Традиции

В Ордене была довольно строгая иерархия. Юнлинги, падаваны, рыцари и мастера, магистры. Старшими падаванами становились в основном после шести-семи лет ученичества. Ничего особенного этот неофициальный статус не давал, разве что следили за ними чуть менее активно и могли давать несложные одиночные миссии. Энакин, ставший падаваном сразу, не живя в Храме с другими юнлингами с детства, редко когда собирался вместе со всеми, чтобы просто поболтать. Не то, чтобы у него не было друзей, но вот как-то так повелось. Но даже он не мог игнорировать общие почти тайные собрания небольших групп старших падаванов, которые многозначительно переглядывались и тихо шептались. Любопытство буквально вынудило его однажды просто пойти вместе со всеми. Он предполагал, что речь пойдёт о личной жизни. Это была вторая тема после обсуждений миссий, о чём вечно разговаривали падаваны, оставаясь без присмотра мастеров. У младших учеников все обсуждения личной жизни сводились к разговорам о том кто, где, когда, с кем и как впервые поцеловался, кто на кого посмотрел и кто в кого влюбился во время миссии. Старшие падаваны должны были обсуждать… ну, более взрослые темы. Как оказалось, именно так и было. Ещё оказалось, что не все традиции и обряды джедаев были известны широкой общественности. В Ордене джедаев имелось множество церемоний. Самыми значимыми, конечно, были церемония вступления в падаванство, церемония посвящения в рыцари, церемония посвящения в магистры и – самая последняя церемония джедая – погребальная. Имелось и много церемоний помельче, но были, как выяснилось, ещё и тайные. По крайней мере, одна точно. — Что, — ахнула Баррис, — прямо со всем Советом?! — Не могу говорить за себя, — отозвался Хони, понижая голос, — но я слышал, что иногда такое случается. — Да не может быть, — недоверчиво покачала головой Дарра. — Это враньё. — Ну, насчёт Совета – может быть, — легко согласилась Сиа-Лан. — Но вот мастер-то точно проведёт инициацию. — Я слышала, — неуверенно начала Тоно, — что прямо перед совершеннолетием Совет даёт миссию. И если ты справляешься с ней плохо, то… Она замолчала и покраснела. Впрочем, красными сидели все, кто физиологически мог это делать. — Или, наоборот, если справляешься очень хорошо, — кивнула Лорана. — В качестве поощрения. — Со всем Советом?! — снова спросила Баррис. — В качестве поощрения? Как это вообще… Там же… Там же магистр Йода! — Он не такой уж старый, — пожал плечами Хони. — Говорят, наоборот, он один из лучших. На лицах всех присутствующих отразились сложные эмоции, когда они попытались это представить. — Но… А если я не хочу? — спросил Тру. — Мы же можем отказаться, да? На него посмотрели как на маленького несмышлёного ребёнка, сказавшего очевидную глупость. — Это вовсе не так страшно, — улыбнулась Эйла и откинулась спиной на стену. — Не знаю, как с Советом, но вот с мастером… м, очень даже. — Да, — поддержал её К'Крук. — Наши мастера все когда-то были падаванами, так что знают, как сделать это круто. Энакин, практически не принимавший участие в разговоре, чувствовал, как по щекам расползается жар. Он был не очень-то и против сделать это с мастером, но со всем Советом? А ведь они им постоянно недовольны. И Мейс Винду, он всегда так смотрит… оценивающе. Что, если они поручат ему миссию, с которой он справится не очень хорошо? Или очень хорошо? Как вообще нужно завершить задание, чтобы Совет не принимал участие в инициации? И почему учитель никогда не говорил о том, что это произойдёт? — Собрание какое у вас тайное тут? — неожиданно раздался голос Йоды сбоку, и все замерли, как будто на месте преступления. — В разговоре и мне поучаствовать можно? — Мы просто обсуждали церемонию совершеннолетия, — сказал А' Шарад. — Важный то день в жизни джедая, — кивнул Йода. — Многое узнаёт он в этот день, многое в себе и других открывает. Энакин увидел, что все из присутствующих, кто ещё не переступил порог совершеннолетия (включая его самого), начинают либо краснеть, либо бледнеть. Те, кому уже посчастливилось этот порог переступить, только лишь многозначительно улыбались. Йода продолжал смотреть на них и задумчиво кивать. — Ждут очень мастера совершеннолетия вашего, — заключил он и неторопливо пошёл по коридору. — Совет ждёт тоже. — Неужели они действительно… — в шоке выдохнул Джакс. — Ну, Гранд-магистр шутить точно не будет, — пожала плечами Олана. — Кстати, вы учителям сразу говорите, что вы ни с кем до этого, а то я вот не сказала, так мастер сразу как начал… Энакин закусил губу и уставился