Паучок и Верховный маг Земли

Перед глазами Питера мириады чёрных дыр. В ушах невыносимый гул, а во рту опостылевший привкус крови. Он нервно сглатывает и морщится от боли в щёлкнувшей челюсти, но взгляда не отводит. То, что всё давным давно вышло из-под контроля, Паркер понял ещё задолго до того, как потерял связь со всеми мстителями разом, будто оказался в вакууме. Для остальных нападение не было чем-то удивительным. Из разговоров, что Питер вылавливал во время драки в эфире, все они ожидали подобного исхода событий, хоть и не могли предугадать точное время. Все, кроме него. Человека-Паука позвали в самый последний момент, когда ситуация начала пахнуть жареным. И Питер злился на Тони за это. Злился, потому что сколько бы раз не доказывал, что может со всем справиться, это всё равно приводило к одному и тому же. Но сейчас ему кажется, будто мир сошёл с ума. Над его головой тонны бетона, металла и магии, которая искрит кровавыми всполохами, грозясь в любой момент обрушить всю мощь. Костюм, выбитый из строя очередным импульсом, работал в аварийном режиме, заблокировав большую часть функций. Считай, он вовсе без него. Но самым худшем остаётся совершенно иной факт. — Доктор Стрэндж? Стивен выглядит ужасно. Со спутанными волосами, в которых слиплись от избытка крови и пыли, с разводами грязи и глубокими ссадинами на лице в разодранной одежде. Красный плащ под ним жалобно трепыхается, пытаясь выбраться из-под хозяина, но в итоге оставляет любые попытки, превратившись в обычный кусок ткани. Питер подползает ближе, заглядывая в бледное лицо мага. — Доктор Стрэндж? Появление Стивена на поле битвы для Питера было с родни глубокой вспышки удивления, моментально погребённой под ответными ударами от розовокожих гуманоидов, одетых в ветхие одежды и скрывающие лица под причудливыми искореженными масками. Попытки узнать хоть немного больше информации по общим каналам связи не увенчались успехом, и Паркеру пришлось попридержать любопытство, решив, что он расспросит остальных сразу же, как только всё закончится. Однако ослепительная вспышка обжигающего света, повлёкшая отключение костюма, полную дезориентацию в пространстве и обрушение зданий вокруг, перемешала ему все карты. Питер всей душой ненавидит маленькие пространства. Стены из завалов давят на него, не давая и шанса сделать глубокий вдох, оседая в лёгких серой пылью. Он чувствует себя беспомощным и абсолютно потерянным. Паника сдавливает горло, и единственное, что в полной мере мешает ей проявиться, нахождение рядом бездыханного мага. — Почему я просто не остался доделывать проект? — выдыхает под нос Питер, пытаясь хоть как-то себя успокоить. — Почему мне никогда ничего не рассказывают? Ох, чёрт. Доктор Стрэндж? Я… тебе лучше прийти в себя, потому что я не знаю, что мне делать. Оглушительный скрежет режет по ушам. Паркер дёргается и вскидывает голову, прислушиваясь и всматриваясь, но их маленькая конструкция неплохо держится. Во многом благодаря этой незнакомой магии. Питер выдыхает, на мгновение закрывая глаза, чтобы собраться с мыслями, прежде чем вновь взглянуть на Стрэнджа, протягивая дрожащие пальцы к его шее. Ему нужно убедиться, что всё в порядке. Тёплая кожа отдаёт безмолвием. Его собственное сердце пропускает несколько ударов. Питер чувствует себя так, будто ему в позвоночник вогнали металлический прут. Он ведёт пальцами выше и хмурится, пытаясь мыслить рационально. Удушливые предположения наполняют голову кисейным маревом, разъедая здравый смысл, разжижая кровь. — Чуть правее. — Доктор Стрэндж! — Сколько раз я просил называть меня Стивен? — хрипло интересуется мужчина, заходясь в удушливом кашле. Взгляд Питера беспокойно метается по