Начни сначала. Владыка

                    Трандуилу не нравится Минас Тирит — слишком много камня, слишком жарко, слишком близко к морю. И к Мордору. Ородруин лежал в руинах, но орки убежали вглубь страны — и наверняка ещё не раз напомнят о себе. И отголоски Зла, разорванного в клочья, ещё чувствовались в воздухе, хотя и не могли больше причинить вреда ничьей душе. Свадьба отгремела, прошло время застолий и веселья, отзвучало множество историй, баллад и лэ о подвигах Братства и двух полуросликов, спасших Средиземье. Трандуил смотрел на них с удивлением, вспоминая Бильбо и думая о том, как мало он знает об этом народце. Но больше всего Владыка изумился, когда Леголас с гордостью представил своего лучшего друга — Гимли из наугрим.       — Рад, что ты был рядом, когда моему сыну требовалась помощь, — ответил он, глядя на гнома с высоты своего внушительного роста. Гимли совершенно не робел, — напротив, опершись о топор, рассматривал короля с не меньшим интересом, поглаживая тщательно уложенную бороду. — В моём дворце ты будешь всегда почётным гостем.       — Обязательно воспользуюсь предложением, — степенно ответил Гимли, медленно кивая. — К тому же, мы с Леголасом как раз собираемся домой, чтобы подобрать саженцы для города и договориться с мастерами из Эребора, чтобы они сделали новые ворота и помогли с восстановлением.       — Вы собирались домой? — голос Трандуила едва дрогнул, когда он повернулся и вопросительно посмотрел на сына.       — Мы хотели выдвинуться через два дня, — с извиняющейся улыбкой сказал Леголас. — А потом я вернусь сюда, обещал Арагорну. Да и Итилиэн — прекрасный край, он не заслуживает запустения. Я даже подумал: вдруг кто-то из нандор пожелает перебраться туда, — и Итилиэн снова станет Благословенным.       — Ты будешь теперь жить здесь? — тихо спросил Трандуил.       — Да, — Леголас твёрдо посмотрел на отца.       — Понимаю, — Трандуил кивнул, не желая вступать в споры или расспрашивать при гноме. Но тот, то ли решив проявить тактичность, то ли просто заскучав, вдруг попрощался, заявив, что давно не видел хоббитов.       — Ты решил это окончательно? — Трандуил дождался, когда гном выйдет, и только тогда заговорил. Леголас тяжело вздохнул и подошёл к окну, глядя в сторону моря, не видного отсюда.       — Пока не знаю. Может, со временем вернусь домой, но сейчас… — он обернулся посмотрел на отца. — Сейчас я нужен здесь. Я действительно хочу помочь Арагорну, у него очень много забот после этой разрушительной войны.       — Не только у него, — вырвалось у Трандуила, но он тут же прикусил язык — давить на Леголаса он не имел права.       — Что ты имеешь в виду? — откликнулся Леголас встревоженно. — Я слышал о нападениях на Лориэн и о том, что Дол Гулдур разрушен. Мы понесли большие потери?       «Мы» согрело сердце Трандуила, он слабо улыбнулся и качнул головой.       — Это война, ты же понимаешь. Теперь понимаешь. Мы справимся, не привыкать.       — Когда ты планируешь ехать домой?       — Скоро, — Трандуил подошёл к Леголасу, встал рядом, глядя на силуэты гор, теряющиеся в голубой дымке. — Думал, что мы вернёмся вместе, но, как я понимаю, ты отправишься в путь с твоим другом из наугрим?       — Да, — Леголас улыбнулся. — Гимли — отличный друг. И значит для меня не меньше, чем для тебя — Синголло.       — Даже так? — заинтересованно посмотрел на сына Трандуил. — Что ж, такой дружбы стоит держаться, и я рад, что тебе удалось её испытать.       — Спасибо, — смутился Леголас, опуская глаза. — Если честно, я боялся, что ты будешь недоволен.       — Разве моё недовольство смогло бы заставить тебя прекратить эту дружбу?        — Нет. Но мне не хотелось бы тебя расстраивать.       — Я бы сказал, что ты уже расстроил своим решением остаться, но… У тебя свой путь, я его принимаю, как в своё время приняли мой выбор мои родители. Я только хочу, чтобы ты помнил — дома тебя всегда ждут. А ещё попрошу не пропадать, присылать хоть иногда весть о себе.       — Я же не на другой конец Арды собрался, — со смехом ответил Леголас. — И обязательно буду приезжать домой, как только налажу всё здесь.       Трандуил не ответил, только посмотрел долгим печальным взглядом, а потом вдруг крепко обнял сына, так сильно, что Леголас невольно охнул, прежде чем обнять в ответ.                     Эльфы покидали Минас Тирит. Арвен не вышла прощаться: всё, что она хотела сказать родным, было сказано без лишних глаз, и разлука уже легла между ними неотвратимой тенью. Элронд задумчиво улыбался, прощаясь с Арагорном, а Трандуил, склонив голову набок, сказал:       — Мы отдаём тебе самое ценное, что у нас есть — детей. Но я уверен, что ты достоин этого дара.       