Wicked Games

— Киса! - говорит Со, с огромной надеждой сейчас увидеть Тэна в целости и сохранности, но лишь застывает в немом шоке. В ушах стоит надоедливый звон, будто его сейчас отключится от аппарата жизнеобеспечения и умрёт, — Твою же мать… - Джон замирает и смотрит на ебучую рацию, в которой слышны какие-то голоса и зов Тэна о помощи, и что он тут, и его обручальное кольцо. Видимо ему закрыли глаза или заставили звать Ёнхо сюда, наверх. Мужчина подходит к предмету издающему звук и пытается понять, в какой из моментов он крупно проебался.       Пока он стоял и смотрел на рацию, его неожиданно скрутили двое бугаев, которые взялись из ниоткуда. Со пытается применить какие-то приёмы, чтобы выбираться, но его бьют поддых и усаживают на стул, перед бочкой, на которой и стоит ноутбук с видеосвязью.       Он поднимает взгляд на экран и пытается сфокусироваться на происходящем, а на экране, к слову, происходит пиздец. Мужчина видит лицо Куна, позади которого стоит Тэн, но стоит он не просто так, а на стульчике, с петлёй на шее и пакетом на голове. — Привет, идиотина, - китаец не церемонится и говорит как есть. Читтапон же, поняв, что Цзянь обращается к его мужу, начинает кричать и пытаться выбраться, — Как видишь, твой пупсик находится немного в ином месте, а не там куда ты приехал, - он специально переводит камеру на тайца, который ёрзает, чтобы сильнее позлить мужчину и выставить его бараном, что, к слову, хорошо получилось.       Когда американец видит любимого, то на его накатывает волна непонятных чувств: гнев, страх, волнение и желание прямо сейчас убить всех людей Куна и его самого. Китаец переводит камеру обратно на себя и не дав Джону и слова сказать, переходит к сути дела. — Так, амиго, я даю тебе полчаса, чтобы ты оказался тут, раз уж ты - баран, который не делает то, что ему сказали. Я дам тебе второй шанс, - Цзянь сбрасывает трубку, и с этой секунды время пошло.       Охрана отпускает Со, который сидит в состоянии полной апатии и уже давно не пытается вырваться. Он медленно встаёт со стула и взяв с собой кольцо младшего, направляется к выходу. Не спешит, он просто пытается осознать серьёзность всей ситуации и здраво продумать действия, к которым можно прибегнуть. Только вот из мыслей его вырывает ехидный смех тех бугаев и мерзкое «пидорас» сказанное в адрес Ёнхо, которое его, на самом деле, не сильно то задевает, потому что не было у него времени на такую чушь, но он останавливается около лестницы, которая ведёт вниз и медленно оборачивается. Лицемерная ухмылочка с ноткой отвращения не успевает сойти у них с лица, как американец вытаскивает пистолет из-за пазухи и в ту же секунду расстреливает обоих. Джонни злить не надо: не надо трогать его семью, его собственность, потому что случается вот это. Он выходит из здания и твёрдым шагом направляется к своей машине. Из фургона выбегает обеспокоенный Доён и не понимает почему он один. — Джон! Джон! Где Тэн? - кореец бежит к старшему, в надежде хоть что-то узнать. — Едем туда, куда сказал Кун, нас наебали, - это всё, что говорит мужчина и садится в машину.       Джонни разворачивается на месте и с пробуксовкой выезжает на дорогу. Ким почти на ходу запрыгивает в фургон и они летят следом. До того места ехать минут двадцать, так что они вполне успевают. Доён пробивает окрестности того здания и ищет с какой стороны заехать вместе с Ютой, чтобы японец смог занять позицию на соседней крыше, и их не заметили.       Все дороги найдены и остаётся финишная прямая. Они мчат по встречной полосе, обгоняя машины, нарушают правила и в некоторых моментах рискуют попасть в аварию, но семья Со — не семья Со без огромных рисков.       Джон съезжает на каменистую дорогу, которая ведёт к нужному зданию и он уже готов разорвать там всех в мелкие клочья. Волосы поднимаются дыбом и на лице появляется оскал, словно у злого добермана, который включил режим охраны и вот вот кинется на кого-нибудь, и вцепится в глотку мёртвой хваткой.       Машина останавливается и американец выходит. Он осматривает недостроенное здание и заходит во внутрь. Сразу бежит к лестнице, поднимается по ней на крышу строения, а его собственная уезжает в отпуск. Он спокойно доходит до последнего пролёта и тут начинается веселье. — Вы думаете, вы там в безопасности? - у Джонни голос непривычно другой, он на несколько тонов выше и звучит будто отовсюду из-за просторности здания, — Как мило. Очень мило. Блять… Я вскрою тебя, - видимо тут он обращается уже лично к Куну, — Вскрою и покажу… Заставлю мурлыкать. Подожди меня там.       