В каждом твоем любовнике немного боли/яда (Part III)

Джанлуиджи Буффон/Андреа Пирло Андреа стоит к голкиперу спиной, рубашка прилипает к его коже, поэтому он ерзает, подергивается, но не может отвлечься от увлекательного дела. Слышно, как Маэстро пыхтит, что-то бурчит себе под нос и, отвлекшись всего на секунду, обжигается. Тяжелый утюг падает к его ногам, и Буффон уже срывается с места, чтобы прийти на помощь своему мужчине, но полузащитник наклоняется, брюки плотно облегают его фигуру, и Джанлуиджи замирает на месте, не в силах отвести взгляда от восхищающей картины. Пирло так и стоит, в наклонку, секунды две, а потом облизывает пальцы и возвращается в вертикальное положение. С одной стороны, в этом жесте не было ничего пошлого, но смотрелось так развратно, что Джиджи уже чувствует прилив возбуждения, как дрожь шаловливо пробегается по его рукам, прессу и пяткам, проникает под нижнее белье и щекочет. Голкипер делает пару шагов вперед и замирает снова, наслаждаясь тем, как Андреа уверенным жестом смахивает волосы с плеча и закатывает рукава. В своем костюме Маэстро выглядит так изящно и соблазнительно. Джанлуиджи чертыхается и быстро настигает предмет своей страсти, властно обхватывая за талию и прижимаясь губами к загривку. Андреа смущенно дергается: - Джиджи, ты меня напугал, - он выдыхает это немного скомкано, но его пульс уже успел сбиться, поэтому дышит он неровно, глотками, и это сильно возбуждает. - Ты гладишь мою рубашку? - Не пойдешь же ты на ужин помятый. Буффон проникается любовью, как в старые добрые времена, поглаживая ладонями упругие бока и захватывая губами мочку левого уха. В этот момент Пирло разворачивается, и они утыкаются друг к другу носами. В глазах один и тот же ребяческий огонек, пляшущие чертята, фейерверки и звезды. Любовники тонут мгновенно в этом миге полнейшей эйфории, захватывающей так же невозвратимо, как паралич. - А как ты смотришь на то, чтобы немного помять твою идеально выглаженную рубашку? Руки Буффона гладят скомкавшуюся от жара тела ткань, складками оттопырившуюся над линией ремня. Пирло в ответ лишь замедленно кивает, тщетно пытаясь не расплыться в улыбке. Тогда Джанлуиджи выдергивает шнур прибора из розетки и ласково укладывает полузащитника лопатками на пол. Маэстро бережно расстегивает пуговицы, одну за одной, а затем уже тянется к чужой ширинке. Андреа чувствует приятную тяжесть тела любовника и сладостно облизывает губы. И ему даже становится немного жаль, что Буффон никогда не узнает правды: глажка чужой рубашки всегда была лишь провокацией. Андреа ведь даже не умеет поставить утюг в нужный режим, чтобы нечаянно не обжечься. Постскриптум: посвящаю это великолепной mastercard, которая не устает меня радовать и вдохновлять. Я люблю тебя, дорогой зайчонок. Soulmates never die. Спасибо тебе за тебя! <3