Заверения в вечной дружбе, подписанные договоры о торговле между королевствами, планы по обустройству Королевского тракта с целью сделать его безопасным для караванов и путников — поездка вышла более чем просто увеселительной прогулкой, о чём с удовольствием и сообщил Синголло, когда вечером они расположились на первый привал. Вместе с эльфами ехали и полурослики, но они держались в основном вчетвером, заметно робея. Только рядом с Митрандиром хоббиты расслаблялись, смеялись и рассказывали истории, предвкушая возвращение домой.       — Как думаешь, надолго ли хватит их памяти, через сколько поколений подвиг, который они совершили, будет забыт? — спросил Трандуил на исходе пятого дня, когда они пересекали Рохан.       — Главное, чтобы эта память жила среди нас, — откликнулась Нарэлен, прикладывая ладонь козырьком ко лбу — солнце нещадно палило, и степь перед ними уже лишилась сочных красок. В воздухе пахло горячим разнотравьем, из кустов в небо то и дело поднимались стайки мелких пичуг, звонко чирикая. Синдар мечтали как можно скорее возвратиться домой, под сень родного леса, к прохладному зелёному сумраку, звонким ручьям, но впереди была ещё одна остановка.       У границы Лориэна отряд разделился: Митрандир, Элронд с сыновьями и свитой и полурослики отправлялись дальше, к Хитаэглиру, а Келеборн, Галадриэль и Трандуил со спутниками уходили в леса.       — Когда за окном будет особенно ненастно, жди в гости, Владыка, — улыбнулся в бороду Митрандир.       — Нас ждёт ещё немало вечеров у камина за бутылкой вина, — откликнулся Трандуил. — И Айвендила не забудь с собой привести.       — Желаю вам много урожайных лет, — почтительно склонил голову Мерри, отчего-то единственный из хоббитов, кто не робел перед лесным королём.       — Если твоя дорога когда-нибудь будет пролегать через моё королевство, знай — двери моего дворца всегда открыты для тебя и твоих друзей, — Трандуил мягко улыбнулся. Синголло, не сдержавшись, тихо фыркнул, глядя на удаляющиеся фигурки верхом на крепких пони.       — Удивительный всё-таки народ, — задумчиво пробормотал Трандуил.       — И очень счастливый, — тихо сказал Синголло. — Представьте, там, за горами, лежит целая страна, жители которой понятия не имеют о Зле, с которым сразились и которое победили эти четверо.       — Узнают, — вздохнула Галадриэль, неслышно подходя к ним. — К сожалению, Зло добралось и до них, но я верю, что Мерри, Пиппин, Сэм и Фродо справятся. После всего, что им пришлось пережить, беда, пришедшая в их дом, покажется игрушечной.       — Хотелось бы мне, чтобы наши беды решались так же просто, — сказал Трандуил, вспоминая пожарища на месте селений, оставшихся без крова жителей и пустые хранилища, которые в этом году будет нечем заполнить. Да, они заключили договоры с Гондором, но страна сейчас разорена, и в этом году ждать полных кладовых просто неоткуда. Этот год, первый год новой Эпохи, обещал стать самым тяжёлым.       Трандуил не ошибся — этот и последующие годы оказались невероятно сложными. Да, в жизни жителей Эрин Ласгален были нередки паводки, пожары и бури, срывавшие крыши и вырывавшие деревья с корнем. И Война Последнего Союза в своё время лишила лес двух третей мужского населения. Но чтобы все напасти объединились — такое было впервые. Пожар уничтожил почти все восточные и часть центральных поселений, сжёг кладовые и большую часть скота, лишив не только нынешних, но и будущих запасов. А эльфы, оставшиеся без крова, временно расселились в уцелевших домах, теснясь с друзьями и родными. Тем же, у кого не было возможности укрыться у близких, открыл ворота дворец, теперь походивший на непрерывно гудящий муравейник. До зимы едва успели отстроить временные дома для тех, кто захотел вернуться к себе и на месте заниматься восстановлением хозяйства, но зима не пожелала им помогать: напротив, на лес обрушились небывалой силы морозы, реки сковало льдом, по ночам деревья трещали и скрипели, а звери выходили к эльфам, не боясь, что их подстрелят, в надежде найти еду.       Но, несмотря на все тяготы и лишения, эльфы с надеждой смотрели в будущее, твёрдо зная — впереди их ждёт новая жизнь, мирная и спокойная. Пережить зиму помогло соседство беорнингов — те охотно приходили на подмогу, делились медовыми лепёшками, молоком, сыром и яйцами, и даже снарядили несколько отрядов — помочь со стройкой, которая не прекращалась ни на один день. Даже когда снег завывал за окном, в прогретых бараках стучали плотницкие молотки, полыхали горны, обтёсывались камни.       Успеть всё и сразу — поначалу Трандуил действительно был, казалось, везде одновременно. Практически забыв обо сне и отдыхе, он объезжал Эрин Ласгален с Кутэгилом и Синголло, постоянно отмечая, куда стоит направить помощь в первую очередь, а где потихоньку начинают справляться самостоятельно. Его словно отбросило на три тысячи лет назад, когда неопытному ещё королю пришлось восстанавливать дом после семи лет кровопролитной войны. Сейчас всё было иначе: стоило бросить один короткий взгляд, и сразу можно было понять, что, как и куда надо направить в первую очередь. Кутэгил едва успевал записывать, а после — раздавать указания. А ко времени, когда с этим было покончено — догонять Владыку, успевшего уехать в новое селение.       