Без названия

Первая оттепель в Рохане выпадает на начало февраля. Солнце уже стоит достаточно высоко, а ветра утихают, и перестают нести с гор снег и дождь. Небольшое затишье, возможность почувствовать приближение весны. Ведь еще какой-то месяц, и начнет пробиваться зеленая трава, а солнце будет подниматься все выше, пригревая и лаская. В первую оттепель роханцы стараются успеть многое. Подставить себя солнцу после сырой и морозной зимы. Убрать в домах. Разобраться с тем, что принесли ливни и снегопады. Починить крыши и окна. Двор Золотого чертога наполнен шумом и гамом. Женщины, от мала до велика, одетые в простые шерстяные платья, скинувшие зимние плащи и теплые ботинки, заняты выбиванием постельного, стиркой, уборкой. Смех, песни, веселый гомон несутся к небу, подхваченные легким ветром, теребящим знамя Эорлингов на крыльце. Протряхиваю покрывало и смеюсь, когда из него вылетает пыль. Деве Рохана тоже положено выполнять свои обязанности. Да, есть то, что будут делать только служанки, но я не чураюсь физического труда. - Эовин, ты вся в пыли, - улыбается кормилица. Эта весна для нее уже семидесятая. У нее все больше морщин на лице, но улыбка все такая же, молодая и задорная. Она протягивает мне кувшин, источающий запах свежего молока, - отнеси брату, он там со своими всадниками тренируется. Сжимаю пальцами горло кувшина и спускаюсь по лестнице, быстро перебирая ногами, так, что подол юбки запутывается. Почти бегу на задний двор, где находятся конюшни, и где обычно находится Эомер, когда дома. И останавливаюсь, едва могу дышать. Брат занят упражнениями с мечом, а у меня дыхание перехватывает при виде него. Высокий, статный, сейчас на нем нет доспехов, даже рубашки нет. Волосы заплетены в косу и перехвачены черной веревочкой. Он сосредоточен, обеими руками сжимает меч, двигаясь, как в танце. Меч тяжелый, но по нему это не заметно. Взмах, выпад, защита. Эомер держит меч уже одной рукой, продолжая нападать на невидимого врага, четко просчитывая каждый свой шаг. Подбрасывает меч и ловит его второй рукой, начиная крутить его в руке, разрабатывая запястье. Его взгляд фокусируется на серебристой стали. Каждый мускул играет под кожей, с которой еще не сошел прошлогодний загар. Гладкая, чистая, на ней почти незаметны аккуратные шрамы – два прошлогодних ранения, я сама его заштопывала. Зато видно, как его тело лоснится от пота, ведь это совсем нелегко – управляться мечом. Кажется, я забываю дышать, так и стою с полуоткрытым ртом. Пока не встречаюсь с его насмешливым взглядом. Интересно, он давно на меня смотрит? - Молоко? – Кивает брат на кувшин в моих руках. Он оставляет меч острием в земле и подходит ко мне. Протягиваю кувшин: - Да, кормилица просила передать. Эомер берет его из моих рук, задевая мои пальцы, и я застываю. От его прикосновения разбегается сотня электрических разрядов, они щекочут и колются, а я сбиваясь со вдоха. - Пробовала? – Спрашивает он, когда утоляет первую жажду. - Нет еще. Тебе несла. Брат улыбается и подносит край кувшина к моим губам. Смотрю на него снизу вверх и осторожно сжимаю губами ободок. Я словно привороженная, не могу ничего сообразить. Пью молоко прямо из его рук, чуть прикрыв глаза. Оно еще теплое и сладкое. И вытираю губы рукавом платья. - Не видит тебя кормилица. Смех Эомера заразителен. И я начинаю смеяться вместе с ним. А то странное чувство, которое меня накрыло от соприкосновения с ним, отпускает. Наверное, показалось. К сожалению, последние недели у нас не так много поводов для веселья. И тем прекрасно, что мой старший брат сейчас смеется, а его глаза искрятся удовольствием. Он ставит кувшин на скамейку и протягивает мне руку. - Пойдем. Война – не женское дело, но ты должна уметь защищаться. А я давно не видел тебя с мечом. Позволяю Эомеру вывести меня на середину площадки. Я и правда давно меч не держала в руках. Наверное, с осени. Зимой мало чего хочется. Он становится за моей спиной, и я попадаю в кольцо его рук. И едва не задыхаюсь от накатившего на меня жара. Но попытки понять улетучиваются в тот момент, когда Эомер вкладывает свой меч в мои пальцы, сжимая мои руки своими. Его оружие тяжелее того, которое выковали для меня. Но Эомер помогает мне мягко и плавно вести меч. - Расслабь тело, Эовин, - его ладони проходятся по всей длине моих рук, даже поверх ткани обжигая горячим прикосновением, - ты должна быть единым целым с мечом. Тогда не будешь чувствовать его тяжесть. Вес меча ничего не значит, если ты сливаешься с ним, - его ладони уже двигаются по моим бокам на талию, а шепот щекочет ухо, сбивает выбившиеся из кос пряди, ласкает шею. Он так близко, что я чувствую его запах, чувствую, как он меня окутывает и я начинаю таять. Буквально таять. Не понимаю, почему вдруг между ног становится влажно, а грудь как-то наливается. – Представь, что ты просто ведешь рукой, что меч – продолжение твоей руки, и он станет таким же изящным… Руки Эомера ложатся мне на бедра на короткий миг. Буквально всего ничего, но от случайного движения я прижимаюсь к нему сильнее, и чувствую, как натянута кожа его штанов, и как он чем-то упирается в меня. Я знаю, чем. Я видела и до этого раздетых мужчин. Нагота не то, чего стесняются рохерримы. Но сейчас меня это выбивает из равновесия, мне кажется, что из меня сочится влага, пропитывает мое платье. И сейчас Эомер увидит пятна на голубой юбке. И скажет мне, что так нельзя, что этого не должно быть, что я неправильная, я прогневила его… - Эомер! О, я смотрю, вы заняты, - Теодред кажется совсем мальчишкой. В отличие от моего брата, у него короткие темные волосы. Он с задором смотрит на нас, я как раз опускаю меч. Боюсь шевелиться, боюсь двигаться, тело одновременно деревенеет, но вместе с этим сладко ноет, требуя чего-то. Эомер отпускает меня, и меня охватывает ощущение сиротливости и разочарования. Может, это постыдно, но эти минуты были такими сладкими, такими нежными, такими… разжигающими во мне что-то. - Мы уже закончили, - Эомер оглядывается на меня. На короткий миг у него меняется взгляд. Из него уходит искристость и веселье, уступая место более пристальному изучению меня. А у меня горят щеки, горит все тело, кажется, я покраснела с головы до пяток. - Я… пойду… Протягиваю брату меч острием вниз, стараясь не задеть его пальцы. Мне неловко под его взглядом, неуютно перед смеющимся Теодредом. - Вот возьмем мы однажды Деву Рохана в поход, она даст фору остальным. Меч держит очень умело. Хорошо выучил. - Не возьмем, - сухо отрезает Эомер. – Не место ей в походе… А я уже бегу со двора. Забегаю в первую попавшуюся дверь, прижимаю ладони к щекам. Эомер что-то видел, что-то понял. И теперь не доволен. Я поняла это по его взгляду, по его голосу…