Кровь от крови

Когда на пороге их квартирки появляется женщина, нелепо смотрящаяся там в своем кашемировом пальто, Саша ещё не понимает всю серьезность ситуации. Начинает осознавать, разглядывая трещину на потолке и потеки воды в углу, слушая голос, наполненный до краев брезгливостью, вещающий о досадных оплошностях, невероятных случайностях и разнице в пару часов между её дочерью и самой Александрой. В этот момент ей впервые за долгое время становится стыдно. Стыдно перед человеком, которого она видит впервые: за водянистые глаза матери и её непричесанные волосы, за пьяный храп тетки из соседней комнаты, за стук капель о железный тазик. Закрыв глаза, женщина страдальчески гладит черное кружево своих перчаток, говорит о лабораториях и анализах, всем видом показывая, что это, конечно же, бред; девочка, отметай все свои надежды ещё до их появления. Саша надеяться не привыкла, но видит свою линию подбородка напротив, чем больно укалывает себя саму куда-то под ребра. Не разбираясь в собственных чувствах, она уже может представить безалаберность какой-либо акушерки, легко ставит себя на место расплывчатого силуэта девочки, упомянутой в разговоре пару раз, несомненно, воспитанной и правильной, живущей в мире тяжелых портьер и дубовых шкафов. Истерические вопли матери отметаются сильным хлопком двери, посыпаются пылью и штукатуркой. Саша знает, что здесь все кончено, что бы ни показал анализ.

***

Круговая порука, завалы бумаг, неясные счета – трудные дни бывают и у акул бизнеса. С наступлением зимы их с Санечкой отношения не стали холоднее, но времени на них оставалось все меньше. Редкие встречи отвлекали его от трудовых вопросов. Редкие встречи согревали её, запрещая даже думать о возвращении в ночные клубы. Редкие встречи почти сошли на нет, но Саша же привыкла ни на что не надеяться, поэтому не винила. Олег в свою очередь продолжал поддерживать её материально и не давал забыть себя маленькими подарками. Саша не знала, куда себя деть. Результат теста показывал твердые 99, 99 процентов, женщина в кружевных перчатках гордо плакала, обещая вытащить свою родную дочь из дерьма и дать все то, чего она была лишена. Саша верила, но понимала, что попала в сказку о Золушке прямо лбом, расшиб его к чертовой матери. Акклиматизация в новой семье не пройдет даром, да и старая будет висеть на меркантильной, но совестной девице мертвым грузом, балластом, который сросся с кожей. Попробовать снять хотя бы часть тяжести с её тонких плеч было некому, Олег из-за повышенной занятости на звонки не отвечал. Саше приходилось демонстрировать грубую силу, но совершенно искреннюю улыбку.

***

- Олег, спасибо, что ты пришел! – Анна встречает его в коридоре, впивается в руку мертвой хваткой, горит лихорадочным румянцем и мужчине кажется, что он такой её вообще никогда в жизни не видел. Только нервозно-истерический голос заставил его бросить бизнес на пару часов, нехотя придти домой. А ещё неясные обрывки фраз про роддом на окраине города, где рожала его жена восемнадцать лет назад. Анна тащит его в гостиную, на ходу объясняя хитросплетения судьбы. Фразы про перепутанные бирки, тесты ДНК и безграничную верность и любовь доходят до мозга на автомате, с сильной задержкой, оседают на дне. - Вам просто необходимо с ней познакомиться! Ради этого я и позвала тебя сюда, - голос Анны до шепота, зрачки расширены, - Она такая красавица, но выросла в кошмаре. Просто ужасно осознавать, как жила наша родная дочь все эти годы, наша кровь... Двери в гостиную открываются будто в замедленной съемке, перед ним - как вспышка - его пронзительно знакомая, до сдавленного горла близкая, обряженная в тот самый Диор. Санечка смотрит округленными от ужаса глазами. Его собственными глазами.