Паучок и Верховный маг Земли

Ускоренная регенерация никогда не заглушала его боль. Едва разум осознаёт, что опасность осталась позади, как адреналиновые щиты падают, затапливая голову потоком глухой жгучей боли, охватывающей, кажется, всё тело без остатка. Питер тяжело дышит и пребывает на грани реальности, то погружаясь в чёрную вязкую, словно дёготь, тьму, то выныривая обратно, цепляясь ослабевшими пальцами за упрямо ускользающее сознание. Он чувствует на себе мягкую, но неумолимую хватку чьих-то рук, что дарят ему прохладу и немного облегчения. Сладкий насыщенный запах кумарина заполняет лёгкие. Кажется, что Питер дышит только им и ни чем иным. Неосознанно он цепляется за источник, когда тот чуть отстраняется, унося с собой покой и безопасность. Паркер неосознанно хнычет, пытается потянуться следом, но прокатившаяся по телу боль заставляет его вымученно застонать и откинуться обратно, переживая приступ, искрящихся перед плотно сомкнутыми веками, белых всполохов. В голове каша. Но он изумительно чётко ощущает каждое прикосновение к себе. Будь то нарочно продолжительным и давящим или же лёгким как перышко. — Не уходи, — бессвязно просит, из последних сил поднимая руку, цепляясь за ткань одежды. — Не уйду, — обещает ему кто-то. После Питер ощущает мягкое прикосновение к лицу через маску, а после очередная порция боли уносит его в небытиё. Пробуждение происходит, по ощущениям, часов через шесть. Питер просыпается рывками, первые несколько мгновений чувствуя себя до ужаса потерянным и дезориентированным. Он пару раз рассеяно моргает, позволяя глазам привыкнуть к царящему вокруг полумраку, прежде чем воспоминания затапливают голову обрывочными фрагментами. Это и позволяет ему окончательно прийти в себя. Питер неосознанно тянется к голове, проводя ладонью по мягким волосам. Сердце слабо бьётся в груди, когда он понимает, что на нём нет маски. Паника сковывает внутренности, заставляя его ощупать себя тщательнее. И верно. Ни надвинутого капюшона, ничего. Сам он был одет в какую-то широкую футболку, явно с чужого плеча, и штаны. Подскочив на месте, Паркер оглядывается ещё раз, но на этот раз куда внимательнее, словно ожидая подвоха. Он прекрасно помнил, что в последний момент в здании появился Стрэндж, который и вывел его из эпицентра. Это он снял одежду? Мысли путаются. Питер кладёт ладонь на грудь, делая несколько глотков прохладного чистого воздуха, неосознанно продолжая искать сладкий насыщенный запах, преследующий его в бреду. Но в помещение даже отдалённо не пахнет чем-то подобным. Неужели и то было лишь галлюцинацией его лихорадочного сознания? Ему требуется долгих пять минут, чтобы окончательно прийти в себя и набраться смелости. Пол под голыми ступнями холодный, промораживающий до костей. Паркер ведёт плечами, но всё же встаёт на ноги, собираясь немного оглядеться. Судя по ощущениям, с момента происшествия прошло достаточно времени, чтобы об этом раструбили во всех новостях, а также засветили его героические похождения. Значит, Тони тоже в курсе. Ищет ли он его? Скорее всего. Зол ли он? О, да, Питер готов дать голову на отсечение, что Старк зол сейчас как тысяча чертей. Потому что переживал, потому что не углядел и ещё сотня причин его моральных терзаний. Иногда Питеру становится тошно от того, что он заставляет наставника так сильно переживать. Иногда. Потому что в другое время Паркер отчаянно уверяет его, что сидеть в безопасности — это не то, что он хочет. За своими думами он толком и не замечает, как одна комната плавно перетекает в другую. Привыкшие к полумраку глаза выхватывают одну деталь за другой. Здесь тебе и вычурные статуи, и развешенные на стенах причудливое холодное оружие, и стеллажи, забитые до верху неизвестными вещами, предусмотрительно накрытыми стеклянными куполами. Впрочем, судя по количеству пыли, за ними никто толком и не присматривает. Паркер невольно замирает, когда натыкается взглядом на нечто отблёскивающее золотистым светом. Здравый смысл борется с любопытством, и последнее побеждает по всем фронтам. Стараясь игнорировать холод, Питер делает несколько шагов поближе, разглядывая вычурную обложку книги, украшенную сотней маленьких драгоценных камней, которые издалека можно принять за капли росы. Поначалу камни кажутся прозрачными, но чем дольше в них вглядываешься, тем больше замечаешь, что внутри них таится некая сила, привлекающая взор золотыми всполохами. Да и сама по себе книга выглядит причудливо, словно сошла со страниц о Гарри Поттере. — Если не хочешь лишиться руки, то лучше не трогай, — раздаётся прохладный голос за спиной, заставляя его вынырнуть из раздумий и подскочить на месте, оглянувшись. Стрэндж преодолевает разделяющее