Признак несовпадения пределов

Мэл дружил с Лексом много лет, но до сих пор не знал о нем практически ничего. Казалось, парень контролировал себя все время, даже когда пил или когда они были в клубах под легкими наркотиками. Окончательно Мэл убедился в железной выдержке друга, когда тот предложил попробовать не пить лекарства, тем самым понемногу превращаться в животное, живущее на уровне инстинктов. Они тогда отвергли эту идею, потому что на первый же день лезли на стены. Да и к тому же не хотелось им искать свою настоящую пару – менять партнеров, зависать в клубах и бухать было намного веселее, чем сидеть дома и помогать своей второй половинке воспитывать детей. Они быстро повзрослели, и сейчас, когда им стукнуло по шестнадцать, каждый из них уже наигрался во все прелести холостяцкой жизни, отсюда и жестокие развлечения – издевательствами над жертвами. Но год назад Мэл заметил Дика. То есть он и раньше был все время рядом, но тем утром его как током шибануло – вот же он, тот самый! А собраться и заговорить – это сложнее, чем кажется. Настолько сложно, что их первый разговор состоялся… ну, собственно, вчера он и состоялся. Мэл до сих пор испытывал непреодолимое желание стукнуть себя чем-нибудь за тот бред, который он вчера нес. И все же главное выяснилось – Дик даже не посмотрит в сторону Мэла, пока тот не закончит издевательства. А закончить издевательства можно было только одним способом – убедить Лекса. Или просить Лекса. Хотя скорее просто умолять. Да кого Мэл обманывает: этот Брин сам к ним пришел, и Лексу нравится противостояние. Если он сдастся, значит проиграл. А единственный способ заставить сменить жертву – это заставить Брина забрать документы из школы. Самое поганое – Мэл знал, – что через неделю это и произойдет. И потом на их с Диком возможных отношениях можно ставить большой жирный крест. Жаль, что омеги не могут вот так сразу определить свою пару – Мэл был уверен, что они с Диком предназначены друг для друга. Но с психологической точки зрения между ними огромная пропасть. А омегам нужна близость, необязательно сексуальная, просто физическая близость, чтобы признать свою пару. В общем, ко всем разделяющим их факторам прибавился еще и ребенок. Мэл бы хотел сказать «чужой ребенок», но чужим он не был хотя бы потому, что вынашивал его Дик. А вот брак – это уже серьезно. Куча мрачных мыслей, морозное утро, скамейка во дворе и сигареты – убийственная для здравого смысла смесь. Собственно, поэтому, когда к нему подошел Лекс и сказал то, что он сказал, Мэл как-то просто воспринял. – Я знаю имя будущего мужа твоей омеги. Мэл затянулся, ничего не сказав. Но идея уже возникала в мозгу. – Держи, – Лекс протянул папку. – Досье на него. – А как потом с этим жить? – спросил Мэл. Пока идея казалась безрассудной. – Я же тебе его не убивать предлагаю. – Да мне плевать на него – как я смогу быть счастлив, если с самого начала строю свое благополучие на вранье? – А любовь – вообще страдание, знаешь ли. – Их разговор сейчас кажется каким-то нереальным. Мэл ничего не ответил, просто засовывает папку в рюкзак, и они идут к школе. *** Мысли. Много очень тяжелых и мрачных мыслей во время уроков. Мэл то смотрел на Дика, то читал досье Рида. Обычный парень, студент – родители не слишком богатые, но имеют еще одну квартиру где-то на окраине, так что новообразовавшейся семье будет где жить. Угрозы... Можно даже устроить, чтобы его близким было несладко. Мэл может попросить помощи у отца, у Лекса. И все помогут. Но это будет обманом. Нет, Мэл не был праведником, и он, естественно, врал людям. Но Дику соврать он не мог. Врать нельзя. Счастье человека, которого любишь, это уже достаточная награда. На этом и решим. Он будет терпеть. Он сможет… Он выходит из школы и видит, как Дик целует какого-то парня, стоящего рядом со стареньким синим фордом. Лекс стоит поодаль с Лиамом и Нейтом и успевает среагировать достаточно вовремя, чтобы никто ничего не понял. Толкает Мэла в дверь и ведет к туалету по уже пустым коридорам. – Вышли, – приказывает он двум парням, которые мыли руки в туалете. Те послушались беспрекословно, и Мэл с каким-то садистским наслаждением подумал, как бы они выходили, если бы справляли естественную нужду. – Пусти, я хочу убить эту мразь! – вырывался Мэл, но Лекс с силой придавил его к стене. – И похерить свой единственный шанс быть с твоим обожаемым и неповторимым? Уверен? Ты мало того что на всю школу опозоришься, так еще и Дик тебя возненавидит. Мэл дернулся. Не хотелось, чтобы кто-то называл Дика по имени. – Он со мной и так разговаривать не станет, – кричит Мэл, – я говорил с ним вчера. Наша новая жертва – его лучший друг. – Ну так убеди его, что друзья – дело наживное, – слегка ослабил хватку Лекс, – а любовь – это на всю жизнь. – Как? – разочарование, смешанное с удивлением. Лекс смог бы одним своим решением уничтожить это противоречие и отпустить Брина, но вместо этого… вместо этого он в принципе предлагает довольно разумный план – ведь действительно, можно переубедить. Доказать. – У нас все выходные впереди – мы просто сотрем жизнь этого Рика. В понедельник три года в университете канут для него в лету, две квартиры для его семьи станут непомерной роскошью, а сам он не будет с нами спорить, потому что у него есть скелет в шкафу. У всех они есть, а если нет, то мы ему его организуем. И тогда он будет делать то, что мы попросим. А мы же попросим о сущей мелочи – сменить страну, например. Только при этом уйти по-английски. Брошенный омега с ребенком – это печально. Но добрый рыцарь ведь не позволит сказке закончиться плохо, правда, Мэл? Мэл слушал его заворожено, а потом кивнул. – А потом ты сможешь сказать, что его друг сам к нам пришел. Только, – Лекс приложил палец к своим губам, – под большим секретом. Скажешь, что я даже согласен был бы его отпустить, но он сам не хочет – ведь так и есть? Мэл снова кивает. – Ну, и если тебе очень повезет – ребенок самоликвидируется. Ну, там выкидыш или что еще бывает? – Лекс окончательно отпускает друга. – Не хочу, чтобы был выкидыш, – отстранено говорит Мэл, теперь точно осознавший, что вполне может воспитать чужого ребенка. – Ну, не хочешь – значит, не будет. – А если я не смогу его сделать счастливым? – А ты смоги, – снова говорил Лекс тоном мрачной решимости. – К тому же подумай сам: если этот Рик так легко бросит своего ребенка, неужели он достоин? И, правда. Ну что сможет студент дать Дику? Да ничего. А Мэл из богатой семьи. Сразу после свадьбы у них будет не то что квартира на окраине – дом в центре. – Пошли тогда, – Мэл ухмыляется. – У нас только два дня, чтобы уничтожить это недоразумение. – Только? – засмеялся Лекс, закинув другу руку на плечи, – У нас есть целых два дня и богатый опыт…