Совсем другая история

Максин проснулась от какого-то шума за окном. Было теплое, солнечное утро. Июнь. И даже такой внезапный подъем в 8 утра не смог ее опечалить. Пока Макс приходила в себя за окном уже стихло. Ей ничего не оставалось кроме как проснуться, так как снова уснуть было бы трудно с ее-то вечно гоняющими по голове мыслями. Первым делом она отправилась в душ, в котором уже кто-то из родителей побывал до нее. Как и свойственно 14-летним подросткам она долго залипала на себя в зеркало, то ли наслаждаясь, то ли осуждая свою фигуру и лицо, непонятно было и ей самой, нравится ли она себе или она считает себя уродом, каких свет не видывал. В свою сторону она никогда не слышала чего-то обидного, наоборот, ей все говорили как она прелестна и какие у нее очаровательные и ясные словно небо, голубые глаза. У нее были ярко выраженные веснушки на носу и щечках, что делало ее лицо еще моложе, хотя, казалось бы, куда моложе! Размышления на тему своей внешности заняли у Максин достаточно времени, чтобы мама начала беспокоиться. Ванесса постучалась к дочери и поинтересовалась все ли в порядке. Максин лишь крикнула: «Я в состоянии принять душ сама!». Мама убедилась в состоянии своей дочери и умчала на работу, чтобы обеспечить свою любимую, самостоятельную дочку и позаботиться о ее будущем. Максин же снова осталась наедине с собой и своими мыслями, которые не покидают ее ни днем, ни ночью. Пока Макс принимала душ она обратила внимание на свою грудь, которая казалась ей недостаточно большой. В какой-то момент она задумалась почему вообще ее это так беспокоит, кому какая разница на размер ее бюста, неужели все это столь важно или важнее того, что у человека внутри, важнее самой сущности. Максин обхватила свои груди обеими руками и сжала их чуть сильнее обычного, она вздрогнула от неожиданности. Она испытала какое-то приятное ощущение, какое не испытывала раньше. Это чувство можно было сравнить с щекоткой, но и это было ничто по сравнению с тем, что она получила когда дотронулась до своих грудей. Максин начала массировать свои груди и теребить соски, что помогло ей на время забыться и не думать о всяком. Она наслаждалась моментом. Ее прервал отец, который уходил чуть позже матери. Он постучал в дверь и задал абсолютно тот же вопрос, что и Ванесса. Максин с пунцовыми щеками от неожиданности, словно ее в чем-то уличили, ответила, что все в порядке. Райан, убедившись, что Максин в норме, попрощавшись, убежал на работу, вслед за Ванессой. Максин, не завершив начатое дело до конца, вылетела из ванной и отправилась в комнату одеваться. Ее еще долго будет мучать мысль слышал ли отец ее стоны и будут ли разборки на эту тему. Сегодня она решила надеть платье, если быть точнее, выбора у нее особо-то и не было, это единственная поглаженная вещь в ее гардеробе на сегодня, делать нечего. Максин больше предпочитала брюки и джинсы, чем платья и юбки, но даже так она оставалась женственной и миловидной. Платье, которое надела Максин, было с пышными кружевными рукавами, оно было довольно сильно похоже на свадебное, правда цвет тому не соответствовал. Платье было цвета небесной синевы, оно прекрасно сочеталось с цветом глаз Максин и словно подходило ей по всем параметрам, но она сама не видела в нем ничего такого, какая-то тряпка не имела для нее какого-то значения. Под него она надела черные кроссовки, которые абсолютно не вписывались в этот образ нежной юной девушки, но ее это абсолютно не волновало. Возможно, она была слишком юная для того, чтобы заботиться о своем внешнем виде или наоборот достаточно зрелая, чтобы понимать, что большинству плевать на твой внешний вид, все только и делают, что думают о себе любимом. Обувшись, Максин отправилась к Хлое, так как та просыпалась гораздо позже нее, ближе к часу дня. Хлоя жила в тридцати минутах от Максин, до нее можно было спокойно добраться на автобусе минут за десять, но Макс хотела в полной мере насладиться июнем и впитать в себя все его солнечные лучи, поэтому, вставив наушники и включив в своем плеере Bon Iver — «Skinny Love», отправилась навстречу приключениям. Макс была достаточно уверенной в себе или даже больше похуисткой, она шла пританцовывая, ей было плевать на то, кто что подумает, да и даже если подумают, черт с ними. Она умела наслаждаться такими моментами, умела чувствовать и могла видеть радость в мелочах. Подходя к дому Хлои, она почувствовала, что происходит что-то неладное. Она обратила внимание, что дверь дома была приоткрыта, словно кто-то только что рванул из дому, забыв запереть дверь. Максин подошла ближе и услышала крики, раздающиеся из окна: «Уильям, ты слышал? Ну ты слышал? Лесбиянка, блять! Она лесбиянка! Это все твоя вина, ты недостаточно внимания уделял нашей дочери, у нее точно ненависть к мужчинам! Что ты теперь предлагаешь делать? Оставить все как есть? Ты в своем уме? Ей 14 лет, она еще ребенок, надо отвести ее к психологу, психотерапевту, это болезнь, это надо лечить, я хочу внуков, а она что? Хочет заниматься извращенствами со всякими шалавами!» Максин опешила, она поняла, что Хлоя не шутила вчера, ну или шутка распространилась и на родителей, которые ее не оценили по достоинству. В дом она сообразила не заходить и решила написать смс-ку Хлое. — «Хло, где ты?» Ответ не заставил себя долго ждать. — «В парке неподалёку, адрес сейчас скину, подожди».