в стену. Ему нужно было обязательно обсудить вопрос инициации с мастером. * Оби-Ван спокойно пил чай и никого не трогал, когда заметил, что Энакин вел себя странно. Не так странно, как он делал обычно, когда хотел улизнуть на ночь из Храма, и не так странно, когда он что-то натворил и мысленно взвешивал, стоит ли рассказывать об этом учителю. Сейчас он вёл себя странно и смущённо, что уже не могло не быть интересным. Он поглядывал на мастера искоса, закусывал губу и вздыхал от каких-то своих мыслей, от которых у него начинали пламенеть щёки. Оби-Ван старательно делал вид, что этого не замечает – зная Энакина, тот не выдержит и полезет в разговор, сколь бы смущающим он ни был. Так и случилось. — Мастер, — обратился к нему Энакин с нотками неуверенности. — Можно задать вам вопрос? — Конечно, Падаван, — кивнул Оби-Ван, отставляя уже пустую кружку. — Мастер, — совсем замялся Энакин, потеребил рукав туники и решительно выпалил: — Как вы провели своё совершеннолетие? Оби-Ван моргнул в недоумении, задумался почти на минуту, а потом с трудом удержал на лице маску спокойствия и невозмутимости. Ну конечно! Энакин не так давно стал старшим падаваном, приближаясь к совершеннолетию и окончанию ученичества, так что, вероятно, начал прислушиваться к разговорам тех, кто уже был почти рыцарем. — Это было… интересно, — протянул Оби-Ван, якобы в задумчивости. — Интересно? — с испуганным любопытством спросил Энакин, подавшись вперёд. — А… а как конкретно? — Ты же знаешь, что день совершеннолетия – это один из немногих праздников, отмечаемых джедаями, — отозвался Оби-Ван, будто погрузившись в воспоминания. — Это очень важный день для всех. С самого утра я был немного… взбудоражен. Сначала меня поздравили друзья, а потом нас с Квай-Гоном вызвали в Совет… По мере этого рассказа у Энакина начали пламенеть не только щёки, но и уши, и шея. Он вцепился пальцами в спинку дивана, перед которым стоял, и смотрел широко распахнутыми глазами. Оби-Ван кашлянул в кулак, стараясь скрыть рвущийся наружу смех. — А потом? — чуть ли не шёпотом выдохнул Энакин. — Вас вызвали в Совет и… — О, они дали нам с Мастером миссию, — сказал Оби-Ван и, заметив моментальное разочарование Энакина, добавил: — на которой Квай-Гон меня и поздравил. — Он вам что-то… подарил? — чуть ли не перегнулся через спинку Энакин, вновь расцветая всеми оттенками красного. — О да, — выдохнул Оби-Ван, переводя взгляд с него на окно. — Это… Знаешь, этот подарок был для меня невероятным открытием. Но он слишком личный, чтобы его обсуждать. — Я… мне скоро тоже… — судорожно кивнул и опустил глаза Энакин. Оби-Ван осторожно коснулся их связи, чтобы убедиться, что падаван не испытывает страха. Слава Силе, ничего подобного не было – только огромное чувство любопытства, перемешанное со смущением и стыдом. Если бы подобные эмоции могли причинять физический вред, то он наверняка уже сгорел бы на месте. Оби-Ван пожалел, что у него так рано закончился чай – уткнувшись в кружку было бы намного легче спрятать своё веселье. — Я помню, — обстоятельно кивнул Оби-Ван. — Не волнуйся, каждый падаван получает подарок на совершеннолетие. Ты не будешь исключением. Энакин сглотнул и дёрнул головой, то ли отрицая, то ли соглашаясь. Он ещё раз сжал руками спинку дивана, а потом слегка охрипшим голосом пожелал учителю спокойной ночи и ушёл в свою комнату. Оби-Ван подождал, пока за ним закроется дверь и расплылся в широкой весёлой улыбке. Вот оно и пришло, то самое время. * Разговоры о секретной инициации велись тайно, но повсеместно. Многие всерьёз обсуждали, не стоит ли сделать это с кем-то другим, но почти все приходили к выводу, что лучше мастеров с этим никто не справится. И чем ближе было девятнадцатилетие, тем шёлковее становились падаваны, сосредотачиваясь на миссиях так, как никогда в жизни. Энакин так вообще старался сдерживать свой взрывной темперамент и активно показывал Оби-Вану, какой он хороший ученик и вообще замечательный человек с какой стороны ни посмотри. Учитель благосклонно кивал на всё, хвалил и вообще не мог нарадоваться. Это было прекрасно и внушало определённую надежду на светлое будущее. За несколько месяцев до совершеннолетия Энакина им с Оби-Ваном дали миссию. На которой Энакин превзошел сам себя, слушаясь учителя даже в мелочах и не нарушая ни одной буквы Кодекса джедаев даже в мыслях. Проходить инициацию со всем Советом очень сильно не хотелось. Поэтому, когда за несколько дней до девятнадцатилетия он стоял вместе с учителем перед магистрами, поджилки натурально