Ненависть? Нет. Это что-то другое

      Еще никогда в жизни Гажилу не доводилось биться с настолько сильным и яростным противником. Титан был не просто диким зверем, жаждущим крови, он воплощал в себе физическую мощь, необузданную силу стихии и стремление двигаться вперед. Земля уже не просто стонала, она подчинилась Таурусу, стала его союзницей и помощницей, она наполняла титана силой, покорилась его воле. Драконид понимал, что ничего не может предпринять, его хватит лишь на то, чтобы наносить удары в тщетной попытке сдержать жестокую тварь. Но надолго ли его хватит? Казалось, что бык не чувствует боли, что все атаки для него не более чем ласковое прикосновение, железные столбы не могли удержать тварь, с легкостью разбивающую преграду мощными копытами, цепи были бессильны удержать зверя, познавшего свободу, после тысяч лет заточения. И все же воин не сдавался, он не умел этого делать, да и некуда бежать, ведь за спиной союзники и его ведьма, которую он обязан уберечь любой ценой. Ярость нарастала в душе, клокотала и кипела, придавала столь необходимых в этот миг сил. Удары продолжали сыпаться один за другим, но атаковал не только Гажил, но и вернувшиеся колдуны. Они поддерживали того, кого еще недавно ненавидели и мечтали уничтожить, общий враг примирил недавних врагов. Вот только и вместе они были не способны сдержать все нарастающую ярость стихии и обуздать гнев титана.       Драконид ощущал, что с трудом стоит на ногах, что его тело дрожит от напряжения, а в голове нет ни единой мысли о том, что делать дальше. У него нет идей, да и не было никогда, как всегда Гажил рассчитывал лишь на свою броню, ярость и физическую силу. Вот только нашелся титан, который действовал точно так же, и преуспел в этом намного больше. Злость нарастала, ярость рвала душу, но все это было не способно помочь одержать победу. Удары, какими бы мощными и точными ни были, не наносили врагу никакого урона.       — ААААА!!! — с диким воплем драконид в очередной раз набросился на быка. Он готов был вгрызться в тушу Тауруса зубами, рвать его на части, превратить тело в самый острый клинок, даже сдохнуть, но унести озверевшую тварь за собой. Но не успел воин достигнуть цели, как все переменилось.       Всего один миг и все стихло. Казалось, что все звуки исчезли из этого мира, не было слышно даже собственных мыслей. Это произошло настолько внезапно, что все застыли на месте, даже бык остановился, лихорадочно пытаясь понять, что произошло. Тишина несла в себе неопределенность, казалось, что некая могущественная и непостижимая сила вторглась в их мир, чтобы переломить ход сражения. Всего миг безмолвия, но он сделал то, на что были не способны люди и дракониды. Сила не всегда решает, иногда она лишь создает проблемы, иногда для победы достаточно остановится. В следующую секунду звуки вернулись, они лились нескончаемым чарующим потоком, обволакивали все живое, проникали прямиком в душу, даря успокоение и умиротворение. Нежные переливы на поле брани — что может быть неуместней?       Негромкая мелодия была слышна каждому, кто в этот миг сражался, но в ней словно чего-то не хватало. Стоило этой мысли промелькнуть в головах, как раздался нежный и ласковый голос, поющий дивную песню. Простые слова, сливались с переливами музыки в единое целое, дополняли ее, делали завершенной, они звучали всюду, проникая прямиком в души, даруя гармонию и покой.       — Этого не может быть, — от ярости Гажила не осталось и следа, она испарилось, стоило услышать волшебный голос, заполонил все вокруг. Мужчина не понимал, что происходит, но не сомневался в том, что все это дело рук Леви. Наверняка, его ведьма что-то придумала!       Странная умиротворяющая магия коснулась не только драконида. Бык, словно зачарованный, стоял на месте, всматриваясь вдаль. От дикой и необузданной ярости и ненависти, рвущихся на свободу ничего не осталось, словно кто-то забрал их. Музыка звучала все проникновенней, а невидимая певица вкладывала в свою песнь всю душу, она ласковой рукой касалась мыслей и чувств, вещала о красоте мира и гармонии. В этом миг значение имела лишь она — мелодия, идущая от сердца к сердцу. То, что не могло остаться равнодушным никого: ни человека, ни драконида, ни древнего титана.       Таурус рухнул на землю, уронил голову на согнутые ноги. До чего же прекрасно! Душа титана трепетала, тянулась вслед за песней Лиры. Он вспомнил. Вспомнил все, что забыл за тысячелетия забвения и заточения. Гордыня и жажда власти, когда-то затуманила его взор, а после была лишь ненависть и злоба. Не удивительно, что он забыл обо всем, что когда-то было важно и ценно. Он воплощение силы и мощи, но это не значит, что бык не способен на чуткость, не сможет оценить поистине прекрасное явление. Умиротворение захлестнуло титана с головой, оно стало для него самой надежной темницей, цепями, что сковали крепче любых магических пут. Пока звучит мелодия, он не сдвинется с места, не сможет атаковать и убивать. Покой! Как же долго он к нему стремился. Бык прикрыл глаза. Лира… Он помнил ее… Она звезда, что воплотилась в прекрасной арфе. Она та, кто всегда усмиряла других, дарила нежность и любовь.       Сверкающая сфера сомкнулась вокруг могучего титана и маленькой волшебной арфы — отныне их судьба быть неразлучными. Пока Лира поет, пока трепещут её струны, пока мелодия касается души быка, он будет спать. ***       — Надеюсь, Люси сможет меня простить, — Леви печально улыбнулась. Ей пришлось пожертвовать древним артефактом, живой арфой. Это принесло результат — второй титан повержен, но за эту победу им дорого пришлось заплатить. Дальше будет только хуже, ведь враг набирает мощь. Теперь для ведьмы стало окончательно очевидно, что не стоит отвлекаться на появившихся титанов, нужно закрыть проход их темницы, пока еще не поздно. Антигуа-Осса — вот их истинная цель, то, от чего пытается отвлечь хитрый враг. Им снова придется приносить великие жертвы на алтарь победы, оставить поселения беззащитными, но иного пути нет. Непростые времена, требуют непростых решений!