Приключения на пятую точку

- Женя, Женеч-ч-чка! Не могу вдохнуть, меня хлещут по лицу, отталкиваю чьи-то руки и выгибаюсь, отбрасывая что-то тяжелое с моей груди. Перевернувшись на бок, кашляю и выплевываю воду. Глаза пекут так, что ничего не вижу. Остервенело тру их руками, пытаясь обрести четкость. Свет, слишком яркий свет. В голове проносится, что у меня такой лампочки нет. Разворачиваюсь в сторону всхлипов. Яриш, испуганный и сжавшийся, смотрит на меня, а из глаз градинами текут слезы. Открываю рот, а сказать ничего не могу, голос пропал, как и чувство реальности. Если это снова бред моей больной фантазии, то я этого не переживу. - Яриш, - хриплю. Откуда во мне столько воды? Когда успел набрать? Змей, продолжая лить слезы, подползает ко мне. Хватаю его за хвост. Живой! Настоящий! Чешуйчатый! Приподнимаюсь на дрожащих руках и утыкаюсь ему в бок. Теплый. Господи, спасибо! - Я боялся, что потерял тебя. Мне было так плохо. Там, без тебя… - слова с усилием приходиться выталкивать из горла. Захожусь кашлем и понимаю, что вот-вот засну от слабости, - не оставляй, не отпускай меня… - сонно сиплю и проваливаюсь в забытье. *** Ночь. Тихо. Ни черта не видно. Что-то рядышком сопит, прижавшись ко мне. Руку и хвост своего мужа, думаю, я узнаю среди тысячи. Яриш, это точно он. Мой! Да что ж происходит-то? Тихо вздыхаю и треплю его за плечо. - Яриш, что произошло? - мой голос похож на скрип врат Ада, потому что змей вздрагивает и рывком поднимается с места. - Женя? - даже он не узнал моего голоса. Прокашливаюсь, пытаясь вернуть работу голосовых связок. - Что произошло? Или что происходит? - наконец могу хоть что-то сказать, тянусь к нему в поисках объятий. Его губы дают тепло, растопляя холод внутри меня. - Яриш, Яриш, - с сожалением отстраняюсь, поглаживая тянущегося за мной нага, - расскажи, что здесь произошло? - Наш-ш-ша печать не выдерж-ж-жала. Спина покрылась потом. Это та печать, что ставила одна из сильнейших ведуней змеелюдов на вход в пещеру. Если она исчезла, то очень скоро холод доберется и сюда. - Как? Что произошло, пока… - о том, что я оказался на долгое время в своем мире, говорить глупо, но и врать ему не буду, - …пока я был в своем мире, а потом тонул и приходил в себя? - глядя на печального Яриша, вдруг понял, что мне срочно надо к Клаустрапеновке. Она единственная, кто может мне сейчас помочь! Поцеловав мужа, вылетаю в лагерь. Так, если я правильно помню, то это крайний шатер с севера лагеря. Нагайна помешивала какое-то варево, сосредоточенно бубня. Колдует. В такие моменту лучше не подходить. Испытано уже не раз на собственном любопытном лбу. Чего на нем уже только не росло. Хорошо хоть муж умудрялся успокаивать излишне нервную бабулю. Ну, а я что виноват, что на мой крик из-за угла "привет, а вот и я, не ждали?" она так засветила мне в лоб, что до сих пор нервно щупаю и проверяю не вернулись ли те ветвистые рога. Мнусь около входа, чуть ли не прыгая от нетерпения. Наконец Клаус… как там ее (вот же напридумывали имена, дай Бог им здоровячка) отрывается от котла и насмешливо смотрит на меня. - Что тебе, ч-ч-человек? - она так и не называет меня по имени. - Старейшина! Я прошу, нет… Умоляю, хоть в бараний рог меня согни, мне нужен хвост! Я должен стать хотя бы похожим на нага! Холод скоро будет здесь, Яриш не сможет меня постоянно греть, да и на поле битвы так будет лучше! - я чуть ли не на колени перед ней падаю, - да войдите же в мое положение! Она шарахнулась от меня и покачала головой. - С-с-сначала объясни, зачем ты снова явилс-с-ся в наш-ш-ш мир? - Я люблю его! - меня била крупная дрожь. Неужели она меня совсем не понимает? - Любиш-ш-шь? - нагайна зло вперилась в меня, - а жизнь отдаш-ш-шь за него? - Отдам, - не колеблясь ни секунды ответил я. - Хорош-ш-шо, - она отползла назад к