Шанс на надежду

Стайлз сидел перед ноутбуком и общался в скайпе со Скоттом, как всегда, обсуждая все и сразу. - Стайлз, что мне делать? Эллисон… я не знаю, как мне с ней теперь общаться!.. – от отчаяния чуть ли не взвыл МакКолл, - да и как теперь смотреть ей в глаза? Да, мы расстались с миром, но я чувствую между нами недосказанность, и во всем виноват Дерек! - Да ладно, дружище, все не так уж плохо! Взгляни на это с другой стороны – теперь мы с тобой снова вместе, как настоящие лучшие друзья, как братья! – парень попытался отвлечь друга от гнетущих его мыслей. Ему это удалось, хоть немного, но Скотт заулыбался. - Да, только ты один меня не бросаешь. - Вот о чем я тебе и говорю, завтра новый учебный год, и все уже будет по-другому, кто знает, может, все изменится к лучшему! – Стилински облизал испачканные в малиновой начинке пальцы, так как помимо разговора с лучшим другом уплетал бутерброд с джемом, что так предусмотрительно стащил с кухни прямо из-под самого носа отца. - Хорошо бы, - попытался улыбнуться Скотт. Он был благодарен Стайлзу за то, что тот всегда рядом и всегда поддерживает его. Не просто благодарен, а был уверен, что никогда не забудет все то добро, что для него сделал Стайлз, когда сам Скотт стал оборотнем, доказав при этом, что еще существует настоящая дружба, подкрепленная прочными братскими узами. - Ладно, бро, мне пора, нужно папе разогреть ужин, иначе, чувствую, без меня ему не справиться, - ухмыльнувшись своим мыслям, парень потянулся к веб-камере, отключая ее от сети. - Ребенок, если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, мне придется запретить твоему другу Скотту даже видеться с тобой, - устало сообщил шериф, забирая с рук сына свою еду. В последнее время Стайлзу пришлось освоить кулинарию, чему его с готовностью научила Лидия, предложив свои уроки шеф-повара. Да, и такое она умела. Стайлз даже не успевал приметить все ее достоинства: не только красива и умна, но и талантлива. В такие минуты он жалел, что упустил такую девушку, но и вместе с этим, гордился, что позволил себе любить ее. - Па, вообще-то, мы в демократичной стране живем, а ты предъявляешь мне претензии, будто я – заключенный! Что за дискриминация? – возмутился парень, обвиняюще тыча ложкой в сторону отца пока еще чистой ложкой. Он умело приготовил питательный суп, зная, что отцу уже осточертело быть зайчиком. Так и похудеть совсем недолго, а ему нужны силы, он же шериф, в конце концов! А плохих парней ловить надо, иначе скелетонам всяким ничего не светит – ветер подует, и преступник убежит. Вот поэтому парень решил немного изменить рацион еды своего отца. - Сын, я беспокоюсь за тебя, я же вижу, что ты еще не оправился после… после, - старший Стилински решил не уточнять очевидную для него проблему, не хватало еще испортить аппетит и так бледного подростка. А проблемой он считал безответную любовь непутевого сына к Лидии. Да, семья Стилински была горой друг за друга и заботилась о ближних своих, хотя уже давно (несколько лет) в этой семье только двое: отец и сын. И они дорожат друг другом, порой забывая о себе. - Па, не волнуйся, я все переживу и обещаю, что в этом году, нет, в этой четверти обязательно найду ту единственную и неповторимую! – торжественно изрек Стайлз, уже встав со своего места и похлопывая отца по спине, совсем не обращая внимания, что тот, вообще-то, ест. И, конечно, отец предсказуемо закашлял, сурово посмотрев на сына. Но получилось как-то жалобно, а вовсе не сурово. - Упс, прости, я не хотел, - он снова похлопал отца по спине, чтобы тот откашлялся и, дождавшись жеста прекратить, отстранился, - Слушай, мне тут пора, завтра тяжелый день будет, все-таки новый учебный год… - Иди, спи, сынок, я сам помою посуду, - шериф мягко улыбнулся, поднялся со стула, обнял сына, и, заботливо поцеловав в лоб, отпустил. Стайлз улыбнулся: - Так мама делала… - Да, я..знаю и понимаю ее, ты у меня единственный ребенок и мне совсем не хочется тебя потерять… Я люблю тебя, Стайлз, и мне больно от того, что с тобой что-то происходит, но ты мне об этом не говоришь. Пойми, мы остались одни друг у друга и должны беречь это. Стайлз чувствовал себя мерзко, словно какой-то преступник, убивший маленького ребенка. Глаза отца так обеспокоенно и участливо смотрели на него, что сердце защемило, но он не мог, просто не мог рассказать ему всю правду, вовлечь его в еще большую опасность. Он просто не мог им рисковать! Хотя Стайлз догадывался, что рано или поздно отец сам все узнает, а пока пусть живет мирно, со спокойной душой. - Я стараюсь, папа, - выдохнул парень, дотронувшись до его предплечья, будто успокаивая, - я стараюсь, - уже шепотом повторил он, разворачиваясь и уходя к себе наверх.