маме? — поджал губы Энакин.              — Только лишь отпустить эмоции в Силу и довериться ей, — сказал Оби-Ван, протягивая вперёд руки, предлагая совместную медитацию. — Вспомни видения на Илуме. Они были лишь дымом прошлого и ничем более. Тёмная сторона всегда играет на наших самых глубоких чувствах. Не дай ей запутать себя, очисти разум и взгляни на Свет.              Энакин вздохнул и, помедлив, всё-таки взял учителя за руки, позволяя тому мягко увести себя в глубокую и очищающую медитацию.              ***              Если раньше Оби-Ван думал, что самое сложное в наставничестве будет падавана обучить, то он сильно ошибался. Самым сложным оказалось за падаваном уследить. Тем более за тем, кто категорически не умел сидеть на месте, всё время рвался вперёд и постоянно пытался совершить какой-нибудь самоубийственный поступок. Через пару лет после официального начала ученичества Энакина Оби-Ван даже всерьёз подумывал предложить Совету ввести специальный кодекс для падаванов, в котором вместо «нет эмоций» и «нет страстей» было бы «постарайся не убиться» и «не доводи своего мастера до седых волос в тридцать лет».              Энакин был импульсивным и порывистым, и Оби-Ван с лёгким ужасом представлял, каким бы он был, не обучай его несколько лет Йода самоконтролю. Но с другой стороны, Кеноби и сам в этом возрасте был не подарком, так что оставалось только мысленно просить у Силы терпения и побольше нервов. А ещё буквально за руку сажать Энакина медитировать, когда сил не оставалось совсем – хорошо ещё, что Скайуокер не так противился совместным медитациям, как одиночным. Энакин вообще больше любил парные тренировки и старался даже домашние задания делать в общей комнате, когда там был Оби-Ван. Это слегка тревожило: каждый падаван стремился создать вокруг себя хоть небольшое, но личное пространство, которое особенно ценилось после многих лет проведённых в юнлингах, где не было ничего своего. Энакин же, казалось, наоборот пытался своё личное пространство запихнуть в личное пространство Оби-Вана – и чувствовал себя вполне комфортно, когда ему это удавалось. Нет, разумеется, границы приличий у него были, и в комнату к Мастеру он без разрешения не заходил, а своё общество слишком активно не навязывал, но Оби-Ван постоянно ощущал по их связи, что мальчику намного спокойней, когда они занимались чем-то вместе. Даже если это «вместе» заключалось в простом нахождении в одной комнате.              Но это всё распространялось только на то время, когда вокруг была спокойная обстановка. Если она – по мнению Энакина – таковой не являлась, то он – по мнению Оби-Вана – начинал творить чёрт-те что. Иногда казалось, что на миссии главной целью Скайуокера было не выполнить задание, а найти себе приключения на задницу, влезть в них, а потом виновато сверкать на учителя глазами, оправдываясь гениальнейшей фразой всех разумных существ «это не я, оно само так получилось».              Впрочем, иногда Энакин действительно считал себя виноватым, и каждый такой случай Оби-Ван искренне не любил. Потому что в каждом таком случае либо кто-то погибал, либо сам Кеноби оказывался на больничной койке. Энакин при этом всегда опускал глаза, пытался утопить учителя в бакте (даже если ранение было несерьёзным) и даже самостоятельно порывался идти медитировать. Эмоции он свои при этом старался спрятать, выставляя ментальные щиты, но ученическую связь было не так просто блокировать, так что Оби-Ван наслаждался трансляцией раскаяния в онлайн-режиме.              А бывало, что виноватым себя чувствовал Оби-Ван – и вот эти случаи он не любил ещё больше, потому что в них именно Энакин получал ранения.              — Простите, Мастер, — сквозь сжатые зубы выдавил Энакин, пока Оби-Ван осторожно перематывал его обожженное бластерным выстрелом бедро.              — За что ты извиняешься, Падаван? — уточнил Оби-Ван.              — За то, что не послушался вас, вылез вперёд и был ранен, — послушно отозвался Энакин.              — А я думал за ту сотню моих погибших нервных клеток, — прошептал себе под нос Оби-Ван, а потом поднял взгляд на лицо Скайуокера. — Энакин. Когда я говорю, чтобы ты не лез – то это не значит, что я не позволяю тебе сражаться. Это значит, что я хочу, чтобы мы оба закончили миссию целыми и невредимыми.              — Я понимаю, Мастер, — кивнул Энакин.              — Не уверен, — вздохнул Оби-Ван, пересаживаясь на кровать рядом с учеником. — Если ранят меня, то я не смогу помочь тебе. Если ранят тебя, то ты не сможешь помочь мне. И, как результат, мы оба не сможем помочь тем, кто в этом нуждается. Если есть возможность не ввязываться в бой и не получать ранения, то её надо использовать. Ведь на миссиях мы зачастую отвечаем не только и не столько за свои жизни, как за жизни и безопасность других.              — Я… понял, Мастер, — посмотрел на него Энакин. — И постараюсь больше так не делать.              Ну что ж, это, по крайней мере, было сказано искренне. Энакин любил спорить едва ли не по каждому поводу, но порой Оби-Вану всё-таки удавалось донести до него мысль в той форме, в которой он изначально и хотел.              — Как нога? — спросил Оби-Ван. — До Храма два дня пути.              Энакин осторожно согнул ногу в колене, потом слегка приподнял и потянул. Всё бедро у него было замотано бакта-повязками – Оби-Ван тоже порой не знал меры при лечении.              — Почти не болит, — улыбнулся Энакин. — А до Храма так совсем заживёт.              — Но это не спасёт тебя от обследования, — наставительно сказал Оби-Ван.              Энакин вздохнул – как любой подросток он терпеть не мог обследования, тем более, когда сам себя считал здоровым.              — А сейчас медитация, да? —  с глубочайшей тоской спросил Скайуокер.              — Нет, сейчас мы оба ложимся спать, чтобы завтра с ясной головой составить отчёт Совету.              Энакин застонал и демонстративно откинулся на кровать – писать отчёты о миссиях он не любил едва ли не больше медитаций.              ***              Иногда Оби-Ван напоминал себе, что Энакин ещё подросток – когда тот с какой-то детской непосредственностью рассматривал причудливые вещи на рынках планет, на которые они прилетали.              Иногда Оби-Ван напоминал себе, что Энакин уже джедай – когда тот сидел в Лазарете после миссии и послушно терпел все перевязки.              Иногда Оби-Ван напоминал себе, что Энакин всегда Энакин – вот как сейчас, когда он сидел за столом напротив и невозмутимо сообщил учителю, что влюбился.                Оби-Ван не удивился – практически все рано или поздно испытывают чувства первой влюблённости. Кеноби, разве что, думал, что это случилось намного раньше, просто ученик решил не посвящать мастера в свои дела сердечные (теория, при ближайшем рассмотрении, не выдерживала критики, потому что Энакин очень любил посвящать учителя во всё подряд, только если это не касалось прямого нарушения правил Храма). Оби-Ван с какой-то грустной нежностью понял, что Энакин уже довольно взрослый, а значит скоро начнёт постепенно окружать себя личным пространством. Сам Кеноби в этом возрасте уже успел пережить первую (и даже вторую) влюбленность, так что представлял, что последует дальше.              — Вы меня вообще слышали, Мастер? — немного обиженно спросил Энакин, и Оби-Ван моргнул, осознав, что несколько минут смотрел на падавана и ностальгически улыбался.              — Да, Энакин, — кивнул Оби-Ван. — Поздравляю тебя с этим.              — Поздравляете? — недоверчиво переспросил Энакин. — А как же нарушение Кодекса?              — А ты уже успел нарушить Кодекс? — удивился Оби-Ван.              — Ну влюблённость, привязанности… — неуверенно сказал Энакин, всем своим видом демонстрируя полное непонимание ситуации.              — А влюблённость и привязанности это разные вещи, — посмотрел на него Оби-Ван. — Джедай должен чётко проводить между ними грань. Каждый из нас хотя бы раз влюблялся, но чёткое следование своему пути не позволило нам развивать свои влюблённости в отношения. Если же чувство любви сильнее чувства долга – то джедаю стоит покинуть Орден. Ты и сам это прекрасно знаешь.              — Знаю, — вздохнул Энакин. — Просто как может любовь привести на Тёмную сторону? Это же такое светлое чувство.              — Не любовь, — покачал головой Оби-Ван. — Сама по себе любовь действительно светлая, если искренняя и чистая. Если она заключается не в единоличном обладании, а в желании любимому человеку счастья. Никто не запретит тебе любить, если ты уверен, что сможешь отпустить и более в жизнь этого человека не вмешиваться. Это сложно, поверь.              — Вы были влюблены? — подался вперёд Энакин.              — Был, — чуть грустно улыбнулся Оби-Ван.              — И вы, конечно же, не расскажете мне об этом, — вздохнул Энакин.              — В первом случае всё закончилось смертью, во втором – долгим разговором с Квай-Гоном и Йодой, а в третьем я и сам всё прекрасно уже понимал, — пожал плечами Оби-Ван, потом чуть наклонил голову и посмотрел на падавана. — Энакин. Я не буду цитировать тебе Кодекс и предостерегать, ты и сам всё прекрасно знаешь. Каждый из нас, сталкиваясь с такими чувствами, делает выбор – и только от тебя он зависит. И сразу тебе скажу, что скрывать свои отношения – не выход. Рано или поздно об этом либо узнают, либо ты сам не сможешь разделять путь джедая и жизнь обычного любящего человека.              Энакин вздохнул и уставился в свою кружку, будто там на дне была сокрыта истина. Оби-Ван наблюдал за ним чуть искоса, задумавшись, правильные ли он выбрал слова – Квай-Гон о чувствах с ним говорил всего пару раз, но обстоятельства там были другие. Оби-Ван чувствовал, что Энакин в лёгком смятении и ему слегка грустно, будто он только что принял какое-то решение, но ещё не понял, верным оно было или нет. Оставалось надеяться, что решение это было не о тайных отношениях с кем бы то ни было.              — Я знаю, кто это? — мягко спросил Оби-Ван.              Энакин поднял на него взгляд, несколько секунд смотрел пристально, будто пытался решить сложную задачу, а потом покачал головой и криво усмехнулся.              — Вы… Вы не знаете, Мастер.              Оби-Ван кивнул, принимая этот ответ. Конечно, ему не хотелось портить Энакину первую влюблённость, которой он так откровенно решил поделиться с ним, но, зная нрав Скайуокера, лучше было сказать всё как есть, а не оставлять на потом, когда влюблённость могла перерасти в ту любовь, которая приводила к привязанностям.              — Ну, надеюсь, меня-то вы любите, учитель, — с какой-то ироничной ноткой, сказал Энакин.                — Конечно, — не задумываясь, а потому совершенно искренне отозвался Оби-Ван и улыбнулся. — И со всей своей любовью – исключительно чистой и бескорыстной – предлагаю тебе пойти и потренироваться на световых мечах.              — Это самое замечательное, что вы могли предложить, Мастер, — задорно улыбнулся Энакин и вскочил. — Буду готов через пару минут!              Оби-Ван проводил его взглядом и легко усмехнулся: лучшим средством от не очень весёлого разговора для падавана всегда были тренировки с мечами и выход в город. Возможно, сегодня им стоило навестить Декса. В конце концов, влюблённость это влюблённость, но какой падаван откажется от вкусной еды?              ***              Тренироваться с Энакином на световых мечах с каждым годом становилось всё труднее. Падаван делал большие успехи, и Оби-Вану приходилось прилагать намного больше усилий, чтобы соответствовать его уровню. «С падаваном вместе и мастер сам учится. И обучение труднее у него», — всегда говорил Йода, и вот только теперь Оби-Ван начал полностью понимать его слова.              