После этого наступает несколько секунд тишины, мёртвой тишины, что даже китайцу уже становится не по себе. И вот Со внезапно для всех выходит из-за одной из бетонных колонн. На его лице то ли оскал, то ли сумасшедшая улыбка, скорее всего всё вместе. Даже когда Тэн видит это выражение лица, ему становится страшно, ведь он понимает, что его муж настроен серьёзно, до этого он не видел его такого. Лучше бы и не увидел никогда. — Что ж, амиго, ты успел, поздравляю, - Кун улыбается своей противной улыбочкой, — Ну, думаю ты понимаешь, что просто так я тебе его не отдам, - парень кладёт свою руку на бедро тайца и слегка поглаживает. — Руки убери, - Ёнхо говорит это с максимальной спокойностью и ревностью в голосе. — А то что? Моих людей тут явно больше. А ты - один, ну ещё и твои грозные словечки, - он самодовольно ухмыляется и не спешит убирать руку. — Окей, я вижу, ты не собираешься играть по правилам, - американец складывает руки на груди, — Как хочешь, - он смотрит на здание по соседству, а это — знак для Юты.       В следующую секунду слышатся несколько выстрелов подряд и все бугаи Куна падают на грязный пол замертво. У китайца глаза на лоб лезут, и рука сразу же отдергивается с чужого бедра, от осознания, что они с Джонни остались один на один, да ещё на соседней крыше засел снайпер. — Теперь уже ты решил играть не по правилам? - говорит нервным голосом Цьзянь в котором слышится страх, и глаза то и дело бегают туда-сюда. — А они были? Прости, это не уточнялось, - у Джона на лице появляется милая улыбка и он медленным шагом начинает приближаться к китайцу.       Между ними всего метров восемь, и Со мог бы пройти их за считанные секунды, так и надо было сделать, потому что увидев действия американца, Кун ничего не находит, как выбить стул из-под ног Тэна и кинуться на старшего. Всё это в глазах американца происходит словно в слоумо, и ухмылка сразу сменяется на страх. Страх, что прямо сейчас его мальчик летит вниз, да он не упадёт, ведь он привязан, верёвка на шее не даст ему коснуться земли.       Китаец сбивает мужчину с ног и валит на пыльный, холодный бетонный пол и из ниоткуда достаёт нож, сразу замахиваясь им на Джона. Старший сразу хочет скинуть Куна с себя, но второй ловко перехватывает руки американца и активно пытается пырнуть его. В это время Тэн, висящий на верёвке, дёргается, и руки у него связаны, а это значит — он не может себе помочь. На заднем плане слышатся выстрелы один за одним, Юта пытается попасть в верёвку, но всё тщетно, из-за того что таец дёргается, нацелиться невозможно, у Накамото не хватает опыта, чтобы так хорошо стрелять.       В один момент китаец теряет бдительность и Со вонзает в его плечо его собственный нож. Он режет кожу насквозь, доставая до пола. Дикие крики Куна — это последнее, что его сейчас волнует. Джон тут же вскакивает и, чуть ли не падая, бежит к своему мужу, но Тэн уже совсем не двигается; не дёргается, пытаясь выбраться; не мычит, пытаясь кричать; он ничего не делает… Старший быстро снимает парня с верёвки и кладёт на пол, придерживая руками, и, освободив его руки от веревки, и пытается спасти его, делая массаж сердца и искусственное дыхание, но ничего не помогает… и уже не поможет. Тэн, наверное, просто потерял сознание, да, точно. Он точно очнётся через какое-то время.       На заднем плане, словно эхом в голове, слышатся стоны Куна, который катается по полу и держится за плечо, которое ныло от открытой раны. Почти весь пол вокруг него был в собственной крови. Джонни медленно встаёт с колен и возвращается к Цзяню. Он грубо переворачивает его на спину и садится сверху, один удар, второй, третий, Джонни теряет разум. Чужая боль заставляет его пьянеть, и он сам не понимает, как становится животным, которое лишь хочет сделать больно тому, кто также причинил боль тебе. — Ты вломился в моё королевство, - удар, — Ты украл у меня мою королеву, - ещё несколько, — Ты забрал у меня самое дорогое, - по лицу начинают катится слёзы, — ДА КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ РАСПОРЯЖАТЬСЯ ЧУЖОЙ ЖИЗНЬЮ И СЧАСТЬЕМ, - он рвёт голос и не перестаёт наносить удары по лицу, которое, кажется уже превратилось в кашу.       