В каждом твоем любовнике немного боли/яда (Part III)

Рууд ван Нистелрой/Арьен Роббен Ласкающий уши голос, как всегда сухой и с хрипотцой, слегка дрогнул. Пошатнулся на краю бездны гортани, чтобы заскулить и вырваться криком из закусанных губ. Арьен задрожал всем телом, по его спине побежали армией мурашки, сводя мышцы до боли. Он запрокинул голову, зажмурившись, стараясь победить эту пронзающую, режущую боль внутри себя. Рууд старался причинить ему как можно меньше неудобств, но когда лишаешь человека девственности – это очень, очень трудно. Нистелрой потянулся к напряженной шее, чтобы поцеловать ее. Он хотел бы нащупать и губы, но Роббен отвернулся, стараясь не открыть любопытному взгляду искривляющееся от неприятных ощущений лицо. Эти первые ощущения болезненной пытки походили на казнь. Арьен, как мог, сопротивлялся телу, пытался расслабиться, но это у него не выходило. С каждой секундой новый крик застревал в горле, перед глазами уже бушевала темнота, в ушах стоял такой звон, что казалось, можно оглохнуть. А хотелось совсем другого. Он желал отдаться любимому мужчине с лаской, ответной нежностью, запоминая каждый миг как лучший в своей жизни. Но почему это было так тяжело, он не понимал. В какой-то момент полузащитник даже захотел выкрикнуть: «Прекрати! Мне больно! Я не хочу больше!» - но не смог. Роббен так сильно боялся расстроить Рууда, что даже не заметил: он уже это сделал. Нистелрой вышел из любимого тела с долей отчаяния и заливаясь виноватой краской. Как бы он хотел сейчас повернуть время вспять, не позволить Робби манипулировать собой и не нагибать его под собой. Не разрезать его болью. Не заставлять сгибать пальцы до хруста. Не слышать этого душераздирающего всхлипа и полукрика, утонувшего в наэлектризованном воздухе. Нападающий сел на краю кровати, закрыв лицо руками. Он мечтал провалиться сквозь землю. А всего часом ранее хотел совсем-совсем другого. Не прошло и пятнадцати минут, как Арьен смог привести дыхание в норму. Он аккуратно коснулся плеча Рууда, но тот даже не шелохнулся. Тогда сухие губы коснулись шероховатой щеки Нистелроя, переходя ниже, к ключицам, как бы вымаливая прощения. Первым прервал тишину нападающий: - Прости меня. Я думал, что справлюсь. - Нет, это я виноват. Это я всё испортил. Когда Рууд поднял на полузащитника взгляд, полный слёз, тот замер. Почему-то в груди поднялась будоражащая волна. Возбуждение окатило с новой силой, и они одновременно вцепились друг в друга поцелуем, полным заботы и похоти. Они сидели, прижавшись как можно теснее. И глаза Роббена сводили Нистелроя с ума. В следующую же секунду вся тяжесть предыдущего часа улеглась, и захотелось вернуть всё в исходную точку времени, когда они еще только стягивали футболки и на подкашивающихся ногах направлялись к кровати. - Ты хочешь попробовать еще раз? Я чувствую, всё должно получиться. Рууд согласно кивнул и уложил любовника на спину. Разглядывая его пресс, возбужденные соски и впадинку между ключицами, он медленно вошел внутрь, давая каждому сантиметру время привыкнуть. И в этот раз всё действительно пошло гладко. Арьен закатил глаза, не подавляя стонов, а, наоборот, с радостью выплескивая их на воздух. Тогда Нистелрой стал двигаться увереннее, но не прекращал сводить взгляда от любимых глаз. Ласкающий уши голос, как всегда сухой и с хрипотцой, слегка дрогнул. Пошатнулся на краю бездны гортани, чтобы заскулить и вырваться криком из закусанных губ. Победным криком, пиком экстаза и заполняющим комнату блаженством.