лицу, искажённому гримасой боли. — Как ты себя чувствуешь? — О, восхитительно, — хмыкает Стивен, отдышавшись. — В какой дыре мы застряли на этот раз? Последнее, что я помню, это искажение пространства и магический импульс. — Я сам не много знаю, но, похоже, из-за их последней атаки начались массовые обрушения зданий, и мы оказались погребены под ними. Стрэндж морщится, предпринимая попытки сесть. Плащ под ним приходит в движение, слабо трепыхаясь, будто желая начать ластиться к хозяину, но отчего-то отказывая себе в этом. Питер наблюдает за действиями мага с волнением, неловко дёргаясь вперёд, чтобы подхватить накренившееся в сторону тело. — Голова кружится, — выдыхает ему в ухо Стивен, облокачиваясь о плечо супергероя, позволяя себе расслабиться. — Похоже, у меня сотрясение… а это что за чертовщина? — Какая… а, ты про купол? — Давно он тут? — С самого начала. — Изумительно. Это похоже на стихийную магию, но я вижу совершенно иное строение… эти энергетические линии искусственно созданные и на первый взгляд совершенно хаотичные, но на деле они повторяются. Впервые сталкиваюсь с подобным. Это что-то новое, будто созданное при помощи артефакта, но не являющееся им. — Она может помешать нам выбраться? Вместо ответа Стивен протягивает руку в ближайшему завалу, скрытому за полупрозрачной красной пеленой. Однако едва его пальцы соприкасаются с чужой магией, как между ними проскакивает искра. Раздаётся опасный скрежет, будто конструкция готовится обрушиться в любую секунду. — Оно расщепляется при соприкосновении с моей магией, — задумчиво хмыкает Стивен, разглядывая руку. — Это необычно. — Значит, мы сможем выбраться? — В теории, но нужно действовать быстро. Боюсь, как только я начну колдовать, то этот «карман» исчезнет, и мы окажемся погребены под завалами окончательно. — Отлично. Сделаем это? — воодушевление Питера хватает ровно на несколько секунд и прекращается в тот самый момент, когда он чувствует дрожь в руке мага, которой тот опирается об его собственную. — Доктор Стрэндж? — Мне нужно пару секунд. В груди Питера разливается жидкий металл, сковывающий сердце. Он замирает, вслушиваясь в хриплое дыхание Стрэнджа, едва прикрывая глаза, чтобы позволить себе собраться с мыслями. Теперь ему кажется, будто маг рядом с ним хрупче фарфоровой статуэтки, которая способна в любую секунду разбиться вдребезги. Паркер никогда раньше не задумывался об этом. Стивен Стрэндж всегда казался ему монументальной фигурой. Оплот контроля, силы и расчётливости. И даже когда они относились друг к другу холоднее, чем сейчас, когда Питер видел его мельком на собраниях мстителей или слышал его имя из отчётов, уже тогда считал, что маг — человек, который из любой передряги может найти выход вне зависимости от степени её сложности. Но сейчас Стивен рядом с ним был надломленным. Сотрясающийся от боли и напряжения, пытающийся искать выход и не терять лица, как никогда напоминающий ему Старка. — Мы можем оставаться здесь так долго, как получится, пока ты не придёшь в себя, — негромко утверждает Питер, запирая внутри собственные страхи. Душа их на корню. — Не нужно этого покровительственного тона, паучок, — насмешливо тянет Стивен в ответ. — Иначе я восприму это как оскорбление. — Прошу, хватит. Я просто беспокоюсь. — Правда? Питер не ведётся на чужие подначивания. Вместо этого он плавно разворачивается, чтобы не потревожить мужчину, кладёт ладонь на его лоб, пытаясь подавить дрожь от их близости. Он редко задумывался о роде их взаимоотношений со Стрэнджем, хотя Тони постоянно как бы невзначай интересовался, откуда вообще образовалась их странная дружба. Паркер и сам не знает. Это был слишком долгий процесс. Мимолётные мгновения столкновений постепенно закладывали крепкие бетонные блоки в основу их взаимодействий. Паркер может поклясться, что Стрэндж поначалу сам едва ли отдавал отчёт происходящему, а когда понял, к чему они по итогу пришли, то уже не стал контролировать. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — роняет Питер негромко, отнимая руку. — В этом мы с тобой похожи, — хмыкает Стрэндж, выпрямляясь быстрее, чем Паркер успевает осмыслить и сформулировать ответ. — Я придумал план, но придётся действовать быстро и слаженно. — Какой? — Я собираюсь наколдовать портал и перенести нас, но как я сказал ранее, как только я прибегну к магии, то спасительный купол пропадёт. Мне нужно буквально пару секунд, но тебе придётся побыть моей опорой, — он оборачивается в его сторону. В глазах Стрэнджа всполохи кровавого марева и будто неуверенности, что моментально скрывается за стеной отчуждённости. Питер старается игнорировать собственный сбившийся путь и чужие слова, отдающиеся эхом в сознании. Моя опора. — Хорошо. — Но есть проблемы. Я не знаю, насколько глубоко мы погребены, есть вероятность, что ты не сможешь выдержать обрушившегося веса. — Я справлюсь. Питер не видит, но чувствует, что Стивен хочет поспорить с ним. Он даже почти готовится защищаться, однако спора не следует. Вместо этого Стрэндж морщится от нового приступа головной боли, прежде чем окончательно отстраниться от Человека-Паука, пытаясь принять более удобную позу. Сердце встаёт поперёк горла. Питер выпрямляется до хруста в спине, отодвигая на задний план собственные травмы и страхи, предпочитая сосредоточить внимание на непоколебимой фигуре Стрэнджа. Тот выглядит так, будто всё под полным контролем. И Паркеру невольно становится легче, когда он думает о том же. Они справятся. Всегда справлялись. — Ты готов? — спрашивает Стивен, поднимая взгляд. — Да. — Тогда насчёт три. Питер кивает. Стрэндж делает несколько пробных пасов руками, разминая пальцы, прежде чем запереться в клетке из нерушимой уверенности. — Три. Питеру нравится наблюдать за работой Стивена. Магия кажется ему чем-то немыслимым, пронизывающим до глубины души. Обузданная стихия, что ложится неровными оранжевыми всполохами на сосредоточенное лицо Стрэнджа. Однако в этот раз Паркер не успевает насладиться моментом. Едва первые искры пронзают полутьму, как конструкция приходит в движение. Скрежет заполняет пространство, обрушиваясь многотонной конструкцией. Бетонная плита падает на руки и плечи. Питер стискивает зубы и склоняется под тяжестью собственной ноши, упираясь коленями в землю. В висках импульсом бьётся вена. Рот наполняется кровью. Давление настолько колоссальное, будто он неожиданно решил прогуляться по дну марианской впадины без какой-либо возможной защиты. Напряжённые мышцы сводит волной судорог. Питер издаёт протяжный стон, ощущая, как конструкция тянет его вниз. Нет. Нельзя. Не сейчас. Ему нужно выстоять. Ещё немного. Им нужно ещё немного времени. Пыль забивает лёгкие. Прерывистое дыхание становится болезненно обжигающим. Питер трясётся и склоняется ещё ниже, прежде чем оранжевое море обхватывает его тело парой тёплых рук, избавляя от непосильной ноши и нестерпимой агонии, захватившей разум острыми иглами. Всего секунда и тьма сменяется на дневной свет, а мышцы расслабляются, продолжая пульсировать и подрагивать. Питер валится на землю, пытаясь ухватить хоть немного свежего воздуха, когда накрывшая его тень отсекает прямые лучи солнечного света. — Эй, паучок, — голос Стрэнджа слышится будто через толщу воды и кажется взволнованным, — ты как? — Чувствую себя немного подавлено. Раздается хриплый смешок. И Питер, не сдержавшись, широко улыбается в ответ.