В этот момент на этаж вбегает Джехён и видит всю картину. Видит Тэна, который обездвижено лежит на полу и видит Джонни, который явно не в себе. С таким братом он ещё не встречался, в этот момент было видно насколько ему больно, Со в прямом смысле сделал из китайца фарш собственными руками и мог бы сделать ещё что-то намного страшнее. Юно не вмешивается: просто наблюдает, как его брат распадается на мелкие кусочки. Руки мужчины по локоть в крови, даже на лице есть пару капель, а в его глазах полная пустота и, кажется, отрицание всего, что произошло.       Джон медленно поднимается, подходит к телу своего мужа, берёт его на руки и всё ещё думает, что таец потерял сознание. Со разворачивается и встречается взглядом с Джэ. Этот взгляд Чон запомнит надолго: никогда ранее он не видел настолько пустых глаз, будто вся жизнь ушла из мира. По старшему видно, что он морально сломлен настолько, насколько это вообще возможно, или даже больше… Он медленно направляется вниз по лестнице, а Чон с страхом за ним.       Они выходят на улицу, где их ждёт обеспокоенный Доён, который при виде парней сначала хотел что-то сказать, но увидев такого Джонни, подумал, что хоть слово произнесёт, то получит лучше остальных сверху.       Ёнхо подходит к своей машине и кладёт бездыханное тело тайна на капот. Смотрит на него пару секунд, и кажется, что в его глазах опять загорелась искорка. Потом достаёт обручальное кольцо младшего и надевает на заветное место, только не хватает ещё одной детали. Американец берёт красную коробочку с золотой надписью и, вытащив, от туда Картье, что он купил для Тэна ещё днём, ведь хотел сделать ему приятный подарок: показать как он его любит, но он не успел, надевает на тонкое запястье. — Кисе нравится? - Джон будто ждёт одобрительного ответа от парня, но в ответ тишина, — Почему Киса не улыбается? Ей не нравится? - голос у него дрожит со страшной силой, но он пытается это скрыть, только его выдают слёзы на глазах, которые будто сами захотели пойти. По нему видно, что он просто не может осознать всю ситуацию. Будто мозг начинает неправильно функционировать, просто напросто, не воспринимая и не перерабатывая всё то, что сейчас произошло.       Парни вокруг стоят и совершенно не знают, что делать. Лишь неловко переглядываются и продолжают молчать. Джона сейчас лучше не трогать, потому что не знаешь, что ожидать от него в такой ситуации. Со стоит над телом ещё пару секунд и в итоге берёт Тэна и кладёт на заднее сиденье своей машины. — Поехали домой, - без единой эмоции в голосе командует он парням или он всё-таки говорит это Тэну, и садится за руль.       Парни садятся в фургон и, не спеша, выезжают за Джоном. Это была самая сложная дорога домой, у них всех внутри было странное чувство, которое сложно было описать. Совокупность страха, шока и боли. Им, конечно не испытать всё в полной красе, как это делал Со, но отчасти они могли его понять. Иронично, что человеческий альтруизм проявляется именно в таких безвыходных ситуациях, когда уже ничего не сделаешь.       Когда они только подъезжали к дому, то Со был уже там, и им, скорее всего, не повезло увидеть, как американец достал мёртвое тело и направился в дом. Это всех в машине насторожило, ведь не понятно, какой пиздец происходит сейчас у него в голове и как далеко это всё может дойти. Юта как попало паркует машину у дома, и они втроём вылетают из неё, следуют в дом за старшим. Когда заходят, то видят лишь, как Джон быстрым шагом направляется с кухни в сторону подвала. Доён пытается окликнуть его, но на это получает ноль реакции, тогда они пытаются пойти следом, но дверь, ведущая вниз, захлопывается прямо перед ними. По звукам слышно, что Джон закрыл дверь на замок и подставил что-то тяжелое, чтобы парни точно не смогли открыть её.       Доён ещё пару раз кричит в след Ёнхо, но его уже не слышат. Парни переглядываются, абсолютно не проронив и слова, сейчас и без них всё понятно, так что они принимают ситуацию как должное и направляются в гостиную. Их ожидает лишь мёртвая тишина и ничего более. Каждый из них находится в своих мыслях и каждый переживает всё случившееся через себя. На самом деле, даже сложно хоть примерно представить ту боль и те ощущения, которые сейчас испытывает Джон. Он потерял то, что так долго и тщательно искал, он нашёл того человека с которым захотел связать остаток своей жизни, но…им знатно помешали. По сути он потерял смысл жизни, в котором так долго нуждался, потому что все видели, как он расцвёл рядом с Тэном.       