My youth is yours.

Исак стоит в ванной комнате, смотря в своё отражение в зеркале и чистя перед сном зубы. Мокрая челка спадает на лоб, он несколько раз пытается убрать ее, но ничего не получается, поэтому подросток просто забивает. Сполоснув лицо, он вытирает его мягким полотенцем. В комнате душно и зеркало слегка вспотело, а на стенах образовались капельки. Открыв дверь и впустив внутрь свежий, холодный воздух, Вальтерсен вздыхает и выключает за собой свет, направляясь в свою комнату. На часах уже около полуночи, так что родители, скоршее всего, собираются ложиться спать, но Исак совсем не хочет этого. В его планах было провести ночь за просмотром какого-нибудь фильма и поеданием мороженого или что-то типа этого. Босиком идя по холодному полу, Исак успевает замёрзнуть, так как ходит в одной футболке. И даже то, что она была слегка велика, не придавало ей никакого тепла. Вальтерсен тихо открывает дверь в комнату и также тихо закрывает, чувствуя уже тёплый воздух. Хорошо, что он решил не открывать окно перед тем, как идти в душ. После вчерашней вечеринки, Эвен много раз писал ему, в том числе и желал доброго утра. И Исак, который все время просыпается с плохим настроением, в этот раз проснулся с отличным. Это было чертовски мило, потому что никто (кроме Эвы и Юнаса, конечно) не желал ему доброго утра по смс. Подростка все устраивало, кроме одного — они с Эвеном не виделись со вчерашнего дня. Целый день Вальтерсен провёл в компании своей мамы, смотря с ней какую-то передачу по телевизору, иногда получая сообщения от Найсхайма. Мама, заметив довольное лицо своего сына, спросила: «кто там тебе пишет?», заставая Исака врасплох. Он решил не подавать виду и сказать, что Эва, но, судя по лицу женщины, она не особо-то поверила, но больше ничего не спрашивала. Подросток вздыхает, понимая, что ему нужны какие-то вкусняшки, чтобы смотреть фильм, поэтому снова возвращается в холодный коридор. Он обнимает себя руками, идя в сторону кухни. Взяв с собой пачку чипсов, сок и ведерко мороженого, Исак направляется обратно в свою комнату, на этот раз проверив, ничего ли ему больше не нужно брать. Еле открыв дверь, он также еле-еле ее закрывает и поворачивается. Все продукты из его рук чуть ли не вылетают, а сам Вальтерсен чуть ли не вскрикивает, когда замечает стоящего посреди комнаты Эвена. Найсхайм подносит палец к своим губам, намекая, что подростку лучше молчать, иначе будет плохо. Исак сглатывает, кивает и медленно убирает продукты на свой стол. Останавливается, поднимает глаза на старшего и улыбается. При слабом свете от лампочки, его зрачки кажутся ещё больше, чем обычно. Осознание того, что Исак прямо сейчас стоит в одной футболке перед старшим, сваливается подростку на голову, как снег с крыши. Щеки моментально краснеют. Эвен замечает это, быстро снимает с себя ненужную джинсовку и кидает ее на стул, подходя ближе к Вальтерсену. Тот наблюдает за всем этим, а из его головы никак не выходит мысль о том, что он стоит в трусах. Найсхайм накрывает его губы своими, так нежно и аккуратно, словно боясь спугнуть. Исак же, в свою очередь, отвечает и обвивает руки вокруг шеи старшего, притягивая его ближе к себе. Эвен улыбается сквозь поцелуй, немного приподнимая футболку младшего и пряча свои холодные руки под неё, заставляя Исака вздрогнуть и отстраниться. — Как ты вообще здесь оказался? — шёпотом спрашивает Вальтерсен, не выпуская Эвена из своих объятий. — Мне не составило много труда перепрыгнуть со своего окна к твоему. К тому же, расстояние не большое. — Ты сумасшедший, — тихо смеётся Исак, проводя рукой по щеке старшего. — Я хотел к тебе, — Эвен снова запускает свои руки под футболку младшего, проводя ими вверх и заставляя последнего немного выгнуться. — Все это время. — Где ты был сегодня? Я надеялся, что мы увидимся. — Я целый день помогал маме убираться в доме, потому что поздно пришёл ночью, — усмехается Эвен. — Она никак не может понять, что мне уже двадцать лет. Исак улыбается, смотря в глаза старшему и водя руками по его груди. Так приятно осознавать то, что сейчас все нормально. И не хочется думать о Соне, о том, что будет дальше и о родителях. Хочется жить настоящим, быть рядом с Эвеном. Вальтерсен понимает, что окончательно влип, потому что Найсхайм выглядит слишком красиво. И подросток даже не хочет сводить с него глаз. — Чего? — улыбается старший, замечая, что Исак смотрит на него уже достаточно долго. — Ничего, просто задумался. Эвен обхватывает его лицо своими ладонями и целует в губы. Младший не выдерживает и улыбается сквозь поцелуй, встречаясь взглядами со старшим. — Под утро ты должен уйти. — Уйду. — Нет, мы оба проспим, если я тебя сейчас не предупрежу, а потом нас спалят родители, так что обещай, что уйдёшь, — вздёргивает брови младший. — Обещаю, — Эвен переплетает их пальцы и улыбается. — Ты сомневаешься во мне? Найсхайм тыкает двумя пальцами в живот младшему, заставляя того засмеяться. — Сомневаешься, да? — Эвен подхватывает Вальтерсена на руки, отчего тот чуть ли не взвизгивает. Старший валит его на кровать и повисает сверху, целуя в губы. Исак отвечает на поцелуй, чувствуя тепло, исходящее от парня и улыбается. Лежать под таким тяжеловесом, как Эвен, довольно неудобно, так что Исак ловким движением переворачивает парня и оказывается сверху. Он кладёт руки Найсхайму на грудь и оставляет несколько быстрых поцелуев в губы. Оба парня довольны, обоим удобно, так что следующие минут пятнадцать они лежат именно так. Между поцелуями проскальзывают быстрые фразы, типа «я скучал». И как бы мило это не было, им пришлось прекратить, потому что у обоих уже устали губы. Вальтерсен кладёт голову на грудь старшего и глубоко вздыхает. Он так сильно нуждался в этом и до сих пор винит себя в том, что не поговорил с Эвеном раньше.