их расстояние за несколько широких шагов, возвышаясь рядом скалой непоколебимой уверенности и расчётливости. Питер невольно сутулится, украдкой пытаясь вдохнуть его запах, но Стрэндж ничем не пахнет. Прямо как в тот раз. — Я не собирался, — наконец, говорит Паркер, потому что ощущает потребность сказать хотя бы что-то, чтобы они не погрязли в утомительном молчании. — Вы — может и нет, но она, — маг кивает на книгу, — явно хотела, чтобы к ней притронулись. Согласитесь, утомительно лежать больше полвека без дела. Питер неосознанно вновь смотрит в сторону книги, которая словно присмирела в присутствие Стрэнджа. — У неё есть… разум? — Я бы сказал, что это инстинкты. Она питается желаниями и жизнями. С ней нельзя договориться и нельзя обмануть, — отвечает Стрэндж с таким видом, словно проводит экскурсию в музее. — Зря ты встал. Твоё тело ещё не оправилось, несмотря на хорошую регенерацию. То, как мужчина перескакивает с темы на тему, немного сбивает Питера с толку, но он достаточно быстро берёт себя в руки. Не зря же общается со Старком столько времени. — Вы спасли меня. Спасибо. В его представлении Стивен Стрэндж — колкий несносный мужчина, готовый спорить с самим Тони Старком до потери пульса, да ещё и выйти победителем. По крайней мере, сам Тони отзывается о нём, как о той ещё занозе. Но, это так, между ними говоря. Именно поэтому Питер немного теряется, когда всё же решается поднять взгляд на внезапного притихшего мага и видит на чужом лице… замешательство?.. смущение? Нет, вряд ли. — Не стоит, — отсекает, наконец, Стивен, словно опомнившись. — Если ты боишься о раскрытии личности, то можешь не волноваться, не в моих интересах об этом говорить. При возможности я бы хотел оставить твою тайну при тебе же, но ожоги были достаточно обширными, некоторые расплавили часть одежды и прилипли к коже. — О. — Я удалил ткань вместе с кожными покровами в тех местах, где не было возможности отделить лишь ткань. Можешь не волноваться, твоя регенерация и моя аккуратная работа не позволят задумываться о шрамах, — и хоть звучит это всё подчёркнуто отстраненно, Паркер невольно улыбается, думая о том, что всё выглядит так, будто Стрэндж решил немного похвастаться. — Спасибо, — вновь повторяет Питер. Хотя в голове у него с десяток вопросов. Как вы оказались там, где нужно? Не вы ли говорили, что защищаете Землю только от чего-то потустороннего? Почему спасли меня? Почему помогаете? Почему?.. Но вместо этого он лишь послушно следует за магом, когда тот жестом указывает в сторону комнаты, откуда сам Паркер недавно вышел. По пути мужчина рассказывает ему о том, что Старк в курсе произошедшего и заберёт Питера утром. На деле, его так и подмывает спросить, как же Стрэндж смог договориться об этом и переубедить упрямого Тони не забрать его в ту же самую секунду, но в ответ Питер только коротко улыбается. Стрэндж не слишком похож на хорошего хозяина, да и примерным собеседником его назвать тяжеловато. Тот будто каждый раз проваливается в свои мысли, забывая о присутствии юного супергероя рядом, оттого их разговор больше похож на отрывочный хаотичный трактат. Но Питер и не против. Только вот одно не даёт ему покоя. Он может закрывать глаза на сотню несоответствий и вопросов. Может прикидываться дурачком тогда, когда от него это негласно требуется. Может… да он много что может, но рано или поздно всё это начинает надоедать. — Есть ли кто-то ещё здесь? — разрывает Питер тишину, когда Стрэндж уже было собирается вновь оставить его. Маг замирает, словно вопрос ставит его в крайне неловкое положение, но всё же отвечает: — Нет. Нечто внутри сжимается. Настолько сильно, что на мгновение становится больно сделать вдох. Питер думает об этом почти каждую секунду с момента своего пробуждения. Думает даже тогда, когда понимает, что всё настолько просто, что аж смешно. Потому что его омежья сущность поняла всё намного раньше, чем он сам. — Почему вы ни чем не пахнете? — Не слишком вежливый вопрос. Питер теряет улыбку в уголках губ. Стрэндж выглядит одновременно растерянным и воинственным, и это настолько на него не похоже, что даже дух захватывает. Черт возьми, они виделись буквально несколько раз, но Паркер может поклясться, будто знает этого человека целую грёбанную вечность. Именно так это ощущается? Об этом говорила ему тётя Мей? Об этом пишут все эти романтические истории? — Вы правы. Я спросил некорректно, — признает ошибку Питер. — Вы пахнете, но не всегда. Это какая-то особенность? Я впервые сталкиваюсь с подобным. — Что? — Кумарин, верно? Когда вы волнуетесь, то запах очень насыщенный, сладкий, почти как ваниль. Питер говорит чуть поспешно, словно боится, что Стрэндж может уйти. Что сам Питер может