Признак несовпадения пределов

В среду Брин проснулся на удивление здоровым. В школу идти все-таки не хотелось, даже была мысль прогулять, но парень ее тут же отбросил в сторону. Он так легко не сдастся, подобные ситуации вообще были отличным стимулом для стопроцентной посещаемости. И почему учителя против насилия в школах? Ах да, обычно это заканчивается сменой школы для жертвы. А сам Брин уже всерьез думал, как сократить срок своей каторги – доучится этот учебный год и перейти в другую школу. Этакая сделка с совестью – он и парню поможет, и себе даст спокойно сдать экзамены. И это мысль его согревала и не давала свернуть с пути. Но в школе все было спокойно. Относительно. Ему пару раз подставляли подножку, и он падал. На этот раз машина начала действовать, и все сегодняшние обидчики были не из свиты Лекса, а просто те, кто им отчаянно хотел угодить. Интересно, а какого одобрения они ждут – Лекс снизойдет и поблагодарит? Вряд ли. Тогда что? Ответ на этот вопрос Брин получил на перемене между третьим и четвертым уроком, когда его больно толкнул в стену парень в черной ветровке. Обернувшись, он увидел мерзкую ухмылку… той самой первой жертвы. Он же не знал, что Брин сам попросил. Для всех смена жертвы было исключительно решением Лекса. А о таком никто не станет просить в здравом уме. И эти издевательства были вроде как благодарностью, что выбрали не их, или – как в этом случае – за то, что изменили выбор. И все же сейчас, глядя вслед этому парню, Брин чувствовал обиду. Да, пусть не целиком ради него, но ведь он ему помог, и даже если тот не знал о факте помощи, то мог бы остаться безучастным из солидарности. Брин пошел на стадион и сел на скамейку. Сейчас были два урока спорта, но идти не хотелось. На посещаемость здесь вообще смотрели сквозь пальцы, но парни все равно ходили на каждое занятие, чтобы погонять в футбол, девушки и некоторые омеги – чтобы поиграть в бадминтон. Было уже холодно, и, скорее всего, это был один из последних уроков на улице до весны. Брин сидел и смотрел на небо. Погода была пасмурной, а настроение ей под стать. – Ты какой-то совсем бледный, – Дик сел рядом. – Дик, уходи. Ты знаешь правила. – Знаешь, о чем я подумал? Ты все это затеял, чтобы избавится от меня, – с улыбкой ответил друг. – И как ты догадался? Да, пара лет издевательств ничто по сравнению с необходимостью терпеть твою болтовню каждый день, – невольно ответил улыбкой на улыбку Брин. – Ладно, на самом деле мне жаль, что так вышло. – Терпимо. – Я хотел сказать, что Рид мне сделал предложение. Глаза Брина расширились. Вот это да – парень Дика сделал ему предложение. – А родители не против? Все равно же придется ждать совершеннолетия… – Не придется, – Дик улыбнулся еще шире. Брак до совершеннолетия разрешается в двух случаях – либо родители дают согласие, либо у пары будет ребенок. – Поздравляю, – искренне сказал Брин, – а теперь встань и уйди, потому что тебе сейчас уж точно нельзя рисковать. – Брин, я все равно с тобой, – сказал друг напоследок. – Наверное, если бы не ребенок, точно перешел бы на сторону оппозиции. – Сторона оппозиции? – переспросил его Брин. – Ну, добровольно бы стал жертвой и вошел в историю как первый дебил, напросившийся на неприятности самостоятельно. «Ну да, первый», – подумал про себя Брин, но вслух ничего не сказал. И все же от этой поддержки стало легче. Ничего, все не отвернулись. *** Удар, и парень в черной ветровке падает на траву. Крови из разбитого носа сразу довольно много. Кровь – она вообще заставляет паниковать, а Лекс точно знал, куда бить, чтобы было одновременно и больно, и эффектно. – И что это было? – спрашивает Мэл, когда они вдвоем отъезжают от школы. – Он меня все еще бесит, не могу ничего поделать, – равнодушно говорит Лекс. – Ну так давай забьем на того и вернемся к этому? – резонно предлагает Мэл. – Да нет, к чему такие сложности? На этом тема исчерпана. – С ним как обычно или бонус за смелость? – после недолгого молчания Мэл меняет тему. – Как обычно. Дай недельку передышки и вперед. – А не расслабится? – Я тебя умоляю – никто в школе не даст ему расслабиться. – Будешь участвовать? – Нет, я все еще в завязке. – И как – на стены не лезешь? – Не-а, круто даже. Попробуй как-нибудь. – Я по старинке – шлюхи, бухло, наркота, – Мэл примирительно поднял руки. – Да, – Лекс сменил тон, – кстати, сегодня с нашей игрушкой разговаривал лучший друг. Мэл напрягся, но ничего не стал говорить. – Я сначала подумал – может, разнообразить нашу скучную жизнь и поменять одно на другое? – И что решил? – голос совсем другой, какой-то обреченный. – Нельзя, – с каким-то циничным удовольствием произнес Лекс, припарковавшись у кафе. – Мы ж не изверги, в самом деле: трогать беременную омегу. Дети – цветы нашей жизни. Лекс не упустил ни одной эмоции на лице друга – сначала облегчение, потом удивление, а потом злость. – Ребенок? – голос совсем хриплый. – Ну да, ребенок. Но сначала свадьба – с каким-то студентом. Романтика. Лекс прекрасно знал, что для Мэла значит Дик, хоть тот упорно скрывал ото всех, даже от самого Дика. А теперь свадьба, ребенок – это уже точно конец, это без надежды. – Я бы на твоем месте так не переживал – не думаю, что он твоя пара. Ты же не можешь знать наверняка, пока не перестанешь сидеть на таблетках. – Лекс открыл дверь в кафе, где их ждали Лиам и Нейт. *** Мэл сидел у себя в комнате и смотрел на упаковку таблеток. Нужно пить по одной в день, и запахов омег ты не чувствуешь. Чтобы вернуть чувствительность, нужно не принимать лекарства недели полторы-две. Но тогда с непривычки будет уже не до поиска своей пары, и альфа будет вестись на любую омегу с течкой. Тут нужна выдержка и тренировка. Или это гнетущее разочарование, которое сейчас испытывал Мэл. Он думал, что когда-то решится заговорить с Диком по-нормальному, но слишком долго тянул. Ладно, просто свадьба, но ребенок! Он просто должен знать наверняка, что это именно просто влюбленность или просто любовь, но Дик – не его пара. Таблетки были брошены в нижний ящик стола, и Мэл пошел спать.