***

Ну, а следующий час проходит, как десять минут, потому что парни разговаривают. И Исаку чертовски приятно лежать на Эвене, наблюдая за его эмоциями. Он смотрит то на Найсхайма, то в окно, то на дверь, потому что боится, что войдут родители. –…я шёл впереди и обернулся, а она такая «здравствуй», — Эвен улыбается. — Я не понял, кто это был, а потом, когда она уже ушла, до меня дошло. Исак смеётся, слушая историю Найсхайма о том, как он случайно проигнорировал свою тетю, с которой потом жил в одном доме три дня. — Как ты мог не узнать свою тётю? — Я не виноват, что она редко к нам приезжает, — Эвен смеётся. Исак вздыхает, пододвигается ближе и накрывает губы старшего своими. Найсхайм переворачивает его и оказывается сверху. Вальтерсен чувствует чужие руки, опускающиеся вниз по его бёдрам, и его щеки слегка краснеют. Он не привык к такому, его нельзя винить! Подросток отстраняется от Эвена, глотая воздух, после чего снова прилипает к пухлым губам, которые кажутся такими мягкими и нежными. Исак тает под старшим, причём ему все нравится. Вся эта ситуация и то, что в соседней комнате родители, в какой-то степени забавили его. Тёмная комната, освещаемая только небольшой настольной лампой, была наполнена звуками поцелуев и шорохами. И логично, что от такого тихого шума проснуться невозможно. Однако, родители Исака, видимо, обладают супер слухом, иначе как объяснить то, что за дверью послышались шаги? Вальтерсен быстро спихивает с себя старшего и вытирает губы, указывая рукой на шкаф. Эвен сначала медлит, но, понимая, что происходит, быстро открывает дверцу и залазит в него. Подросток даже удивляется тому, что тот вместился, с его-то ростом. Исак устраивается в более-менее правдоподобное положение, якобы он собирался спать, и в это время дверь в комнату открывается. — Исак? Почему ты не спишь? — в дверном проёме оказывается сонная мама, потирающая глаза. — Уже час ночи, выключай свет. — Хорошо, — он встаёт с кровати, подходит к своему столу, и именно в тот момент, когда Исак подносит руку к выключателю, ему на глаза попадается джинсовка Эвена. Мама дожидается, пока подросток выключит свет и ляжет в кровать, после чего желает ему доброй ночи и отправляется в комнату. — Выходи. Эвен тихонько открывает дверь и выходит с улыбкой на лице. Исак закрывает рот рукой, пытаясь не засмеяться и случайно издаёт смешок, а Найсхайм уже готовится снова прятаться в шкаф, но мама обратно больше не приходит. — Нам нужно быть потише, — шёпотом произносит Эвен, снова вызывая смешок у младшего.