всё разрушить этим разговором. Переступить ту черту, которую ни в коем случае нельзя переступать. Но разве может он молчать и делать вид, что ничего не понимает, когда всё настолько очевидно? Ему всё ещё холодно. Он невольно облизывает губы и поджимает замёрзшие пальцы на ногах, наконец, решаясь взглянуть в лицо мага. Только вот тот вовсе на него не смотрит. Чужой взгляд сконцентрирован на его собственных голых ступнях. — Ты замёрз. — Для могущественного мага у вас слишком холодный пол, — неловко пожимает плечами Паркер. Мужчина выразительно хмурится. Питер едва улавливает движение чужих пальцев, как его ноги окутывает мягкое тепло, проникающее через кожу, растворяющееся внутри мягким переливом уюта. — Так лучше, — замечает Стивен. И ведь не ясно: спрашивает или утверждает. — Намного. Вы не ответили на вопрос, докт… — Стивен, — поправляет его маг. Приятное щекочущее чувство распирает грудь изнутри, но Питер старается не показывать этого. Он боится, что спугнёт мага, если вдруг начнёт прыгать и издавать клич победителя. Его омега довольно урчит, лишний раз подтверждая догадки. Они нашли своего альфу. Пусть странными и совершенно окольными путями, но всё же. И это не просто альфа. Он совершенно непостижимый и изумительный. Именно такой, каким его описывала тётя Мэй. Именно такой, каким Питер представлял его украдкой, когда позволял подобным мыслям вообще зародиться в голове. Стивен подходит ближе, мягко обхватывая его запястье, утягивая на диван, на котором Паркер недавно пришёл в себя. Они садятся достаточно близко, чтобы Питер мог ощущать тепло чужого тела. Стрэндж проводит рукой по волосам, словно в действительности что-то прикидывает в голове, прежде чем повернуться к нему и объясниться. На деле всё становится несколько проще. Как только Стивен занял пост Верховного мага Земли, то понял, что второй пол может стать помехой на пути к некоторым целям. В особенности для общениями с другими существами, некоторые из которых могли реагировать совершенно по-особенному на чужой запах и биологические особенности. Именно поэтому Стрэндж создал артефакт, который делает его пустым. Артефакт представляет из себя небольшую брошь, совершенно обычную на вид. Питер невольно склоняет голову к плечу, пытаясь рассмотреть её получше. — До этого момента она ни разу не подводила. — Хм. Возможно, она сработала на мне некорректно, потому что я ваш… — Избранный? Да, я предполагал это. Питер ощущает волну жара, прокатившуюся вдоль позвоночника. Он резко поднимает голову, во все глаза рассматривая беспристрастное лицо мага. — Как, — он чувствует, что голос подводит, срываясь чуть ли не на писк, — как давно? — С нашей первой встречи. О. О-о-о. В его голове полная неразбериха. И он ещё никогда не чувствовал себя таким глупым и беззащитным, как в эту самую секунду. — Но почему вы ничего не сказали? — Я прожил достаточно времени, чтобы смириться с тем, что останусь одиноким до самого конца. В этом были и свои плюсы. Твоё появление несколько сбило всё то, что я строил. Это заставило меня сомневаться. Питер кивает, понимая, но не принимая этого. Возможно, для своего возраста Питер был всё ещё слишком мечтательным, слишком юным. И связь между истинными для него не потеряла и не поблекла в серости болезненных будней. Стрэндж же был старше, опытнее. Слишком уставший. Слишком иссякший для того, чтобы верить. Паркер видит это. И увиденное причиняет боль. — Могли бы вы снять его? Ненадолго, — просит он невпопад. В действительности Питер ожидает отказа. Практически готовится к нему морально, потому что эта ситуация всё ещё кажется ему до ужаса странной, словно не существующей. Будто Стрэндж в любую секунду скажет, что всё это затянувшаяся шутка, на самом деле, он бета, а Питер себе всё надумал, но нет. Вместо ответа Стивен послушно тянется к броши, откалывая ту от одежды. В то же самое мгновение воздух вокруг наполняется запахом свежескошенной травы. Терпкий, немного горьковатый, оседающий на языке жарким летом и цветущим лугом. Всё внутри Питера приободряется, словно просыпается ото сна. И тянется к источнику запаха. Он и сам не понимает, в какой момент поддаётся инстинктам настолько сильно, что находит себя вжатым в мужское тело, уткнувшись носом в падину между шеей и плечом. — Ох, простите, я не должен был, — Питер пытается отпрянуть, но широкая прохладная ладонь ложится на его шею в успокаивающим и повелевающим жесте, не позволяя отстраниться. — Останься так ещё немного, — еле слышно просит Стивен, поворачивая голову чуть в сторону, утыкаясь носом в его волосы. Напряжённое тело в чужих руках понемногу расслабляется. Питер думает о том, что это всё так странно. Так странно, но так одурманивающе хорошо.