Ненависть? Нет. Это что-то другое

      Она не выдержала, зажмурилась в последний момент, в тот самый миг, когда чужая разрушительная магия уже коснулась её, опалила алые волосы. Вот только боли не последовало, лишь жуткий грохот и леденящее душу завывание. Эльза ощутила, что перед ней и смертью возникла непреодолимая преграда, мощный щит, способный отразить любую атаку. Девушка распахнула глаза, ожидая увидеть вернувшего магию Гажила, но вместо этого её взору предстал иная картина. Эльза видела лишь длинные кроваво-алые волосы, точно такие же, как у нее. Сердце застыло, дыхание замерло, а в душе начало разливаться нечто непонятное и странное, похожее на возбуждение, но оказывающее совершенно иное воздействие. Это была ведьма, её мать, в этом нет никаких сомнений! Она ждала этого момента, хотела найти эту женщину, но теперь Эльза не знала, что с этим делать, что сказать и как реагировать. Они враги, всегда ими будут, но если так, почему её спасли?       Женщина медленно обернулась, её взгляд был полон тоски и отчаяния, но вместе с тем странной нежности и растерянности, словно ведьма и сама не понимала, зачем спасла драконида, почему допустила слабость и изменила собственному слову. Это было не похоже на Эйлин, жесткого и властного лидера, не дающего волю чувствам.       — Спи! — ведьма бросила рядом с дочерью хрустальные шарики с сонным туманом, моментально окутавшим раненую девушку. Это лучший вариант из всех возможных.       — Ну, и что это было?! — Жерар был в бешенстве, но внешне это никак не отобразилось. Его лицо оставалось непроницаемой маской, на которой не промелькнуло ни одной эмоции.       — Ты же знаешь, кто она? — женщина присела на корточки рядом с потерявшей сознание воительницей. В ней она видела саму себя, но вместе с тем и Бельзириона. В душе ведьмы в этот момент боролись лютая ненависть и безграничная надежда.       — Ты говорила, что сама убьешь её, если до этого дойдет!!!       — Говорила…       Эйлин прикоснулась к алым прядям, что подобно ручейкам крови разметались по земле. Вторая рука женщины потянулась к черному кинжалу, намереваясь прервать мучения. Душа застыла, покрылась тонкой корочкой льда, в это самое мгновение ведьма ничего не ощущала. Она должна прервать эту пытку, перестать думать о дочери, страдать от того, что её малышка - драконид, подверженный пороку. Её малышка тоже страдает, сражается со своей сущностью, но надолго ли её хватит? Холодный металл прикоснулся к тонкой шеи, всего одно движение и Эльза умрет, но решиться на это было невозможно. Рука дрожала, а перед глазами вновь была маленькая новорожденная девочка. Она видела свою дочь всего миг, но этого оказалось достаточно для того, чтобы в материнском сердце пробудилась любовь. Как можно убить собственное дитя, даже осознавая, что это необходимо. На глаза невольно навернулись слезы — душа ведьмы кровоточила, боролась с разумом, требуя защитить ребенка. Ребенка? Эльза уже не дитя, она взрослая девушка, воительница, опасный противник и враг. И все же, Эйлин не могла избавиться от наваждения.       — Если не можешь, это сделаю я! — колдун начал терять терпение. У них нет времени на нежности и сомнения, ведь еще один драконид спокойно разгуливает по Черному логу и он не менее опасен.       — Нет.       — Что?       — Я не могу убить её, но и другим не позволю, — твердо заявила ведьма, прекрасно осознавая, что это чистое безумие, способное погубить дело её жизни, уничтожить Черный лог и всех его обитателей.       — С ума сошла! Ты хоть понимаешь, что несешь?!       — Она моя дочь! — уголки губ слегка приподнялись и сразу же опустились. Еще никогда Эйлин не ощущала себя настолько потерянной и неуверенной. — Я спрячу её ото всех, она не сможет участвовать в войне…       — Отлично, а что дальше? — Жерар подскочил к ведьме, схватил её за плечи, хорошенько встряхнув. — Приди в себя! Начни думать головой! Даже если ты спасешь её, порок возобладает, она сделает все, чтобы вернуться к отцу, уничтожить всех нас. Она угроза, и я не позволю тебе…       — Я не позволю причинить ей вред!!! — злобно зашипела ведьма, её рука вцепилась в горло колдуна, начиная сжимать его. Эйлин была готова применить магию, убить соратника. Людям тоже свойственны пороки, они способны проявиться в любой момент, сделать почти безумным. — Я так решила, я за нее отвечаю! И ты, поможешь мне в этом.       — Да неужели?! — похоже, придется пойти на крайние меры, уничтожить не только дочь, но и мать! Жаль. Он искренне уважал Эйлин, восхищался судьбой Алого отчаяния, но в жизни нужно уметь расставлять приоритеты. Судьба и желания одного человека не могут быть важнее жизней тысяч людей! Война творит жуткие вещи, она меняет, заставляет поступать правильно, даже если это причиняет боль.       — Я закрыла глаза на твои грехи, теперь прошу сделать то же самое, — ведьма криво ухмыльнулась. Она знала, на что давить, как воздействовать на людей, ей были ведомы слабости и страхи всех жителей Черного лога. Эйлин умела манипулировать, бередить старые раны, брать то, что ей нужно. — Это будет справедливо. Так ведь?       Грехи… Они есть у каждого, но не всех терзают. Жерару было о чем сожалеть и что скрывать от других. За свои двадцать семь лет он многое успел натворить, о многом хотел забыть. Эйлин знала, что сказать, когда напомнить о преступлении, пусть и невольном…       — Хорошо, но если она станет опасной, я её убью, и ты не станешь на моем пути! — мужчина отшатнулся. Он пожалеет об этом решении, о собственной слабости.       — Мы лишим её магии, у Леви достаточно зелья для этого, — ведьма вздохнула с облегчением и только сейчас начала думать о том, что делать дальше. Мало спасти жизнь дочери, её нужно спрятать ото всех и сдерживать. Сделать это, когда война в разгаре практически нереально, но Эйлин не собиралась отступать. Она обрела дочь и теперь не отдаст её Бельзириону! Ни за что не позволит своей малышке вернуться к отцу! Даже если для этого придется сделать Эльзу пленницей, вечно держать в цепях!