***

Исак выгибается и тихо мычит, когда влажный язык проходится по его шее. Теперь там образовались парочка засосов, которые чуть позже станут ещё темнее, как бы намекая, что он занят. Подросток, на самом деле, даже и не помнит, как так получилось, что теперь он лежит в одном нижнем белье под Эвеном. Но ему плевать, потому что сейчас он чувствует себя очень хорошо. Исак томно вздыхает, когда Эвен проводит мокрую дорожку от ключиц до сосков, кусая один. Младший выгибается, снова вздыхая. Его дыхание сбито, а коленки немного трясутся из-за желания. Такого сильного, невероятно сильного желания. Эвен обводит языком горошину, заставляя Исака закрыть рот рукой, чтобы стон не вырвался наружу. Младший откидывает голову назад, прикрывая глаза и снова выгибаясь. Найсхайм переходит к другому соску, также немного прикусывая его и вызывая у Вальтерсена тихий стон. Он пытается себя сдерживать, но согласитесь, что это очень сложно, особенно, если ты лежишь под Эвеном Бек Найсхаймом. Исак расслабляется, когда старший проводит дорожку из поцелуев до пупка, обводит его языком и улыбается, замечая эрекцию младшего. Поднимается наверх так, чтобы их лица были в паре сантиметров друг от друга. Жадно целует в губы, языком изучая ротик Исака. Внутри подростка кишит буря эмоций, бабочки в животе кружат сальто, а по ощущениям, такое чувство, будто вся кровь перешла вниз. Их языки сталкиваются, отчего по телу Вальтерсена пробегается небольшая дрожь. Эвен снова опускается ниже, прилипая к молочной коже на шее. Он кусает ее, облизывает, вызывая у Исака вздох. Он прикрывает глаза, снова откидывая голову наверх и уже просто не может сдерживаться, потому что это слишком. — Все хорошо? — задаёт вопрос Эвен и хочется ударить его, потому что да, да, да, черт возьми, это невероятно хорошо. — Ты издеваешься? — глубоко дыша, спрашивает младший. Найсхайм ухмыляется, снова прилипая к шее. — Ты такой сладкий, — слышит где-то внизу Исак. У него все, как в тумане, а эти слова вообще окончательно добивают его. — Так бы и съел тебя. И этого достаточно, чтобы Вальтерсен громко и протяжно простонал. Эвен вскакивает, оборачиваясь сначала на дверь, а потом на Исака. Подросток слышит шаги и хочет скинуть старшего с себя, но не успевает, потому что дверь в комнату тут же открывается, а в дверном проёме оказывается мама. — Исак? — его щеки заливаются краской, а Найсхайм быстро встаёт с него, натягивая на себя футболку и пытаясь застегнуть джинсы. *** — Исак? Просыпайся, — мама кладёт руку на его плечо, и Вальтерсен резко распахивает глаза. — Что случилось? — он тяжело дышит, приподнимаясь на локтях и осматривая комнату. Джинсовки на стуле нет, как и самого Эвена, что немного огорчает Исака. Он вздыхает. — Ты… закричал во сне, и я пришла, — неловко проговаривает мама. Исак хочет провалиться сквозь землю, потому что она понимает, что Вальтерсен не просто кричал. — Хорошо, спасибо, — его щеки заливаются краской. — Мне приснился кошмар. — Хорошо. Зови меня, если что, — она встаёт с кровати и улыбается, выходя из комнаты. Как только Исак остаётся один, он откидывает голову на подушку и вздыхает, прикрывая глаза. И почему только это был сон?! Подросток вспоминает детали из сна и чувствует, как начинает возбуждаться. Рука как-то машинально опускается вниз по животу и пробирается под белье. Исак хмурится и отдергивает руку, решая, что сейчас не время. Особенно, когда родители дома. Вот было бы неловко… И как теперь Эвену в глаза смотреть? Он же от стыда точно в помидорку превратится... Исак поправляет волосы, подходя к окну в надежде на то, что в соседнем будет Эвен, но, увы, там просто пустая комната. Вальтерсен глубоко вздыхает.