Трандуил и сам не мог понять, откуда растут корни этой небывалой лёгкости и энтузиазма, словно кто-то невидимый разом снял груз с его плеч и сделал моложе на добрые тысячи лет. Конечно, хотелось, чтобы так было всегда, но что-то внутри неумолимо нашёптывало: надо торопиться, спешить, пока есть силы и время. И Трандуил спешил, подгонял сам себя, а по ночам, лёжа на жёсткой походной кровати, смотрел в темноту, пытаясь найти в душе призраки былой тьмы. Их не было, но привыкнуть всё равно не удавалось. А ещё глубоко-глубоко внутри, там, куда он сам проникнуть был практически не в силах, дремала усталость. Не та усталость, которая приходит, когда весь день махал топором или таскал брёвна для стройки. Застарелая, глубокая усталость души, не тела. Наверное, подобное чувство уже испытали Элронд и Галадриэль. Быть может, именно оно, оглушительное и тоскливо-тянущее, заставляло их покидать Средиземье и родных. И всякий раз, когда Трандуил чувствовал слабые отголоски этой усталости, он крепко закрывал глаза и слушал лес. Пока у него есть лес — ничто не заставит покориться ей, ничто и никогда.       К весне дворец постепенно начал пустеть — дождавшись тепла, эльфы потянулись в родные места. Были те, кто пока остался, но большинство погрузило немногочисленные пожитки на телеги и растворилось в лесах. Трандуил вернулся, когда на деревьях начали раскрываться первые цветы. Довольный собой и тем, что удалось сделать за холодные зимние месяцы.       — Я думала, ты решил остаться там навсегда, — ласково укорила Нарэлен, встречая его у ворот. Вместо ответа Трандуил вдруг притянул её к себе, зарылся носом в волосы и шумно выдохнул, заставляя окружающих, не привыкших к подобным порывам Владыки, смущённо отвернуться. Только Синголло весело фыркнул и задумчиво покачал головой.       — Тебя ждёт письмо, — сказала Нарэлен, когда он отпрянул, жадно вглядываясь в её лицо. — Оно пришло два дня назад, знай я, что ты поблизости, отправила бы с гонцом.       — От кого письмо?       — От Элронда.       Трандуил вздохнул, кивнул и, переглянувшись с Синголло, направился в сад. Здесь как всегда было тихо, спокойно и пахло светлой печалью. Тинвен всё так же смотрела сверху вниз, нежно улыбаясь в окружении лилий. В фонтанах журчала вода, и рыбки, которых совсем недавно вновь выпустили из тёплых дворцовых бассейнов, весело резвились в прозрачных пузырьках. Присев на мраморную скамейку, Трандуил поднял глаза в небо, чистое и прозрачное, и печально улыбнулся. Вскоре послышались шаги, на дорожке появились Синголло и Нарэлен, а следом — Даэрон.       — Что за срочное собрание? — поинтересовался менестрель, удобно располагаясь на бортике фонтана.       Вместо ответа Трандуил взял у Нарэлен письмо и медленно его раскрыл, а прочитав, протянул Синголло.       — Элронд и Галадриэль покидают Средиземье в день годовщины коронации Арагорна, — тихо сказал он. — Вместе с ними уплывает большинство галадрим из нолдор. Из Имладриса тоже уходят многие. Элронд спрашивает, не передумали ли мы, не желаем ли присоединиться. Пишет, что Кирдан строит новые корабли, места хватит для всех.       На время стало тихо, только фонтан продолжал неумолчно звенеть, да ветер шелестел в молодой листве над головами. Наконец Даэрон поднял глаза от носков своих сапог, которые созерцал последнюю минуту, и спросил:       — Ты так мечтаешь от нас избавиться?       — Что? — Трандуил, опешив, нахмурился.       — То, — едко бросил Даэрон. — Уже не раз всё обсудили, но ты постоянно даёшь нам какой-то шанс на какой-то Валинор.       — Он просто мечтает завладеть моими виноградниками, — мрачно заявил Синголло, протягивая письмо Нарэлен. — Я всегда знал, что дом, проект которого он мне подарил, был пределом его мечтаний.       Трандуил шумно выдохнул и вдруг широко, светло улыбнулся, качая головой.       — Если бы я хотел от вас избавиться подобным образом, связал бы ночью и отправил в Митлонд в сундуках.       — Теперь я буду плохо спать, — проворчал Синголло, невольно улыбнувшись. — Пока последний корабль не покинет Средиземье. Мало ли, что там тебе в голову сумасбродную придёт.       — Ты поедешь проститься? — тихо спросила Нарэлен.       — Нет. — Трандуил ответил коротко, резко. — Все слова уже сказаны, а прощание навеки — это всегда тяжело. Уверен, Келеборн тоже не поедет в гавани.       Нарэлен не ответила. Только нашла его руку и сжала, продолжая смотреть прямо перед собой.       