своему зелью и, схватив черпак, начала лихорадочно помешивать варево, - приходи к середине ночи. Но учти, это проис-с-сходит с жуткой болью, и я не могу быть полнос-с-стью уверенной, что у тебя выйдет. От облегчения чуть не навернулся на ближайшей же неровности, теперь нужно ускользнуть от супруга ночью, а он любит спать, обвившись вокруг меня. Да, это может и не такая простая задача, но, как минимум, не такая нервотрепка, как договор с Клаустропеновкой. Сейчас главное немного усыпить внимание моего нага. Муж лежал на кровати с открытыми глазами. Мимолетный взгляд в мою сторону, нервозные пляски хвоста. Так, что опять? - Яриш, в чем дело? - Ты уйдеш-ш-шь? Мотаю головой, это он о чем? - Куда? - сажусь рядом, поглаживая хвост, и его тут же убрали подальше от моей руки. - Яриш, что происходит? - Ты говорил… - глотает судорожно воздух, - обещал, что не уйдеш-ш-шь, не бросиш-ш-шь. А сам? Отвернулся, не желая смотреть на меня. У меня комок в горле стал при виде его состояния. - Я не уходил. Не бросал. Меня вышвырнуло! - кривлюсь, ну как до него достучаться? Да и что я оправдываюсь-то, - я провел там две недели. Все это время пил и звал тебя. Мне было так плохо, так больно! Яриш, - шепчу и по щеке сползает слеза, - мне и сейчас больно. Он слушает, а в глазах плещется желание. Хвост несмело обвивается вокруг лодыжки. - Не смей больш-ш-ше исчезать! Слышиш-ш-шь? - жарко шепчет на ухо. В груди что-то лопается и наступает ощущение вселенского счастья. Широко улыбаюсь и крепко обнимаю Яриша за шею, вовлекая в поцелуй. Это наверно первый раз, когда мы целуясь выражаем свои эмоции. Тут боль и страх одиночества, радость и боязнь очередной потери. Яриш рано остался без семьи, слишком быстро расстался с детством. Его быстро посадили на трон, потому как некому было занять это место. Наги, они особенные. Тут не дерутся друг с другом за власть. Каждый сам пробивает свой путь в жизни. - Конечно, я очень постараюсь! Муж трется об меня, шипит рассержено и в то же время ласково. Поглаживаю его живот. Там внутри наши дети. Пройдет еще немного времени, и я стану счастливым отцом ну очень уж большого семейства. Только, вот черт, не спросил у нагайны с какого перепугу меня выкинуло в мой мир? Н-да, упущение. Но не могу же я бросить его сейчас и снова бежать к старейшине? Она точно наградит очередным подарочком мой многострадальный лоб. Глажу мужа по щеке, нежно целую и прижимаюсь, что бы просто раствориться в его тепле и любви. Мое сердце чутко ловит биение сердец: его и наших детей. Я люблю его и их, люблю заранее. Дети - наша плоть и кровь, и это еще одно подтверждение того, что наш союз истинен и чист. Я люблю их… Но завтра для Яриша будет сюрприз. - Давай спать. Завтра сложный день, - говорю в слух и добавляю про себя: "Да и ночь". Яриш умостился на широченной кровати, вот уж поистине их магия нечто необычное. Шатер довольно небольшой, но он подстраивается под нужности проживающих в нем. Было такое, что я спал за ширмой, отгораживающей меня от Яриша, а он в это время в другой половине спокойно что-то обсуждал с звеньевыми своего войска. Или когда я обучался с одной из старейшин наговскому письму, муж в это же время, хихикая над моим пыхтением, плескался в бочке, принимая ванну. Как обычно, обвив меня хвостом, он прижал к себе и тихо засопел. Я лежал и смотрел на кусочек неба, который виднелся сквозь пологи входа. Сколько так пролежал - не знаю, но внутренне понял, что скоро полночь, и мне надо идти к старейшине. Яриш обвил меня со всех сторон. Так, что теперь надо сделать? Подушка, подушка! Подложив пару подушек нагу под бок и, извиваясь как червяк, вылез из его объятий. Главное, не разбудить это хвостатое чудо. Вышел из шатра, осмотрелся вокруг, потянулся хорошенько, слушая, как скрипят позвонки, и побежал к Клаустропеновке.