На моей луне

И лампа не горит… И врут календари… И если ты давно хотела что-то мне сказать, То говори…

      Нэд Линс, тот пухлый паренек, с которым подружилась Ундина в первый свой школьный день, был очень рад встретить подругу. Он крепко обнял ее, когда она вошла в здание школы. Линс даже забыл про лучшего друга, который стоял за спиной парня. Увидев яркие голубые волосы, Питер сильно испугался, Тони Старк послал свою дочь за ним? Или может что-то еще? Скорее это были смешанные чувства. Разорвав объятья, Хайзенберг заметила паренька, что был на том ужине Мстителей. Ее брови быстро свелись около переносицы, а взгляд передавал непонимание. — Питер? — девушка подошла ближе и начала открыто рассматривать смущенного парня. — Вы знакомы?! — от громкого крика Линса все, кто находился в коридоре, обратили внимание на эту компанию. — Э… да… познакомились у мистера Старка… — невнятно говорил Питер, почесывая затылок. — Ты знакома с Тони Старком?! — Нэд все не переставал удивляться. — Да… мы… родственники… дальние — Ундина выдавила из себя улыбку. Она не любила кому-либо врать, но Тони не говорил, можно ли ей говорить, что он ее отец. — Вау! Я дружу с Чел… — поспешил замолчать парень — Она знает — Вау… Круто! А не тебя случайно показывали тогда по телевизору, просто очень похожа… — Да… меня… — Вся школа об этом говорит — продолжил Линс.       Ундина тяжело вздохнула и намеренно ударилась головой об стену. Теперь она точно не сможет спокойно сидеть где-нибудь в стороне от школьных драм. Эти навязчивые лживые друзья так и будут рваться пообщаться с ней.       Звонок прервал самобичевание девушки. Благо урок физики она отлично знала, и к тому всю школьную программу она прошла еще три года назад. Учитель хотел завалить ее, задавая самые сложные вопросы с подвохом, но Ундина ловко отвечала на все, что спрашивал мистер Райкен, от чего мужчина смешно кусал щеки и недовольно кряхтел. Все же заслуженный высший балл он поставил. Но свой допрос он стал проводить и на других учениках, явно не знавших его урок, от чего те судорожно ожидали помощи из класса.       За стол неудачников быстро начал собираться народ, лишь бы поговорить со спасительницей Америки. Мальчики пытались заполучить ее внимание, поэтому играли мускулами, флиртовали и невзначай касались ее. Девочки же хотели наоборот принизить ее, поэтому задавали конфузные вопросы, критиковали ее одежду и внешний вид. Ундине надоело слушать все эти лицемерные, эгоистичные фразочки, смотреть на эту лживую заинтересованность и видеть эти завистливые взгляды, поэтому она с шумом отодвинула стул, взяла свой обед и вышла из столовой.       Это место она присмотрела еще когда впервые пришла в эту школу. Небольшой сарайчик за школой. Обычно сюда никто не ходит, его даже не видно из окон здания. Наткнулась на этот сарай девушка совершенно случайно — она немного заблудилась. Исследовав это место, она поняла, что здесь хранятся ненужные школьные инструменты, поэтому вряд ли сюда кто-нибудь придет. Ундина забралась на обветшалую крышу, покрытую промокшим серым шифером и стала молча уплетать свою кашу. Небо было чистым и безоблачным. Ветер приятно обдувал лицо и птицы пели свою незатейливую песенку. Хоть наступил уже октябрь, было очень тепло и не было необходимости надевать теплую одежду. Девушка была одета лишь в черную водолазку, такого же цвета джинсы и старые потертые байкерские ботинки. Ундина смотрела на деревья, с которых уже начали опадать листья. Она любила осень. Она любила, когда землю покрывал золотой ковер, когда теплый дождь приятно освежал кожу. Ундина любила и другие времена года. Например, лето. У нее много воспоминаний, связанных с теплым сезоном. Давным-давно они с Чарой любили купаться