И всё же, бои на мечах были их любимой совместной тренировкой – Сила вокруг них пела чистым звоном и окружала их, сияя радугой. Энакин всегда выкладывался на полную, был един и с мечом, и с Силой, и с Оби-Ваном: поэтому им было довольно трудно сражаться друг против друга, ведь каждый угадывал следующий шаг противника буквально с тени мысли. Но это же было и прекрасно, заставляя поднимать собственные планки и стараться ещё лучше.              После таких тренировок Оби-Вану никогда не удавалось усадить Энакина за медитацию, потому что тот всегда был взбудоражен, полон энергии и сил и всё порывался куда-то нестись и что-то делать. Зачастую Оби-Ван отпускал его выплёскивать остаточную энергию где-то самостоятельно, но в редких случаях они возвращались в комнаты вместе и просто предавались ленивому ничегонеделанию, валяясь в общей гостиной на диванах.              В этот раз тренировка была особенно долгой и плодотворной, Оби-Ван чувствовал, как мышцы тянет приятной усталостью. Он собирался пойти отдохнуть, но Энакин бодро перекатывался с носок на пятки, что означало его нетерпение куда-нибудь сбежать. Оби-Ван хмыкнул и уже было собирался махнуть рукой, отпуская падавана на все четыре стороны (скорее всего куда-нибудь за пределы Храма), но тот вдруг как-то странно одёрнул тунику и быстро шагнул вперёд. Оби-Ван ожидал, что его сейчас обнимут – Скайуокер иногда не мог сдержать эмоции и радость свою проявлял такими жестами. Оби-Ван не возражал, обычно обнимая Падавана в ответ, признавая этот жест вполне уместным как после миссий, так и после тренировок. Раньше, правда, Энакин утыкался носом сначала ему в грудь, потом в шею, теперь же уже сравнялся с учителем в росте, так что обычно проезжался щекой по его щеке.              Но в этот раз что-то пошло не так, и Оби-Ван замер, не сразу понимая, что произошло: вместо привычных объятий Энакин зажмурился и поцеловал его. Хотя это было сложно назвать поцелуем, просто касание губ губами, но сам факт! И нельзя было сказать, что это случайность – Энакин с таким отчаянием вцепился в отвороты учительской туники, что мог бы легко порвать крепкую ткань, а ученическая связь звенела и выдавала такую бурю эмоций, что удивительно, как они оба ещё могли держаться на ногах.              Энакин не пытался углубить поцелуй и вообще замер, словно окаменев. Оби-Ван – от изумления, не иначе – тоже не двигался, не отстраняясь и пытаясь из той мешанины эмоций, что испытывал Энакин, выловить что-то, что могло бы прояснить ситуацию. Например – любопытство и желание посмотреть, что сделает учитель в подобной ситуации. Вместо этого Оби-Ван улавливал только дикое смущение, отчаянную решимость, бесконечную надежду и что-то, что лучше всего охарактеризовывалось как «наконец-то это случилось».              Судя по всему, Энакин полез целоваться не ради любопытства, а потому что действительно этого хотел.              Оби-Ван положил руку падавану на плечо, собираясь мягко отстранить, но тот сам резко дёрнулся назад, распахнул глаза и вспыхнул от смущения.              — Простите, Мастер, — прошептал он, скованно сцепляя руку в замок. — Я не… Я… Мне лучше уйти.              — Энакин, — осторожно позвал Оби-Ван, но тот дёргано покачал головой, развернулся и вылетел из зала.              Оби-Ван в полном моральном оцепенении сел на маты и закрыл лицо руками. Мастера порой сталкивались с влюблённостью падаванов, но сам Кеноби был отчего-то стопроцентно уверен, что с ним этого не случится. С Энакином надо было поговорить, но как именно Оби-Ван не знал, а в голову ничего кроме «ты мой ученик и это против правил» не лезло. Скажи он Энакину про правила – и тот наизнанку вывернется, но своего добьётся или самоубьётся в процессе.              Оби-Ван совершенно не заметил, как его ученик вырос.              И теперь абсолютно не знал, что с этим делать.