Промежуток

Саша Дискотека на пятом курсе, она полукровка и бегает по школе со старым, еще пленочным фотоаппаратом. У нее рыжие короткие волосы, множество пестрых, безмерно уютных свитеров, тетрадей с записями и искренняя тяга ко всему новому и интересному. Легко розовеющие щеки и приятный смех. Любовь к своему делу, которой она заражает окружающих. Молчаливая солидарность с Серой Дамой. Фаллен даже бровью не повел, когда понял, что Слава и Саша встречаются. Те, все-таки, очень похожи. Карина смешливая. Карина — с гриффиндора, ее темные короткие волосы постоянно торчат во все стороны, а от ее сумасбродных идей старосты в ужасе содрогаются, в уме подсчитывая возможно утерянные очки факультета. Карина — чистокровная, с родителями вольными-путешественниками и постоянно изнывающая от тоски и монотонности жизни в Хогварстве. На слизеринцев она смотрит упрямо вздернув нос. Сперва Ваня пытается равняться на нее, на эталонного гриффиндорца в их, по большей части, слизеринском гадюшнике, но вскоре ужасно стесняясь предлагает Карине встречаться и дарит сладости из Хогсмида. Фаллен и Карина казались скорее братом и сестрой, чем влюбленной парочкой. В общем-то, так и было: усердно провстречавшись первые полгода — стихи, цветы, четвертькниззл и сладости, стеснительные поцелуи в щечки, все это казалось слишком слишком неловким, оставшееся время они оставались хорошими друзьями. Саша и Диско, Ваня и Карина, вместе они собрали «Кошачью коммуну Хогвартса» и пытались выучить своих любимцев трюкам, вроде носки писем. Обучению поддался только на четверть книззл — Гриша — и то, ему быстро стало лениво бегать из разных концов замка. Крест низкий и худой, на свой возраст не тянет, хоть и одногодка Славы. Он из чистокровной семьи, держащих парочку относительно приличных лавок в Лютном. Все — кому положено, разумеется — знали, что через него вы в краткие сроки можете достать все, что угодно. За приличную сумму, но зато скорость и надёжность. Типичный рейвенкло — проводит с книгами больше времени, чем с реальными людьми. Появился он в их компании можно сказать, что внезапно: отвлеченный своей второй любовью Ваня, банально не заметил, что кроме Диско в их литературный кружок затесался ещё один идейный работник, хоть и не пишущий стихи. Лет тридцать назад, в гостиные чужих факультетов могли попадать только избранные. Большая часть учеников Хогвартса сейчас, не может понять, почему и за что раньше тебя за одну дружбу с человеком из другого факультета, могли затравить и радуйся, если дело не дошло до того, что тебя избиения толпой. Сейчас же была обычной дружба или даже любовные отношения хоть между слизеринцем и гриффиндорцем, пусть и обреченная на постоянные шутки о былых временах. Маленькие филиалы Литературного кружка — в первую очередь те, кто хорошо сдружился еще до вступления в клуб —, собирались почти каждый день по гостиным факультетов. В гостиной Рейвенкло уютно, хоть и захламлено. Высокие старые шкафы, доверху набитые книгами: от новой маггловской литературы в ярких обложках, до древних, много раз залатанных, чьи кожаные обложки наверняка застали самих Основателей. Уютные ночники, общая атмосфера каморки звездочета: все это вызывало умиротворение. Крест часто сидит за массивными столами в гостиной своего факультета вместе с Дискотекой, благодаря которой в Хогвартсе — и у самого Ильи — развилась любовь к обыкновенной маггловской фотографии. *** Уши Вани запылали, когда он понял, что именно сказал ему Крест. Они знали друг друга уже четыре года и только в последние два их общение стало настолько активным. Проводить вместе вечера — а потом разбредаться по своим факультетам за полночь, боясь, что вот сейчас-то их и отправят на отработки. Гиперактивный в компании, но при этом робкий при личном общении Ваня и Илья, бывший вечно себе на уме — казалось странным то, что они вполне хорошо общались друг с другом вне компании, а не просто сидели рядом, думая о своем. В заброшенном классе, забранным под работу кружка фотографов, все чаще начали появляться фото- и колдографии Вани Светло, ведь Крест фотографировал все то, что находил интересным для себя. Тот стеснялся камеры и из-за часто выглядел весьма сконфуженно, но улыбался скорее счастливо. Лохматил свои волосы и щелкал бусами, забавно краснел и думал, что Илье, как и Карине, можно будет подарить четверть-книззла. Илья шел по стопам своей семьи и собирался стать артефактором. Первое кольцо, которым он гордился, Крест надел на безымянный палец Вани, кажется, не вкладывая в это никакого подтекста, только потом вспомнив, как может это толковаться. Вторая вещь, которую Фаллен носил не снимая, не считая пестрых бус — именно простенькое белое колечко, с высеченными на ней защитными рунами. Он не смог разгадать значение вязи, частично предположив, что-то защитное. Но в любом случае, от одного взгляда на кольцо становилось теплее на душе. Весенний ветер лохматил волосы: на астрономической башне встречать рассвет было очень холодно. Не будь они волшебниками, им бы пришлось отказаться от этой идеи, но умелый темпус спасает от любого ненастья. Темное небо постепенно светлело и розовело, ребята то ли только проснулись, то ли просто не ложились, выжидая момент, когда можно будет выскользнуть из гостиных своих факультетов не боясь натолкнуться на дежурных. У Вани светло на душе, он чувствует себя безмерно счастливым и молчит, ощущая необычайный уют. Может, побочная от темпуса, но с Крестом всегда было находиться приятно, чтобы не происходило. Илья молчит, покусывая внутреннюю сторону щеки; долго думает и в итоге хмурясь, признается в своих чувствах, немного косноязычно выражаясь от волнения. Повисает пауза, уже неловкая, длившаяся уже слишком долго для нормальной. Всегда боязно признаваться в своих чувствах, боязно оказаться отвергнутым и не знать, что делать дальше со своими чувствами, как общаться с человеком после такого. Очень волнительно, Илья непроизвольно задерживает дыхание и смотрит на Фаллена, краснеющего и потерянного. У Вани светло на душе и он не знает, как передать это словами. Неловкие подростковые поцелуи, от которых становится смешно.