Признак несовпадения пределов

Брину казалось, что все в школе были бы удивлены меньше, если бы он сегодня приехал на огромной гусенице, выдыхающей огонь. Ну, потому что Лекс на их памяти ни разу не подвозил свою жертву, не открывал перед ней дверь и не смотрел на нее с обожанием. Лекс вообще ни на кого так не смотрел. – А почему ты из школы ушел? – спросил Брин, стараясь игнорировать взгляды, обращенные в их сторону. – Ну, кто-то из нас должен был отступить, – пожал плечами Лекс. Вот ему как раз было совершенно плевать, сколько пар глаз сейчас на него уставилось. Все, что его сейчас интересовало, был взгляд Брина, направленный на него. – Заеду после уроков. Лекс уехал, а Брин пошел на уроки, стараясь не думать обо всем, что происходит. Альфа действительно держался на расстоянии, на слишком почтительном расстоянии. Все, что он позволял себе за всю сегодняшнюю поездку от дома Брина до школы, это пара взглядов на своего пассажира, когда они стояли на светофорах. Кстати, о поездке. О том, что Лекс будет подвозить Брина, они не договаривались. Видимо, альфа решил, что это само собой разумеющееся. Перешептывания за спиной, но прямо спросить никто не рисковал. Если раньше с Брином не разговаривали, потому что он был неугоден Лексу, то сейчас все было с точностью до наоборот. Поэтому, когда этот день наконец-то закончился, Брин даже почувствовал облегчение, когда они с Лексом отъехали от школы. Теперь он, правда, пытался бороться со своими гормонами, но это было привычным состоянием. А к игнору общественности привыкнуть довольно сложно. – Что в школе было? – Лекс спрашивал, тем не менее внимательно следя за дорогой. – Ну, раньше со мной никто не разговаривал, теперь со мной никто не разговаривает. Ничего не изменилось. Лекс наконец-то посмотрел на Брина. Внимательно. – Ты расстроен? – предположил он. Именно предположил, потому что он-то помнил, что Брин сам подписался на всю эту байду с жертвами. – Из-за этого нет, – качает головой Брин. – А из-за чего? Сзади раздались гудки недовольных водителей. Но Лекс игнорировал зеленый сигнал светофора. – Из-за того, что изначально весь этот ужас с жертвами придумал человек, который сейчас утверждает, будто бы мы связаны. Вот, Брин наконец-то это сказал. Даже не так – вспомнил и сказал. Организм и разум во время течки работали очень слаженно. Мозг не напоминал, что есть какие-то принципы и убеждения, зато тело только и делало, что напоминало. О том, что сейчас самой природой предусмотрен трах. Лекс тронулся с места под аккомпанемент гудков. – Тогда мне это казалось веселым, – наконец сказал альфа. – Понятно. – Брин в который раз подумал, что признание Лекса лишено всякого смысла, потому что они просто не могут быть парой. Они слишком разные. Дальше ехали молча. И только у самого подъезда, когда Брин уже открыл дверь, чтобы выйти, Лекс заговорил. – Брин, я понимаю, что поступал плохо. Но с прошлым поделать уже ничего не могу. – А я, видимо, ничего не могу поделать с будущим, если ты действительно моя пара, – ответил Брин и вышел из машины. *** Брин зашел в квартиру и тут же направился в свою комнату. Сил терпеть больше не было. Да и причин тоже. Его ситуация была практически списана из любовного романа, но Лекс был далеко не примерным альфой. Он делал много плохих вещей. Брин расстегнул брюки, вытащил тампон и, ложась на бок, засунул два пальца в задний проход. По телу пробежалась волна наслаждения, которая лишь усилилась, когда второй рукой омега дотронулся до своего члена, медленно его поглаживая. Когда он услышал звук открывающейся двери, то почувствовал вовсе не стыд, а скорее раздражение. Ничего, родители пускай стучатся. Но вошедший не уходил, и Брин приоткрыл глаза. В комнате стоял Лекс с его сумкой. Наверное, забыл в машине. Но это все он подмечал как-то отстранено. Единственное, что сейчас имело значение, был сам альфа, зрачки которого расширились. Шаг ближе, еще один. Брин очень ясно осознавал, что сейчас ни одному не удалось бы сохранить контроль над ситуацией. Но страха это открытие не вызывало. Лекс сел на кровать и, слегка помедлив, дотронулся до Брина, потом протянул ему руку. Омега вложил свою ладонь в его, с интересом следя за происходящем. Альфа потянул его на себя и усадил на колени, поглаживая по спине, опускаясь все ниже. Брин выдыхает и поворачивается, расставляя ноги и обхватывая бедра Лекса коленями. Сейчас в альфе все притягивало и хотелось быть к нему как можно ближе, поэтому Брин стягивает футболку сначала с себя, потом с Лекса и, прижимаясь сильнее, целует, перебирая темные волосы и выгибаясь в пояснице. – Брин, – Лекс отстраняется. На его лице такое несчастное выражение, что хочется пожалеть. – Я… …обещал, что ничего не будет, пока не закончится течка. Брин помнил об этом обещании, но сейчас было все равно. – Ничего, – ласково говорит он, кладя ладонь Лексу на щеку. Лекс наклоняет голову, прижимая ладонь Брина к своему плечу, и закрывает глаза. Затем кладет Брина на спину, покрывая все тело поцелуями, и наконец снимает брюки. Его член действительно большой, но Брин опять не чувствует страха. Наверное, в этом то и есть основное преимущество омег – при всей своей зажатости они полностью меняются, стоит наступить течке, и первый секс уже не кажется чем-то страшным. Получается, с Лексом все было впервые. Первый поцелуй, первый интим и вот сейчас – первый секс. Шуршание презерватива, который альфа предусмотрительно хранил в бумажнике. Лекс закинул одну ногу Брина себе на плечо и медленно вставил давно стоящий член. Дальше Брин просто утонул в ощущениях. Было настолько хорошо, что он готов был признать в Лексе и своего друга, и свою пару – кого угодно, лишь бы тот не останавливался. Омега стонал, окончательно утонув в ощущениях. Лекс же не мог расслабиться полностью: в его мозгу все равно срабатывал какой-то блок, не позволяющий ему отдаться ощущениям окончательно, чтобы иметь возможность следить – все ли с Брином в порядке? Конечно, у него был секс до этого. Но там было чистое наслаждение, сейчас же наслаждение смешивалось с удовольствием созерцания Брина, которому хорошо и который целиком и полностью принадлежит ему. И сейчас Лекс знал, что Брин его пара, и без всяких лекарств и проверок. Знал, потому что так не было ни с кем. Брин выгибается и кончает, и только затем кончает Лекс. Омега поворачивается на бок и глубоко дышит, пытаясь найти в рисунке на обоях какую-то закономерность. Рядом ложится Лекс и обнимает его, целуя в шею. – Родители скоро придут, – говорит Брин ничего не выражающим голосом. Лекс намек понял и убрал руку, садясь на кровати. – Нет, – Брин сам не ожидал, что скажет это вслух, – полежи еще так. Просто когда Лекс лежал рядом, было спокойнее. Впервые не хотелось никаких противоречий и моральных дилемм. Просто ощущать, что рядом кто-то есть. Что рядом есть Лекс. Брин повернулся к нему лицом и уткнулся в грудь, закрыв глаза, не особо отдавая отчет в том, зачем ему нужна была эта близость с Лексом сейчас. Лекс обнял его и поцеловал макушку. – Наверное, это сейчас выглядит довольно глупо, – все-таки решился озвучить свою мысль Брин, не меняя положения. – Нет, – только и ответил Лекс, и Брин снова расслабился.