К середине лета пришла весть от Леголаса — он с восторгом рассказывал, как много удалось сделать в Минас Тирите, и как легко откликается Итилиэн на заботу. А ещё сын просил вырастить несколько сотен саженцев кедров, сосен и лиственниц, чтобы посадить вдоль границы с Мордором, скрыв мрачные горы от взора. Трандуил долго сидел над письмом, глубоко задумавшись — после войны он больше не пытался использовать силу. Поначалу любая попытка отзывалась пустотой внутри, а потом заботы закрутили, а для рук и головы оказалось гораздо больше дел. Вырастить к осени саженцы — раньше это заняло бы несколько дней. А что теперь? Он задумчиво постучал по губам, потёр большим пальцем ободок перстня и нахмурился, глядя на руку — до сих пор было непривычно, что колец больше нет.       Нарэлен неслышно подошла сзади и положила руки на плечи, склонившись к его щеке. Коротко поцеловала в висок, опустила глаза на письмо и скользнула ладонями вниз, к груди.       — Она там, — прошептала еле слышно. — Никуда не ушла, просто ждёт своего времени.       — А что, если нет? — в тон ей ответил Трандуил. — Что, если я больше не могу принести никакой пользы ни своему народу, ни своему сыну?       — Ты на самом деле так не думаешь. — Нарэлен резко выпрямилась и обошла кресло, в котором сидел Трандуил, опустилась перед ним на колени, заключая его ладони в свои. Погладила длинные пальцы, улыбнулась задумчиво.       — Тебе никогда не нужна была сила извне, чтобы вести за собой. И признайся, ты и сам ей особо не пользовался, пока Саурон не пришёл на твой порог. А вообще, — она лукаво улыбнулась, глядя на него исподлобья. — Ты не слышал, что говорят эльфы, которые приезжают во дворец с востока?       — И что же? — невольно улыбнулся Трандуил, любуясь ею. Солнечный луч заблудился в волосах, и те вспыхнули, загорелись огненно-рыжим.       — Говорят, что на месте пожарищ уже растёт новый лес. Причём, растёт с такой скоростью, словно один Владыка сотворил очередное чудо, когда морозной зимой по колено в снегу бродил по разрушенным селениям. Твоя сила не ушла. Она просто стала другой, и теперь… — Нарэлен задумалась, подбирая слова. — Теперь ты не можешь ею распоряжаться, она льётся из тебя, как благодать из Мелиан.       — Хочешь сказать, что я становлюсь майа? — Трандуил, не сдержавшись, фыркнул.       — Не-ет, — протянула Нарэлен, кладя голову ему на колени. — Это невозможно. Думаю, что Айвендил смог бы тебе объяснить. Или Митрандир. Я сама не знаю, почему поняла это, просто в один день почувствовала, что ты словно светишься, но без света. Не знаю. — Она беспомощно вздохнула. Трандуил осторожно опустил ладонь ей на макушку, зарылся в волосы, пропуская огненные пряди сквозь пальцы.       — Я бы не хотел меняться, — еле слышно сказал он.       — Но ты уже изменился. Мир изменился. Мы все стали другими. Словно часть фэа сначала отобрали, вырвали с корнем, а потом заменили на что-то новое. И пока неясно, насколько эти перемены важны. И даже немного страшно.       — Есть у меня кое-какие идеи по поводу перемен, — пробормотал Трандуил, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. — Но о них я расскажу позже. А пока, — он открыл глаза, — надо проверить твои домыслы. Поедешь со мной в лес?                            Леголас появился у ворот ненастным вечером, когда с неба на лес обрушивались потоки воды, а ветер сбивал с ног. Лошадь припадала на задние ноги — за спиной принца сидел Гимли, крепко вцепившийся в него и постоянно фыркавший от дождя, заливавшего глаза, нос и рот.       — Ты уверен, что мы не заблудились? — наверное, в десятый раз за последний час прокричал гном. Но Леголас, не отвечая, склонился к голове коня, уговаривая того на последний рывок, после которого будут и тёплое стойло, и свежий овёс. За очередным поворотом показались огни, и вскоре копыта застучали по мосту, а ворота гостеприимно распахнулись — принца узнали.       — Отец здесь? — первым делом спросил Леголас, как только спешился. Гимли слезал с коня дольше, но уже гораздо ловчее, чем полтора года назад, когда пришлось впервые сесть в седло.       — Он у себя, — ответил один из стражников, с любопытством разглядывая гнома. Впрочем, если принц свободно привёз науга с собой, значит, Владыка знает об этом.       Гимли шёл рядом с Леголасом, поначалу молча, но с каждым шагом всё более оживлённо оглядываясь. К тому времени, как они достигли королевских покоев, гном успел предложить несколько вариантов того, как можно украсить дворец, но в целом признал, что внутри довольно-таки прилично.       — Но пара десятков гномов-камнетёсов была бы нелишней, — резюмировал он, когда они остановились у дверей. Леголас насмешливо посмотрел на него, но ничего не сказал, только тихо постучал и, дождавшись ответа, вошёл в кабинет.       — Прости, что без предупреждения, — с порога начал он, глядя на отца, поднявшегося из-за стола навстречу. — Я не один, — тут же предупредил Леголас, но Трандуил уже успел разглядеть коренастую фигуру гнома и даже сдержался, любезно улыбнувшись.       — Ненастье накрыло нас в дороге, — пояснил Леголас, виновато глядя на ковёр, на который уже набежала порядочная лужа.       — Знал бы ты, сколько грязных сапог и мокрых плащей он перевидал, — отмахнулся Трандуил и изящным движением указал на кресла у камина. — Правда, — он иронично отсалютовал графином, — гномов этот кабинет видит впервые.       — Сочту это за честь, — важно ответил Гимли, снимая плащ и оглядываясь — куда его повесить? Не найдя ничего подходящего, он просто бросил плащ на пол у двери.       — Я подробно писал тебе о том, как идут дела в Гондоре. — Леголас уже расположился у камина и вытянул ноги. — Может, теперь и ты расскажешь, как у вас дела?       Трандуил смотрел на него и не мог оторваться — даже тогда, после войны, сын не выглядел настолько возмужавшим и… Самостоятельным? Он не только оторвался от родного дома, как лист отрывается от дерева. Леголас больше не принадлежал ни Трандуилу, ни этому лесу. Даже с этим гномом он выглядел более органично, чем в окружении эльфов. Сердце тоскливо заныло.       — Восстанавливаемся после войны, — небрежно пожал плечами Трандуил, проходясь по кабинету. — Как и весь мир, я полагаю. Слышал, даже в Шире было неспокойно.       — В Шире? — Гимли встревоженно привстал. — Кто смог добраться до этого захолустья?       — Через это захолустье проходит дорога в Митлонд, — прохладно проговорил Трандуил. — Эльфы, что направлялись в Гавани, передали весть Келеборну, Элладану и Элрохиру, а от них узнали мы. Курунир хотел установить там свою власть. Говорят, с каким-то аданом.        — Грима… — одновременно прошептали Леголас и Гимли, переглянувшись.       — Но храбрые полурослики во главе с четвёркой всем нам известных воинов дали достойный отпор. Насколько мне известно, теперь там всё спокойно.       — Вот уж новости — так новости! — воскликнул Гимли. — Год прошёл, а мы ни слухом, ни духом!       — Мы и сами узнали случайно, — снисходительно улыбнулся Трандуил. — Шир — страна закрытая, а мы для полуросликов не более чем легенда.       Полчаса ничего не значащего разговора, и Гимли начал клевать носом — сказались усталость, тепло и вино. Леголас вызывался проводить его до отведённой гному комнаты, а после вернулся. Трандуила в кабинете не оказалось — дождь прошёл, и Владыка стоял на балконе, заложив руки за спину, наблюдая за стремительным бегом облаков на тёмном небе. Воздух уже пах сладковатой прелью, хотя листья только начали опадать.       — Так как ты? — тихо спросил Леголас, подходя и становясь рядом.       — Странно, — откликнулся Трандуил, не сводя глаз с леса. — Всё вокруг меняется так стремительно, что кажется, я не успеваю. Всё ещё живу прошлым, будущее уже наступило, а настоящее… Оно словно смазалось, как рисунок, на который попала вода.       — Мне тоже странно, — медленно проговорил Леголас. — Знаешь, я ведь не так долго находился рядом с Кольцом, но когда его не стало, на сердце опустилась тяжесть. Словно краски слегка померкли. Не представляю, каково сейчас Фродо…       — Жить рядом с подобным Злом — всегда испытание, — заметил Трандуил. Леголас смутился.       — Прости! Я всё время забываю, что тебе пришлось десятилетиями жить под гнётом Моргота, а потом осаждать Барад Дур.       — Это всё в прошлом, — мягко улыбнулся Трандуил. И про себя добавил: «В прошлом, которым я всё ещё живу». — У каждого из нас была своя война, свои испытания. Главное, что теперь всё позади. Может, помощь Арагорну поможет тебе залечить раны, нанесённые твоей фэа.       — Ты даже не представляешь, сколького мы уже добились за такой короткий срок! — с энтузиазмом откликнулся Леголас.       Ночь пролетела незаметно, за разговорами, а утром, когда Гимли ещё спал, отец и сын выехали из дворца на восток. Леголас не узнавал лес — стоило отъехать от дворца на несколько миль, и взору предстала удручающая картина разрушений, которая вроде была привычной там, за пределами Эрин Ласгален. Но видеть родной дом выжженным, разрушенным оказалось невыносимо больно. Принц притих, потрясённо глядя в радостные лица эльфов, махавших рукой Владыке и его сыну, но больше его поразило другое — то, с каким спокойным, умиротворённым даже видом взирал отец на картины, от которых слёзы наворачивались на глаза.       — Ты… ты ничего не говорил об этом, — сдавленно произнёс Леголас, когда очередное поселение осталось за спиной, а их с двух сторон обступил нетронутый пожаром лес.       — А если бы сказал, то что? — Трандуил склонил голову набок, но, не дождавшись ответа, заключил: — Ты бы приехал. Бросил то, что сейчас дорого тебе по-настоящему и последовал зову долга. Но принесло бы тебе счастье осознание того, что ты делаешь? Нет, Леголас, у тебя теперь свой путь. А я… У меня есть помощники.       Он кивнул вперёд, на неприметную тропинку, куда свернули кони. С ветки упала ледяная капля, затекла за шиворот, и Леголас поёжился, но в следующую секунду забыл, как дышать: прямо перед ним, насколько хватало глаз, расстилался молодой лес. Невысокие деревья росли ровными рядами, достаточно крепкие, чтобы перенести пересадку, но ещё молодые, чтобы было удобно выкорчёвывать и укладывать в повозки.       — Но это же… — Леголас задохнулся от переполнявших его чувств и кашлянул. — Нет. Нет, оставь их здесь, здесь они нужнее.       — Здесь будут отличные поля после того, как этих деревьев не станет. Корни взрыхлят почву, а молодая поросль не дала зарасти поляне буреломом.       — И ты сделал это всё один? — осторожно спросил Леголас. Трандуил неопределённо пожал плечами: он и сам не понял, как это вышло. Нарэлен была права — сила не рвалась из него, а текла — мягкая, тёмно-зелёная. Но только он её теперь не чувствовал, словно она была внутри всегда, стала частью его фэа.       — Скажем так, — наконец сказал он, — вера Нарэлен в мои силы немало помогла.       — Нарэлен, — Леголас улыбнулся и хитро посмотрел на отца. — И долго вы будете терзать подданных неопределённостью?       — О чём ты? — удивился Трандуил. — Мы вместе, разве этого не достаточно?       — Думаю, всем стало бы проще, если бы у Эрин Ласгален появилась официальная королева.       — Думаю, это должно касаться только нас двоих, — проворчал Трандуил, внутренне соглашаясь с сыном. На самом деле он давно всё решил — история с Аэрин и их неправильными, болезненными отношениями до сих пор порой вызывала чувство вины. Да, Нарэлен не Аэрин, но кто знает, что будет с ними через сто лет, через тысячу?.. Она ни словом, ни делом не намекала на то, что хочет вновь стать его женой, и может, в глубине души Трандуил боялся, что она ему откажет. Слишком многое им пришлось пережить порознь, чтобы сейчас пытаться начать сначала по-настоящему.       — Не думаешь, — проницательно заметил Леголас, наблюдая за сменой эмоций на лице отца. — Я буду ждать приглашения на свадьбу, так и знай.       — Если мы и решим пожениться, то пышной свадьбы не будет. Не думаю, что Нарэлен захочет этого.       — А может, ты у неё всё-таки спросишь?       Трандуил не спросил. Поначалу думал об этом, а после вновь закрутили дела, потекли годы. Спустя десять лет, когда лес практически полностью оправился от ожогов, нанесённых войском из Дол Гулдура, а в новых свежевыстроганных домах зазвенел детский смех, было решено провести первый турнир Четвёртой Эпохи. На него собирались приехать эльфы из Лориэна и Имладриса вместе с Келеборном, Элладаном и Элрохиром, и даже Леголас обещал заглянуть, прихватив с собой нескольких эдайн из Итилиена, жаждущих своими глазами увидеть последнее эльфийское королевство. Беорнинги тоже обещали посетить такое знаменательное событие. Тауриэль рвалась поучаствовать, но Даэрон, ревниво оберегающий покой жены, ожидавшей первенца, категорически запретил ей прыгать по деревьям и носиться по поляне с мечом наперевес. Однако жителей Эрин Ласгален ожидало гораздо более зрелищное развлечение: сам Владыка обещал выйти на ристалище и сразиться с Синголло. Нарэлен тоже хотела участвовать, но Трандуил ненавязчиво дал понять, что сегодня она — особый гость, который должен сидеть у королевского трона и награждать победителей.       — Ты же знаешь, как я не люблю эти церемонии, — ворчала она, расправляя многочисленные складки на тёмно-зелёном платье, расшитом серебристыми листьями папоротника.       — Поверь, я не люблю их гораздо больше, — улыбнулся Трандуил, проверяя, легко ли выходит меч из ножен. — Поэтому очень прошу — позволь мне сегодня побыть обычным эльфом.       Нарэлен кисло улыбнулась, но тут же подставила лоб под короткий поцелуй.       Пёстрые флаги, цветочные гирлянды, до боли знакомая поляна с привычными мишенями и разметками — Эрин Ласгален ожил, заиграл яркими красками, расцвёл улыбками на лицах. Дети таращили любопытные глазёнки, выглядывая из-за ограждения, девушки приглаживали косы, поглядывая на молодых воинов, делавших вид, что их совершенно не интересует излишнее внимание. Синголло подошёл к Трандуилу, стоявшему у края ристалища, и вполголоса проговорил:       — Никогда бы не подумал, что скажу подобное, но мне всего этого не хватало.       — Турниры, охоты, праздники, — перечислил Трандуил, обводя взглядом собравшихся эльфов и заметив эдайн, а среди них — сына. — Мы порой забываем — то, что неважно для тебя, может быть просто необходимо другим.       — Мне важно тебя победить, — весело фыркнул Синголло. — Когда будем биться — послезавтра, в последний день?       — Сегодня, — Трандуил остро посмотрел на друга. — Откроем этот праздник.       — Вечно у тебя всё с ног на голову, — пробормотал Синголло, но спорить не стал — у самого внутри всё замирало и переворачивалось от предвкушения. Не настоящей битвы насмерть, а изящного, красивого боя.       