на речке среди бескрайних лесов и полей такой родной России. Тогда они были как никогда близки. Весной же девушка могла наблюдать, как набухают на деревьях первые почки, как вместе с первыми птицами приходят и первые цветы. Зима запомнилась ей, как беззаботные игры в снегу, катание на коньках, санках, как она вместе с друзьями строила крепости из снега, лепила снеговиков. Помнится, Чара тогда первый раз сказала, что очень рада тому, что Ундина ее сестра… и последний. Эта блондинка, несносная, глупая и до бесконечности наивная девушка подарила Ундине столько воспоминаний… первый раз она каталась на роликах и коньках с ней, на велосипеде, первый молочный зуб Ундине помогла вырвать именно она…       Пеппер в широких домашних штанах и безразмерной футболке выглядела до жути неправильно, непривычно. Она бегала по кухне, стараясь успеть приготовить сразу все, что жарилось, пеклось и варилось. Поттс явно не успевала. Ундина бросила свой портфель в угол и села за барный стул напротив женщины. — Помоги, пожалуйста. Нарежь салат — женщина умоляющим взглядом посмотрела на голубоволосую. Девушка явно растерялась. Ее кулинарным навыкам могла позавидовать лишь старая дворовая собака, что с удовольствием ела ее стряпню. — Э-ээ… ладно… Что делать? — Возьми овощи из раковины и нарежь их, потом посоли и поперчи и все. Ундина неуверенно взяла уже почищенную морковь и повертела ее в руках. Положив ее на разделочную доску, она начала резать овощ. Одно неаккуратное движение и кровь уже алой струйкой стекала по пальцу девушки. Ундина невольно засмотрелась на это. Кровь темной, почти черной струей стекала с бледного лба женщины, плавно текло по вздернутому носу, изящным пухлым губам… Медленно… Завораживающе… Прекрасно… Эстетично… Ундина встряхнула головой, отгоняя все темные мысли, что залезли в ее голову, и поднесла палец к губам, чувствуя, как соленый металлический привкус отдается на кончике языка. Когда глухая незаметная боль отошла, Ундина продолжила нарезать овощи и вскоре салат был готов.       Голубоволосая не желала ужинать со всеми, поэтому она покинула их и удалилась в свое любимое место, которое она нашла недавно и куда любила приходить подумать. Крыша здания открывала прекрасный вид на заходящее солнце и горы, что беззаботно игрались с лучами газового гиганта. Дьябло лежал на коленях девушки и мирно сопел ей в голень. Девушка гладила его по короткой шерстке, чесала за ушком. Она находилась далеко отсюда, где-то в бескрайних просторах России, на берегах маленькой, никому неизвестной реки Воронеж. Там она провела свое детство, такое безоблачное, наполненное красками и эмоциями. Ундина откинулась спиной на холодную бетонную поверхность и смотрела, как проявляются первые звезды. Такие чужие и незнакомые. Рядом кто-то сел, но отрывать свой взор от огненного, но в то же время холодного неба она не стала. Человек молчал и она тоже. Никто не хотел нарушать эту хрупкую идиллию. Дьябло громко фыркнул и свернулся в клубок, еле заметно содрогался от холода. — Очень красиво. Не так ли? — Прекрасно — Знаешь, мне кажется, что небо изменилось с того последнего раза, когда я смотрел на него — Джеймс чувствовал себя виноватым за то, что наговорил ей вчера. — Оно меняется каждый день. Каждый день на небе рождаются новые звезды и умирают старые. Все в этом мире изменчиво. — Ты прости за то, что я тогда наговорил тебе. Я не имел право говорить о том, чего не знаю. — Да ладно. Я не в обиде. — Баки легко улыбнулся, хотя знал, что девушка вряд ли его простила и тяжелый груз виновности не спал с его плеч — Тебя показывали по… телевизору. Ты и вправду безвозмездно помогаешь нуждающимся? — Почему это должно быть неправдой? — Мало людей, способных искренне помогать