Ненависть? Нет. Это что-то другое

      Редфокс ничего не сказал. Просто смотрел на нее и ухмылялся так, что сердце заходилось в нетерпеливом беге. Драконид не раскрыл своих секретов даже той, кого жаждал сделать своей, оберегать и защищать, навечно приковать к себе и не отпускать. Ни доводы, ни угрозы, ни мольбы не смогли это изменить. Ведьма потратила в пустую несколько часов, но так и не смогла понять, что же с ней не так, почему её все чаще одолевает ярость, которую невозможно сдерживать, почему в душе и теле томление. Пока что её спасало лишь природное благоразумие. Леви было страшно, но она не имела права это показать, была вынуждена продолжать бороться и искать ответы на все вопросы самостоятельно. Но, как это сделать, когда времени все меньше, а война набирает обороты, когда непонятно, кто истинный враг. Сомнения все чаще одолевали девушку, терзали душу и разум. Она вконец запуталась, но началось это задолго до того, что с ней сделал Гажил. Она не выдержит это напряжение долго! В этом нет никаких сомнений! Ей нужна помощь, мудрый совет, присутствие и поддержка тембодая. Вот только где он, когда так нужен? Хотелось разрыдаться, заголосить в голос, превратить в надрывный звук все клокочущие чувства и выпустить их наружу, освободить от гнетущего чувства, пожирающего её душу. Это противостояние уничтожает мир, уничтожает её саму.       Ведьма вернулась в свое временное убежище, понимая, что надолго здесь не задержится. Ей пора вернуться в свой настоящий дом, где намного больше книг и свитков, разных артефактов, способных помочь. Леви, как утопающий, хваталась за тончайшую соломинку, прекрасно осознавая, что она не выдержит и сломается, но все равно надеясь на лучшее. Так глупо… Так могла бы думать любая другая ведьма, но не такая благоразумная, как она. Когда все стало сложным? Когда она запуталась в собственных выводах, а планы стали казаться ошибочными?       — Как ты? — раздался тихий и такой родной голос.       — А сам-то как думаешь? — Леви опустилась на ступеньку и уставилась усталым взглядом на Жерара. Он всегда умел проникать в чужие дома, ловко обходить все ловушки. Из него мог бы получиться превосходный вор. Нужно бы воспользоваться этим его талантом, попытаться проникнуть к драконидам, выкрасть важные документы.       — Судя по виду, отвратительно, — мужчина одарил девушку беглым взглядом, а после вернулся к чтению её дневника, который бесцеремонно вытащил из тайника, пока ждал Леви. Ему не было нужды смотреть на нее, чтобы понять, что душа его подопечной кровоточит. Они связаны ритуалом, так что способны понять друг друга, как никто другой.       — Тогда зачем спрашивать?       — Так принято в обществе.       — Угу… Все мы соблюдаем условности, — вымучено улыбнулась девушка. — Что мне делать?       — Здесь я не смогу помочь. Я не женщина, — Жерар оторвался от чтения и поднял взгляд на ведьму. Сердце невольно сжалось от нахлынувших чувств — он готов был убить того, кто заставил Леви страдать! Столько лет он оберегал и направлял её, провел через сложнейшую инициацию, а теперь кто-то осмелился причинить ей боль. Это недопустимо! Наверное, если бы у него была дочь или сестра, он испытывал бы подобные чувства. — Одно могу сказать точно, ты не далека от истины.       — Мои записи? — уточнила девушка. Так даже лучше. Ей не нужны утешения и пустые слова, которые она и сама постоянно повторяет себе, да и магия не способна помочь вернуть душевное равновесие. Нет. Сейчас необходимо действие, ответы на все вопросы, что непрестанно возникают в её голове.       — Да, — кивнул мужчина, чувствующий себя раздавленным и разбитым. — Что-то происходит, и это влияет на всех нас: на драконидов, на людей, на ведьм и колдунов. Это воздействие почти незаметное, но оно накапливается, становится все сильнее, и вот, некоторые начинают осознавать, что все не то, чем кажется, что некая сила дергает за веревочки, заставляя нас судорожно дергаться, выполняя чужую волю. Но это не все. Меняются дракониды, меняемся мы, граница между нами стирается — вот, что самое страшное. Мы рискуем однажды проснуться и понять, что стали тем, кого ненавидели, с кем боролись долгие столетия…       — Все настолько ужасно? — Жерар сказал все то, о чем она думала, озвучил её выводы, которые она боялась предать бумаге, держала в голове, надеясь на то, что ошибается. Тембодай смог её понять, а раз так, они уже сделали первый шаг к пониманию.       — Помнишь, когда ты только появилась в Черном логе, тебя поселили в общежитии для детей. Там старая ведьма всем рассказывала одни и те же сказки. Её любимой была легенда о драконе. Помнишь, как она заканчивалась?       — Дракон умер! Да здравствует дракон! — до девушки начало доходить. Во всем должно быть равновесие, и пороки никуда не исчезнут, они в качестве «награды» достанутся победителю. Сама эта мысль вызывала дрожь во всем теле, заставляла душу леденеть от ужаса.       — Вот именно… Не ты одна заметила перемены. Полюшка тоже волнуется, — колдун хмуро смотрел на свою подопечную. Его тоже коснулись перемены, но они были иного рода, и не связаны с Редфоксом. Очередная проблема, в которой ему предстоит разобраться. — Она намерена все выяснить. Другие члены совета тоже обеспокоены, но война отвлекает, не позволяет разобраться. Мы в ловушке, и не только мы. Все как ты и написала: «кажется, у нас всех появился еще один враг, который скрывается в тени, наблюдает и подбирается к победе».       — И что делать?       — Я не знаю, Леви. У нас все еще недостаточно информации для принятия решения, а потому Алому отчаянию придется хорошенько поработать с железным драконидом, изучить его, чтобы появились новые данные. Мне тоже есть, чем заняться… — мысли мужчины вернулись к пленнице, а голове появилась превосходная идея о том, как заставить Бестию сотрудничать. Главное, чтобы Эйлин ни о чем не узнала и не помешала, не попыталась защитить свою дочь, с которой, наконец, воссоединилась. Жерар тяжело вздохнул. — Давай-ка совместим наши данные и составим план. Сейчас это единственное, что мы можем предпринять. И не волнуйся, я попытаюсь разобраться в твоей проблеме.       — Правда? — как же хорошо, когда ничего не надо объяснять! Тембодай всегда все чувствует и понимает, он точно знает, что нужно его подопечной.       — Да… Но сначала займемся работой.