Ведун-колдун

      Недолго думая, Эредин рванулся вперёд, и в два шага успел поймать за уши сначала красного вора, а за ним и зелёного. Перевязь заяц закрутил мудрёными узлами – видимо, боялся упустить добычу: меч не упал, но громко брякнул по полу. Креван тут же оглянулся на звук, но так и остался стоять у окна.       - Ну, что ты стоишь? – возмутился Эредин. – Забери у них наши вещи!       Ведун нервно сглотнул и подошёл сначала к красному зайцу, что висел в левой руке товарища и натужно сипел: ремень тяжёлой сумки обвился вокруг его шеи. Однако ловкие пальцы эльфа быстро избавили его и от неминуемой смерти, и от добычи. Едва отдышавшись, заяц принялся материться, но не сумел впечатлить своих пленителей забористыми проклятьями, поскольку ольхи не понимали и половины того, кем он их обзывал и куда посылал. Эредин честно пытался вникнуть в суть проклятий, но безуспешно (подобные адреса он слышал впервые), а Креван лишь поморщился и отошёл подальше от неблагодарного грубияна.       Со снятием меча пришлось повозиться немного дольше: зелёный вор не только матерился, но и норовил укусить эльфа или хотя бы пнуть его задними лапами. Однако ведун сумел увернуться, и второй добычи зайцы тоже были благополучно лишены.       - Идём вниз, - кивнул на дверь Эредин.       - Подожди, я осмотрю сумку.       - А мне что, так и стоять с ними?       - Я быстро, - отмахнулся Креван и открыл замочек.       Копаясь в сумке, ведун отвернулся, пряча улыбку: Эредин, стоящий посреди комнаты и держащий на вытянутых руках зайцев, выглядел презабавно.       - Ну, что там? Всё на месте?       - Нет, не всё. Не хватает двух амулетов. Идём, пора разобраться с законами этого Древа.       - Теперь и ты подожди с разбором, - возразил Эредин. – Мне нужен мой меч.       - Ты хочешь, чтобы я взял его с собой?       - Нет, я хочу, чтобы ты надел на меня перевязь. С мечом!       - Ладно, только держи зайцев подальше.       - Постараюсь, - усмехнулся Эредин и сжал покрепче разноцветные уши.       Зайцы дружно пискнули и снова принялись сыпать ругательствами на проклятущих эльфей. Однако новые завороты тоже не возымели действия, так же как и попытки укусить Кревана.       С появлением во дворе ольхов импровизированный концерт, конечно, прекратился. И плясуны, и барабанщики дружно замолчали. Стало так тихо, что эльфы даже смогли расслышать тревожные шепотки разноцветных зайцев, которые вскоре умолкли, и успели понять две фразы: «Угоняйца с Постреляйцем замели» и «эльфячьи шельмы». Постояльцы лесной гостиницы поднялись со своих мест, но дед, что играл для зайцев, остался сидеть и с удивлением смотрел на гостей.       Неловкую паузу прервала хозяйка «Трёх лимонадов»:       - Что стряслось, господа хорошие? Слишком шумно?       - Не только, - нахмурился Креван и перевёл взгляд на старого деда.       Ведун безошибочно определил этого старого dh’oine как хозяина разноцветных зайцев.       - Это ваши животные? – спросил тот, указав на висящих в руках Эредина воришек.       - Мы не животные, - тут же возразила ему большая зайчиха с небесно-голубой шёрсткой, лиловыми ушами и в вязаном берете морковного цвета, - мы банзайцы.       - Бан-зайцы? - дёрнул бровью Креван.       - Это от меня пошло, - ответил старый dh’oine, - потому как зовут меня дед Банзай, то и питомцев моих кличут банзайцами. Вы бы отпустили их, господа хорошие, больно ведь детушкам моим.       - Детушки ваши – воры, - язвительно заметил Эредин, - и мы их не выпустим, пока не отдадите то, что они украли.       - Мы не крадём, - возмутился зелёный заяц и попытался пнуть эльфа задними лапами, - мы порядок наводим – забираем только то, что плохо лежит.       - А у вас-то вообще всё плохо лежало, - поддакнул красный, но висел смирно, помня о безуспешной попытке товарища.       - Та-ак, - протянул Лис, - значит, факта воровства не отрицаете. Это хорошо.       - Так сказали же вам, - встрял Банзай, глядя на него, как на неразумного младенца, - что не воры они, а наводители порядка. Отпустите моих питомцев, а то, поди, уже и уши у них опухли. А мы с вами тут сядем, и все ваши вопросы разъясним и решим.       Креван окинул взглядом публику, остановился на хозяине ненормальных зайцев и всмотрелся в хитрющие Банзаевы глаза. Пожалуй, этот дед был всё же dh’oine, но магию точно практиковал. Ещё к человечьей породе принадлежал Виссарион, что сидел на рубочной колоде и поглаживал полосатого лимонного зайца, жующего морковку. Остальных же зрителей концерта ведун и не знал, куда определить. То, что они – не люди, было очевидно, а вот дальше его познания давали сбой. И уверен был Креван только в одном – все они хотят их надуть. Но в чём подвох, он тоже пока не понимал.       - Петрония Бальтазаровна, - повернулся он к хозяйке, - не вы ли нам два часа назад сказали, что у Мирного Древа существуют законы, запрещающие причинять вред любому постояльцу вашей гостиницы?       - Верно, говорила, - отозвалась хозяйка. – Только вреда-то вам никакого не причинили.       - То есть как не причинили?! – возмутился Эредин.       - Да вот так, господин хороший, - подбоченилась Бальтазаровна, - не было вам никакого вреда: имущество ваше не повредили, одёжка и сапоги не порваны, и сами вы целёхоньки, ни царапинки на вас, ни синячка захудалого. Так что вреда нет. Потому и закон на банзайцев не распространяется.       - Ладно, - вздохнул устало Креван. – Отпусти их, Эредин. Будем разбираться.       - Вот это другой разговор, - обрадовался Банзай. – Садитесь рядком да поговорим ладком.       Эльфы уселись напротив деда прямо на траве и приготовились к решению своих вопросов. Ведун имел твёрдое намерение вернуть свои амулеты, а у банзайской команды, естественно, было не менее твёрдое намерение их не отдавать.       Дед приосанился и начал разговоры о том, что любые вещи требуют порядка, а если порядок нарушен, то вещь переходит в статус «плохо лежащей», и её надлежит положить хорошо. А хорошо лежащая вещь уже никогда не найдётся, и никто не сможет её умыкнуть. Поэтому, раз такая оказия случилась, Банзай предложил эльфам компенсацию в виде двоих своих питомцев. В вечное владение. Питомцев у него было много, и все с удивительными талантами: зайца-Угоняйца и зайца-Постреляйца, с которыми ольхи успели свести краткое знакомство, дед, конечно, предлагать не стал. Однако в его команде было ещё немало даровитых животин: заяц-Наливаец, заяц-Выбегаец, зайка-Угадайка, зайка-Распевайка, заяц-Похмеляец, заяц-Хохотаец и прочая, и прочая.       От их красочных имён на Кревана почему-то накатила тоска: он просто не знал, как ему поступить. Даже Эредин тут растерялся: он ошалело смотрел на обнаглевшего деда и молчал, не находя подходящих случаю приличных слов.       Краем глаза ведун заметил, что за переговорами внимательно наблюдают все, но пристальней всех смотрит на них Виссарион, сменивший к этому моменту уже третьего питомца и держащий на коленях синего в жёлтый горошек зайца.       Доктор Весельчак действительно не скрывал интереса к торгу и чувствовал себя так же прескверно, как и Креван. Несмотря на пустяковую кражу и на то, что эльфов Виссарион Порфирьевич не любил, к чему имел веские причины, он всё же не мог отмахнуться от того факта, что по отношению к ним творится несправедливость. Да и лично ему конкретно эти эльфы ничего плохого не сделали. Однако ввязались они в заведомо проигрышный торг, причём вряд ли об этом знали. А доктор Весельчак доподлинно знал, что просидят тут спорщики до утра, но уйдут всё равно ни с чем. Здесь же Заповедная – никто не вступится за чужака. Виссарион отпустил с колен зайца и с тяжким вздохом поднялся.       - Дед Банзай, ты не части, дай путникам обдумать твоё предложение, а я и подсобить могу, ежели надо, - сказал он с нажимом на последнем слове, и посмотрел на Кревана.       - Надо, - кивнул ведун, поняв намёк, хотя и сомневался в действенности помощи от этого dh’oine.       - Тогда отойдём в сторонку. Обожди, Банзай, господам требуется консультация.       Несмотря на то, что приглашали только Кревана, Эредин не пожелал остаться в стороне от сомнительной консультации и присоединился к другу. Ястреб хорошо запомнил «действенность» законов на этой Дороге.       - Ну вот, что, товарищи эльфы, - быстро и тихо заговорил Виссарион. – Первое, что вам надо знать, это то, что амулеты ваши вам не отдадут ни за что. Тихо, - поднял руку dh’oine, - времени у нас немного. Убегут банзайцы, и вообще ни с чем останетесь. Понятно?       - Понятно, - буркнул Эредин.       - Это хорошо. Поэтому далее вопрос такой: что за амулеты у вас стащили?       - Ну, - пожал плечами Креван, - старинные амулеты. Обереги. Очень хорошие.       - Ясно. Тогда вам лучше принять предложение Банзая. Дослушайте, - снова взмахнул рукой консультант. – Зайцы у него, как вы успели, надеюсь, заметить, не простые. И кому-то из них даже по силам заменить ваши обереги.       - Вы серьёзно? – усмехнулся ведун, поражаясь наглости dh’oine, посмевшего сравнивать магическое искусство Aen Elle с фокусами какого-то проходимца.       - Вполне, - усмехнулся в ответ Весельчак. – Судя по тому, что вы находитесь на Заповедной Дороге и говорите на чистом русском языке, значит, попали вы сюда из другого мира, но попали случайно. Вы не знаете этого мира, не знаете его обитателей, ни помощников, ни проводников у вас тут нет. А дедовы банзайцы, несмотря на весь их сюр, действительно обладают теми способностями, коими названы. Так что подумайте.       Креван закусил губу и нахмурился: что такое «сюр», он не знал, однако был уверен, что ничего хорошего в этом слове нет. В то, что говорил этот dh’oine, он не верил, но всё же принял совет и задумался. Вряд ли эти ненормальные зайцы могут им чем-то помочь, однако их дикий окрас, разумность и умение говорить очевидны и представляют научный интерес. Рано или поздно они с Эредином вернутся домой. И тогда этих животных можно будет поместить в лабораторию, а таких подопытных не будет ни у кого, и не только в их мире, но и в сопредельных мирах.       - Ладно, мы заберём питомцев, - сказал Креван. – Кого вы предлагаете взять?       - Ну, это я не знаю, - покачал головой Виссарион. – Всё зависит от ваших целей. Спотыкайца и Поваляйца, например, можно взять как диверсантов, а для личной пользы может подойти Похмеляец. В общем, сами решайте.       - Пошли, Креван, а то и правда, убегут, - Эредин едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. – Я бы от Похмеляйца не отказался. Кстати, ты знаешь, как он выглядит? – спросил он консультанта.       - Вон тот, - кивнул в сторону Весельчак, - зелёный в жёлтую полоску и с красными ушами.       - Ой, нет, - покачал головой Креван, - такого нам не надо.       - Ну, что? – поинтересовался хозяин зайцев. – Что там господа решили?       - Господа будут выбирать питомцев, - оглянулся Виссарион, бесстрашно встретив осуждающий взгляд Банзая.       Дед, конечно, рассчитывал на иной результат консультации. И не без оснований: Порфирич устроил ему первый случай, когда пострадавшая сторона приняла предложение обмена пропавших вещей на его драгоценных зайцев.       Спрашивать о способностях питомцев эльфы почему-то постеснялись, да и выдавать свои интересы тоже не хотели, и, не сговариваясь, решили выбирать по цвету. Кревану приглянулся заяц самого умеренного окраса: его шёрстка была тёмно-фиолетовой с серебристым отливом, а уши и хвост – сдержанного сиреневого цвета, хотя впечатление портили ярко-зелёные тапочки и берет, лихо натянутый на одно ухо. Эредин выбрал зайца, что старательно прятался за спиной Банзая, ему даже пришлось подтвердить свой выбор:       - Да-да, вон того жёлтенького с малиновыми ушами.       - Это наша любимица, - жалостливо сказал дед, - зайка-Накрывайка.       - Да? – усмехнулся Ястреб. – Мне она тоже нравится. Ты же сам говорил, что можем выбрать любого.       - Говорил, - вздохнул Банзай, - но, может, кого другого возьмёшь?       - Нет, - отрезал Эредин. – Давай жёлтую.       Зайка скромно поправила розовый шарфик и вышла к новому хозяину.       - Меня зовут Накрывайка, - напомнила она. – Бери на руки, раз выбрал.       - Это обязательно?       - Конечно, обязательно. Я ж теперь твоя питомица.       Аргумент был сомнительный, но Эредин не стал возражать, наклонился и взял зайчиху на руки.       Банзай наконец поднялся и начал напутственную речь. Прощался с надрывом и слезою в голосе, однако ольхов его страдания нисколько не тронули, и разноцветный табор быстро тронулся в путь, а за ним по пятам уже летели рассветные солнечные лучи. У Мирного Древа наступило утро.       Эльфы оглянуться не успели, как поляна перед гостиницей опустела, и они остались совершенно одни. Правда, вскоре дверь открылась, и на пороге появились доктор Весельчак и рыжий Лихоборка, которого Креван уже определил как нелюдя.       - Постойте, Виссарион, - шагнул вперёд ведун. – У меня к вам пара вопросов.       - Извольте, - пожал плечами dh’oine, останавливаясь.       - Вы знали, что эти зайцы здесь появятся этой ночью?       - Банзайцы – народец непредсказуемый. Скажем так: я не исключал такой возможности.       - Именно поэтому у вас в комнате были развешаны записочки с названием «плохо лежит» и «хорошо лежит»?       - Вы наблюдательны, Креван, - улыбнулся Виссарион. – Да, именно поэтому.       - И записочки предназначались зайцам? – нахмурился эльф. -       Конечно, нам, - поддакнул его питомец.       - Вы что, читать умеете? – наклонился к нему Креван.       - А то! – подбоченился заяц. – Чай, не дремучая серая темнота. Грамоту знаем.       - Он всегда нам пишет, - поддакнула жёлтенькая зайка, перебравшаяся на плечо хозяина. – И много вкусностей оставляет.       - Так, - шагнул к консультанту Эредин. – Это получается, что ты всё знал и не предупредил нас?       - Получается, - не стал отпираться Виссарион.       - Почему?!       - Потому что не посчитал нужным, - пожал плечами доктор.       - Ка-акого…       - Подожди, Эредин, - поднял руку Креван.       - А чего «подожди»? Он должен был предупредить нас, а не выделываться тут с консультациями!       - Должен? – нахмурился Виссарион. – С какой стати?       - Да с такой, что ты dh’oine! – рассвирепел Ястреб и выхватил меч.       Зайка, сидящая на плече, совсем по-девчачьи ойкнула что-то про смертоубийство. Однако смертоубийства, конечно, не случилось: корни Мирного Древа мгновенно взлетели из-под земли и крепко опутали эльфов по рукам и ногам.       - Видал, Лихоборка? – кивнул на них Весельчак. – У Мирного мечами машут! И уже знают, что нельзя, а всё равно нападают. Бля-я! Один раз эльфам посочувствовал, помог проблему решить. И на тебе, Порфирич! Получи и распишись.       - А меня за что? – возмутился Креван. – Я не нападал.       - Есть, значит, за что! Значит, тоже мысли поганые были. Древо не ошибается.       - Подождите, Виссарион. Вы же не можете нас так оставить!       - Да пошли вы на хер!       - Сам пошёл! – рявкнул Эредин, тщетно пытаясь вырваться из древесных щупалец.       - Гнилая порода! Все, все одним миром мазаны! Лихоборка, вещи собрал?       - Собрал, - робко отозвался тот.       - Ну, и чего стоим? Кого ждём?       - Так, иду-иду, Порфирич!       Плачевное положение не умалило интереса Кревана к тому, что проделал Виссарион: он вытащил из нагрудного кармана какой-то прибор, потыкал в него пальцем, и прямо в лесу открылась прямая и светлая дорога. Вероятно, ещё одна из ветвей Заповедной. Лихоборка сразу подбежал поближе и практически прыгнул на неё. Виссарион же просто шагнул вперёд, и портал схлопнулся так же быстро, как и открылся.