бедным, обычно они делают это для своей выгоды. Так было раньше, так есть и сейчас. — Разве ты не помог бы? — Помог. Я знал много людей, что поступили бы также, но еще больше тех, что просто бы проигнорировали. — Как ты себя чувствуешь? — девушка перевела взгляд на парня. Его отточенный, идеальный профиль освещали последние лучи уходящего светила. — Вполне. Ундина отвернулась и вновь всмотрелась в такой далекий, недостижимый горизонт. Ветер начал усиливаться, заставляя волосы девушки уходить в свободный пляс, щенок на ногах девушки уже открыто дрожал, как и сама его хозяйка. Баки заметил, как тело девушки беспрерывно сокращается, как рой маленьких мурашек бегает по ее длинной бледной шее. Он снял с себя теплую меховую парку и накинул на ее хрупкие плечи. Девушка перевела на него взгляд своих пронзительных глаз, что так сильно напоминали ему то ушедшее солнце. В них он смог прочитать благодарность. Девушка укутала длинной курткой и щенка, что сам тянулся к желанному теплу. — Я не спала прошлой ночью. Я думала о твоем коде. Знаешь, я думаю здесь нечто другое, чем обычное промывание мозгов посредством боли. Мне кажется, что эти слова некогда были очень важны для тебя, ассоциировались с чем-то прекрасным, нужным тебе. ГИДРА заставила тебя искренне ненавидеть, бояться этих слов. Сделала так, чтобы они заставляли Джеймса Барнса прятаться, уступать место Зимнему Солдату в надежде, что он защитит. А тут уже в игру вступает боль, заставляя второго тебя подчиняться им. Из-за массового стирания памяти ты забыл, что значат для тебя эти слова и почему они заставляют тебя бояться, а также это позволяет ГИДРЕ внушить Солдату то, чего они хотят, заставляют поверить, что они делают благое дело. Тогда Зимний Солдат идет за ними самовольно. Джеймсу нечего было ответить. Эта теория звучит убедительно. Он просто посмотрел на девушку своими серо-голубыми глазами, в точности похожими на облачное, затуманенное небо. Он смотрел на ее вздернутый нос, покрытый россыпью задорных веснушек, на пухлые алые губы, острый подбородок. Она была красивой. Ее руки, что так отчаянно пытались согреть замерзшие плечи, были тонкими, грациозными, через ее тонкую бледную кожу можно было заметить дорожки синих вен. В ночной темноте он уловил странное свечение в районе груди девушки. — Что это? — девушка вопросительно посмотрела на него, но проследив за его взглядом поняла. — Это? Так безделушка, которая помогает мне жить. — Всмысле? — Ядерный реактор. Он не позволяет раковым клеткам поразить мое сердце. Отключи его и я умру. Почти мгновенно. — У тебя рак? — Да… Неоперабельный. Достался мне в комплекте с новым сердцем — Баки свел брови у переносицы. Заметив его непонимающий взгляд, девушка продолжила — В детстве, на мой десятый день рождения, Чак, мой отчим, изрядно напился и… хорошенько избил меня, мол все внимание только мне, денег еще на меня тратить. Много чего еще произошло в тот день и в результате мне понадобилось новое сердце, я пролежала в коме около месяца, а еще на память он оставил мне это — девушка повернулась спиной к Барнсу и подняла край водолазки.       В глазах Джеймса застыл непередаваемый ужас. Нежное, девственное девичье тело было обезображено двумя продольными порезами. Он протянул свою правую, живую руку и аккуратно коснулся рельефных рубцов. Ундина слегка вздрогнула, по ее спине пробежала тысяча мурашек, а позже приятное тепло окутало тело. Девушка опустила голову вниз, будто стыдилась самой себе и задернула кофту. Ундина поднялась, беря в руки спавшего щенка и, вернув куртку хозяину, ушла с крыши, оставляя парня одного среди миллиардов звезд и одинокой Луны…

Любой обманчив звук. Страшнее тишина. Когда в самый разгар веселья падает из рук Бокал вина