Признак несовпадения пределов

Дик не злился на Мэла. Дик не злился на Рика. Дику было все равно. В конце концов, есть ли разница, кто забирает тебя из роддома, кто держит ребенка, которого ты за все это время даже на руки не взял, в чью квартиру ты приезжаешь и кто тебе говорит, что все наладится? Ведь Рик отец, он должен заботиться, он берет ответственность. Дик не спорил, просто свернулся калачиком на большой кровати в двухкомнатной квартире панельной многоэтажки. А Рик старался быть образцово-показательным отцом. Он занимался ребенком, он готовил еду, он даже платил по счетам. Но запала хватило недели на две: – Может, сам соизволишь встать? – сказал Рик ворчливо, когда ребенок заплакал ночью. – Я устал с ней носиться целыми днями. – Ну это же и твой ребенок, – проговорил Дик, цитируя недавнюю речь новоиспеченного отца. И это был их первый диалог за все время. Рик не стал продолжать спор и встал к ребенку. Дик же наспех оделся и вышел из квартиры. На темных улицах микрорайона не было никого, а летний холодный воздух приятно обжигал легкие. Снова попытка вспомнить, чего же он хотел от отношений с Риком. И снова мысли о Мэле. На сколько бы хватило его, если бы ему пришлось заботиться о ребенке? Дик дошел до заброшенной стройки и сел на один из каменных блоков, бездумно глядя вдаль. До рассвета оставалось часа два, не меньше, но сейчас он готов был ждать. Надо было хоть телефон взять – он лет сто не слушал музыку. Мэл иногда включал что-то у них дома, но самому Дику было не до этого. Небо уже посветлело, окна многоэтажек вдали отражали свет, а руки замерзли. Дик шмыгнул носом, но уходить упрямо не желал. Через пару минут подъехал черный джип, но остановился на почтительном расстоянии. Дик лишь бросил короткий, незаинтересованный взгляд на водителя и снова вгляделся в многоэтажки. Мэл открыл дверь, но из машины выходить не стал. Еще через мгновения из динамиков машины раздался жизнерадостный голос радио ведущего, и песня с до ужаса неподходящим под ситуацию позитивным мотивчиком. Но все же это была музыка. Еще через десять минут подъехала полицейская машина, из которой вышел Рик. – Тебе вообще на всех наплевать, – Рик кричал, а Дик едва заметно съежился. До их приезда все было нормально. – Ладно я, но ребенок! Я не могу разрываться между тобой и Лили... Солнце наконец появилось, и на окнах появились ослепляющий блики. – Кем? – спросил Дик. – Что кем? – Рик остановился. – Лили – это кто? – Ты даже имя нашей дочери не запомнил еще? – А почему именно Лили? – Просто красивое имя. Твоей маме понравилось, – Рик подошел поближе и положил руку Дику на плечо. – Ясно, – Дик встал и пошел в сторону дома, отмахнувшись от Рика. В квартире рядом с ребенком дежурила мама. Дик наклонился к колыбели, но нет. Даже с именем этот ребенок ничего не значил. – Возьми хоть ее на руки, – попросила мама. – Не хочу. – А чего ты хочешь? – мама поджала нижнюю губу. – Мэла с его деньгами рядом больше нет. Думаешь, Рику до совершеннолетия ребенка на работе отпуска будут давать? – Это же его ребенок, ну, – истерически засмеялся Дик. – Он же вернулся, чтобы заботиться. Вот у него и возможность такая есть... – А ты вообще собираешься что-то делать? – Собираюсь поступить в университет. И учиться. Я просто хочу отсюда уехать! – Тебе еще год учиться до университета... – Ладно, пусть будет школа. Но не здесь, не с вами всеми. Дик стоял посреди комнаты и понимал – ему никогда не был нужен ни этот ребенок, ни Рик, ни их семейная идиллия, которую он себе нафантазировал. И Мэл с его деньгами и заботой не был нужен. Никто не был нужен. – Отстаньте от меня, слышите! С вашими детьми, роддомами. И с любовью вашей отстаньте. Не нужно мне всего этого. Не хочу. Вот так просто. Не. Хочу. *** Брин закончил разговаривать по домашнему телефону и вернулся в комнату. – Все так плохо? – спросил Лекс, сидевший на кровати. Брин кивнул. Он ведь считал, что с родным отцом ребенку будет лучше, но в этом расчете Дик фигурировал как известная величина. Он же, по идее, должен был любить своего ребенка. – А может, мы неправильно поступили, что вмешались? – решился озвучить мысль Брин. – Правильно, – заключил Лекс, дослушав рассказ Брина о том, что Дик уехал в другой город, оставив ребенка. – От Мэла он что-то не сбегал все девять месяцев. – Видишь, да? Твоя чрезмерная жажда справедливости приводит к хреновым последствиям, – Лекс взял Брина за руку. – Это ты меня так успокаиваешь? – Это я решил влезть, потому что у Мэла крышу сносить начало. И Дик не к нему вернулся, он ото всех ушел. – Нельзя же бросать ребенка. Лекс откинулся на подушки: – За ребенка ты не переживай – Мэл же в любом случае не позволит чаду своего все-еще-мужа с голоду умереть, если вдруг все остальные от него откажутся. А Дик потусит и вернется – к кому из этих двоих или хотя бы к дочери, но вернется. Но он примет это решение, зная все факты. – И это хорошо? Я бы спал спокойнее, если бы не знал о тебе некоторых вещей. – Однако ты знаешь все, и ты сейчас со мной. И благодаря этому спокойнее сплю уже я. Дай им разобраться. Брин кивнул и пересел на колени к Лексу, легко его целуя. – А это за что? – Лекс поглаживал Брина по спине. – Просто, – пожал плечами Брин. – Ты же никогда ничего не делаешь просто, – улыбнулся Лекс. – У тебя же на все найдется причина. Брин задумчиво поднял глаза. – Нет сейчас причины. Лекс кивнул. Лично его это объяснение более чем удовлетворяло.