тряслись. Не то чтобы Энакину было страшно, но это было как-то… слишком. — Молодец, Скайуокер, — сказал магистр Винду с ничего не выражающим лицом. — Отлично справился. Энакин замер, припомнив о поощрении. Оставалось надеяться, что справился он не настолько хорошо, чтобы Совет внезапно перестал испытывать к нему вечное недоверие и недовольство. — Скоро совершеннолетие твоё, — неожиданно сказал Йода, и Энакин почти с ужасом заметил улыбки на лицах некоторых магистров. — Важно его в Храме провести. С Силой единения достичь. Поможет тебе мастер твой в этом. Энакин чуть не спросил, будет ли Совет помогать ему в этом тоже, но вовремя прикусил язык, полагая, что молчаливая покорность – лучшее решение из возможных. — Можете быть свободны, — кивнул им Мейс. — Через три дня мы дадим вам новую миссию. Так что будьте готовы. Энакин не сразу понял, зачем Винду выделил голосом последнее слово, но, заметив кивок Оби-Вана и его едва различимую улыбку, мгновенно дошёл до осознания и покраснел до корней волос. Хорошо ещё, что не перед всем Советом. Через несколько дней он… они с мастером… Интересно, это нужно было как-то обсуждать заранее или нет? И кто должен был начать разговор, если нужно? Необходимо ли как-то готовиться? У Энакина не было ответов на эти вопросы, поэтому день своего девятнадцатилетия, когда по Корусантским меркам наступало совершеннолетие, он встретил лёгким нервным мандражом. Оби-Ван – напротив – пребывал в совершенно благостном расположении духа, распространяя вокруг себя волны спокойствия и какого-то непонятного веселья. Энакин догадывался, конечно, что для учителя это не такое важное событие, как для него, но Оби-Ван мог бы быть и более… Энакин даже сам не знал, каким должен быть мастер. Беспокойным? Нервничающим? Вот этого уж точно не надо было. Пусть будет лучше спокойным и уверенным. — Ну что, Падаван, сегодня особенный день, да? — обратился к нему Оби-Ван, когда Энакин уже устал нервничать и просто сидел на диване, пытаясь сделать домашнюю по астрофизике. — Да, — тут же забывая про все домашние и откидывая датапад на стол, ответил Энакин. — Да, — повторил за ним Оби-Ван, садясь рядом. — Помнится, я нервничал точно также, когда ко мне пришёл Квай-Гон. — И как вы с этим справились? — спросил Энакин. — О, мне помог учитель, — хмыкнул Оби-Ван. — Когда вот также сел напротив и сказал, что главным моим подарком на совершеннолетие будет знание. Энакин кивнул. Он бы назвал это по-другому, конечно, но пусть будет так. Какая, в сущности, разница, как это называть? Результат-то будет один и тот же. — Знание того, — продолжил Оби-Ван, хитро на него посмотрев, — что никакой секретной секс-инициации у нас не существует. Энакин снова кивнул, а потом до него дошёл смысл слов. — То есть, как? — выдохнул он, смотря на учителя круглыми глазами. — Но… все говорили… и вы… и даже магистр Йода! — Эта байка старше него самого, — хмыкнул Оби-Ван. — Конечно он её поддерживает. Вы все как минимум на два-три года становитесь совершенно идеальными учениками. Как от такого отказаться? Энакин от возмущения даже не мог нормально связать слова в предложения. Он целых два с половиной года думал о том, как это всё произойдёт! Слушал всякие подробности, как это происходило у других. Готовился к этому. И сейчас чувствовал то ли облегчение, то ли разочарование. За несколько лет он вполне настроился на то, что переспать с Оби-Ваном был не очень-то и против. — То есть, ничего не будет? — на всякий случай уточнил Энакин. — Нет, — хмыкнул Оби-Ван. — Вообще ничего? — прищурился Энакин. — Ну почему, — хмыкнул Оби-Ван, а потом встал и хлопнул его по плечу. — Пошли к Дексу. Надо же всё-таки отпраздновать твоё совершеннолетие. — Тогда может в бар? — тут же предложил Энакин. — После всех этих разговоров, которые я пережил, вы просто обязаны купить мне выпить. — Действительно, — усмехнулся Оби-Ван. — Теперь можно и в бар. Энакин улыбнулся в ответ. Может быть переспать ему с учителем не удалось (хотя он действительно представлял, как это могло бы быть), зато ему определённо удастся в первый раз с ним напиться. * На следующий день, когда Баррис и некоторые другие старшие падаваны смотрели на него со смесью любопытства и благоговейного ужаса, Энакин вспомнил все свои фантазии за прошедшие два года и улыбнулся, блаженно растягиваясь на траве в саду. — Это было просто потрясающе, — выдохнул он. — Я немного нервничал, но мастер был таким внимательным и заботливым… В конце концов, зачем нарушать традиции Ордена, когда можно ими наслаждаться?