Толпа затихла, когда они вышли в центр поляны. Дружный вздох пронёсся в воздухе, стоило Трандуилу и Синголло обнажить клинки. А после начался танец. Свист рассекаемого воздуха, неуловимый блеск стали, звон и стремительные, перетекающие из одной стойки в другую движения. Все вокруг забыли как дышать, наблюдая за друзьями, ставшими на время противниками. Вот Трандуил пригибается в последнюю секунду, и меч пролетает прямо над его головой, срезая торчащие волоски на макушке. А в следующий момент Синголло едва успевает отпрянуть, ловя чужой клинок своим. Шаг, поворот, снова шаг, атака, атака, глухая оборона. Миг — и всё повторяется снова, только меняется тот, кого теснят. Они словно играли друг с другом, позволяя зрителям насладиться битвой, стремительно начавшейся и поначалу казавшейся бесконечной. Солнце не успело встать прямо над головами, тени почти полностью исчезли, когда Трандуил неуловимым движением отбил удар и приставил кончик меча к горлу Синголло.       — Я выиграл, — улыбнулся он, но, к его удивлению, Синголло торжествующе ухмыльнулся и опустил глаза вниз — прямо в живот Трандуила упирался его клинок.       — Ничья, — констатировал Трандуил и поднял руку с мечом вверх. Толпа взревела, прославляя короля, а тот вдруг обернулся и, не глядя по сторонам направился прямо к Нарэлен, сидевшей на возвышении.       — Победителю требуется награда, — сказал он тихо, чтобы его смогла расслышать лишь она.       — Вы победили оба, — ответила она.       — Ты так уверена? — Трандуил разжал кулак и протянул руку — на ладони лежала русая прядь. Нарэлен фыркнула и посмотрела на Синголло, все ещё не понимаюшего, что он только что лишился части своей шевелюры.        — И какой же награды хочет мой король? — спросила Нарэлен.        — Свою королеву, — Трандуил опёрся о деревянный настил и оказался рядом. Нарэлен выжидающе смотрела на него во все глаза и, не сдержавшись, прикрыла рот ладонью, когда он достал кольца. — Я подумал, — тихо сказал он, глядя на неё с нежностью, — что мы и так ждали слишком долго. Ты станешь моей женой?       Нарэлен подняла на него блестящие глаза и кивнула, а потом, не сдержавшись, бросилась на шею.       — Мне кажется, кто-то всё же слишком много времени провёл среди смертных, — прошептал Трандуил, не спеша размыкать объятия.       Свадьбу сыграли тут же, в окружении жителей Эрин Ласгален, и Синголло с Даэроном оставалось только восхищаться, как смог Трандуил скрыть от друзей подготовку к этому событию. Даже Нарэлен сделала вид, что возмущена, хотя на деле буквально светилась от счастья, произнося клятвы под увитой папоротником аркой, которую вынесли эльфы.       — Ты был уверен, что я соглашусь?       — Да, — Трандуил самодовольно улыбнулся и осторожно сжал её руку. — Теперь всё по-настоящему.       — Но опять не как у всех, — улыбнулась Нарэлен.       — Зато с кольцами, — подмигнул Трандуил, встречаясь глазами с довольным Леголасом.                     В Эрин Ласгален вновь появилась королева, и последующие сто лет стали самыми светлыми в жизни нандор и синдар. Появились новые дороги, лес наконец полностью очистился от скверны, и детские голоса теперь звенели за каждым поворотом, почти в каждом доме. Шли годы, и Трандуил всё больше с тоской смотрел на зелёное море, раскинувшееся за дворцом, чувствуя невнятную тоску и уже знакомую усталость. Он не делился ей ни с кем, но каждое утро, открывая глаза, понимал, что больше не хочет дворца, слуг и пышности. Он устал от внимания, ответственности за чужие жизни. Теперь Эрин Ласгален не нужен был король, Зло ушло.       Печальные вести пришли из Гондора спустя двадцать лет — умер король Арагорн. На трон вступил его сын, Эльдарион. Возможно, это событие прошло бы мимо закрытого эльфийского королевства, но вскоре домой вернулся Леголас. Вернулся, чтобы покинуть его навсегда. Дворец встретил его непривычной тишиной, хотя воины привычно вытянулись по струнке, завидев принца. Но чувства, что он дома, уже не было. Леголас неслышно ступал по знакомым до боли коридорам и ажурным мостикам, ноги сами несли к знакомым покоям. Но отца там не оказалось. Он нашёлся среди орхидей — родной, без венца, облачённый в обычные домашние одежды, с ножницами в руках.       — Я знал, что ты придёшь, — сказал Трандуил вместо приветствия. — Ты не останешься. — Он не спрашивал — утверждал, и Леголас не стал лукавить.       — Да, я пришёл проститься. Папа, я… — Леголас замялся, опустил глаза, пытаясь подобрать слова. Столько раз представлял этот разговор, а всё равно было невероятно тяжело. — Я уплываю в Аман.       Трандуил кивнул, помолчал и спросил:        — Один?       — Нет, с Гимли. Мы последние Хранители, даже Сэм уплыл. Может, — его голос зазвенел надеждой, — ты тоже отправишься с нами?       — Ты же знаешь, — Трандуил улыбнулся со светлой грустью, — мне нет там места.       — Знаю, — кивнул Леголас. И вдруг, всхлипнув, бросился к нему и обнял, зарываясь лицом на груди.       — Не плачь, — прошелестел голос над головой. — Ты принял решение. И я с ним смирился. Я ведь давно знал, что ты не останешься. Видел, как ты смотрел на море. Родной мой. — Трандуил осторожно погладил сына по голове, крепко зажмурился, ожидая, что сердце прямо сейчас разобьётся, перестанет биться. Но этого не произошло. Он действительно смирился с неизбежной потерей, и теперь отпускал Леголаса, зная, что здесь, в Средиземье, его не ждёт ничего. А там… Кто знает, что там, за завесой облаков, на Заокраинном Западе?       — Знаешь, — смущённо пробормотал Леголас, вытирая слёзы, — если бы ты был один, я бы не смог уплыть.       — Знаю. Спасибо, что подтолкнул к правильному решению. Не волнуйся за меня, правда. Я уже говорил тебе: у каждого из нас своя жизнь. Моя — здесь, а твоя… Скоро изменится.                     Ещё год потребовался Трандуилу, чтобы осуществить последний задуманный план, и вот к концу лета, когда деревья клонили ветви, отягощенные наливающимися плодами, а в полях уже убрали пшеницу, он пригласил Нарэлен на прогулку.       — Знаешь, я уже и забыла, когда мы выбирались куда-то просто так, вдвоём.       Нарэлен в охотничьем костюме поправила лук, висевший за спиной, и легко вскочила в седло.       — Может, расскажешь всё-таки, что за подарок ты приготовил?       — Увидишь, — таинственно заявил Трандуил, трогая коня.       Они ехали целый день, останавливаясь у прозрачных ручьёв или под сенью деревьев, увитых плющом и мхом. Продвигаясь к северным границам, специально огибали селения, стремясь к уединению.       — Мы едем к Синголло? — поинтересовалась вечером Нарэлен, когда на костре поджаривался тетерев, а на плаще уже были разложены хлеб, сыр и овощи.       — Нет, но к нему мы тоже заедем. Наберись терпения.       И вот, на рассвете, оставив лошадей привязанными на берегу реки, они поднялись на небольшой холм. Впереди, за кромкой леса, виднелась Одинокая гора и блестело Долгое озеро. Вниз сбегала тропинка, теряясь в еловом подлеске. А рядом, у небольшой запруды, стоял дом, окружённый пламенными красными клёнами. Нарэлен недоверчиво посмотрела на Трандуила и прошептала:       — Это что?..       — Наш дом, — торжественно сказал Трандуил и потянул её вниз.       Наконец он создал то, о чём мечтал, наверное, всю жизнь — дом, в который хочется возвращаться. В тот же год Владыка созвал Совет и объявил о своём решении оставить трон.       — Я знаю, вы привыкли к тому, что у вас есть король. Но также знаю, что теперь вы прекрасно справитесь без меня.       — Но как, Владыка! — воскликнул Сварн.       — Выберете Совет из глав селений, будете собираться здесь, во дворце, два раза в год: после зимы и после сбора урожая. Уверен, вы справитесь. К тому же, — Трандуил улыбнулся, — я никуда не исчезаю и всегда буду готов помочь.       Удручённые эльфы смирились, приняли решение своего короля и его право на покой. И вот, когда первые листья окрасились в жёлтый, из дворца выехали три повозки и пятеро всадников: Трандуил, Нарэлен, Даэрон, Тауриэль и их сын Мирдэ. Синголло уже ждал их на новом месте — его виноградники находились недалеко от нового дома Трандуила. Менестрель с семьёй пока собирался жить у Синголло и в будущем году возвести свой дом поблизости.       Так закончилась Эпоха Владыки Трандуила.       Первое время он часто бывал во дворце, но вскоре нандор взяли управление в свои руки, и Эрин Ласгален зажил прежней жизнью. А в глубине леса, почти у самых его северных границ, часто звенел смех, распевали песни и выезжали на охоту. Частыми гостями в этом маленьком поселении был Айвендил. Келеборн вскоре тоже оставил Лориэн, перебравшись в Имладрис, но друзья постоянно переписывались и часто навещали друг друга, стараясь не показываться лишний раз на глаза эдайн, которые давно заселили берега Андуина.              420 г.Ч.Э.              Кавалькада всадников с шумом расположилась на опушке. Дамы в прекрасных охотничьих платьях, мужчины с луками, егеря, загонщики. Затрещали костры, и благородный олень — утренняя добыча — разделанный, завращался на вертеле. Вскоре кто-то достал лютню, бутылки вина пошли по кругу.       — А почему бы нам не поохотиться в этом лесу? — спросила одна из дам.       — Не стоит, — ответил ей охотник.       — Почему? Только не говорите мне, что там водится какая-то нежить!       — Говорят, этот лес — эльфийский, — серьёзно сказал другой охотник.       — Последних эльфов видели сотни лет назад, — отмахнулась дама. — Думаю, они давно покинули Средиземье.       — Может да, а может и нет, — задумчиво проговорил первый охотник. — Я знаю, что на востоке живут диковинные люди, говорят, они умеют превращаться в медведей. Сказки это или нет — никому неизвестно, проверять никто не хочет.       — А я слышал, что, если зайти поглубже, можно увидеть их, — тихо проговорил самый молодой охотник, благоговейно разглядывая шумящий лес.       И словно в ответ ветер донёс едва слышный мотив. Слов песни было не разобрать, да и едва ли кто-то мог поклясться, что точно слышал их — может, это была лишь прихоть ветра и пение птиц. Все разом притихли, забыв, как дышать, и солнце будто засияло ярче. Но вот налетел порыв ветра, стало тихо, и только странное, щемящее чувство тоски по чему-то невероятно дорогому, навсегда утраченному, наполнило сердца.

Конец