Парни в гостиной сидят, кажется, целую вечность, хотя на деле прошло несколько минут, и вдруг Ким вспоминает, пиздец какую, важную деталь в планировке этого дома. В подвале установлена камера видеонаблюдения, и о ней знал только кореец, это он её и установил. Для чего? Да просто так, на всякий случай, и вот этот ебучий случай настал. Доён подрывается с дивана и кричит о том, что в подвале есть камера и можно хотя бы наблюдать за американцем. Конечно, Юта охуевает с того, что в его подвале было наблюдение и он об этом не знал.       Через мгновение парни находятся уже в кабинете Доёна и пытаются настроить аппаратуру. Слава богу, это всё получается, так что Ким быстро набирает что-то на клавиатуре, и на экране появляются помехи и камера наконец-то показывает изображение. В помещении, где находится Джон, слегка приглушённый свет и видны небольшие колебания. Вся картина выглядит весьма не очень. Ёнхо ходит кругами и иногда устремляет взгляд будто в пустоту, смотря куда-то сквозь предметы, одновременно с этим что-то бубня под нос. Камера не передаёт звук, но это, наверное, к лучшему. Парни ещё пару минут наблюдают за ним, и в итоге Джэ с Ютой решают уйти, Доён сам проследит за мужчиной и в случае чего позовёт на помощь. Только он надеется, что ничего страшного не произойдет.        На самом деле всё это выглядело словно камера, где сидит душевнобольной человек и за ним наблюдают, а Ким будто доктор, отчасти это так и есть просто с более тяжёлой ситуацией и последствиями…

***

      Джон кладёт уже холодное тело на металлический стол в центре комнаты и улыбается какой-то депрессивной улыбочкой. Конечно ведь перед тобой труп твоего любимого человека. И в этот момент в его мозгу будто срабатывает защитная реакция: мозг чисто не воспринимает всё всерьёз. Поэтому осознание всей ситуации как таковой нет, так что Джонни будет думать, что с Тэном просто что-то не так и он уснул, возможно.       Джон сидит на стуле, прямо напротив стола, и в его голове происходит, мягко говоря, пиздец. Огромный поток мыслей, которые он не может контролировать, преобразуются в несвязную чушь — в одну большую мусорку, над которой кружит большая стая воронов и ищет чем поживиться. В его голове всплывают несвязные фразы, слова и воспоминания. Это очень сложно контролировать и честно говоря не получается вовсе. Шизофрения берёт вверх над разумом, и начинается апокалипсис. Голова категорически отказывается работать и соображать. Будто мозг просто отключился и включаться обратно не собирается. Кажется, что в голову поступает всё меньше и меньше кислорода, от чего всё начинает кружиться вокруг, а тело постепенно слабеет. Начинается полное противоречиях: половина разума, которое ещё хоть что-то адекватно воспринимало, говорила, что Читтапон мёртв, разве не видно; а вторая, которая не могла здраво мыслить, над которой шизофрения взяла вверх, говорила, что с Тэном всё хорошо. Прибавьте, что вся картинка, из-за болезни сильно искажалось, и вместе реального мира, Джонни видел свой придуманный, в котором прямо сейчас перед ним лежит Тэн и сладко спит. В такие моменты Со понимает суровую реальность, которой невозможно противостоять, и в итоге весь его разум, не только в плане чего-то материального, как орган, но и в плане понятия абстрактного. Он не может нормально функционировать, гормоны не вырабатываются и не поступают в кровь. Его мозг стал одной большой клеткой, в которую мужчина сам себя загнал и сам же там сдохнет. Он словно как тот чувак, что вставляет себе палки в колёса, а упав, плачет от того как ему больно.       Чувство будто организм не выдерживает этого всего и реальность начинает терять смысл. Он медленно и прогрессивно сходит с ума.       Тут же возникает вопрос: а почему он загнал себя в эту ловушку своего разума? Причина этого всего зародилась ещё в детстве, оно было испорчено по некоторым причинам. Джон ещё с рождения, словно по наследству, имел склонность к психическим заболеваниям. Когда погибла его мать, для него это был крах, потому что для ребёнка родители — смысл вселенной и ничего важнее их быть не может. И вот однажды он этот смысл потерял, теперь теряет ещё раз. Это всё стало как удар ниже пояса.       Джонни считал своё детство самым лучшим периодом в его жизни. Тогда он много радовался и считал, что жизнь это сказка, а ты в ней — принц. У него было абсолютно всё, что хотел бы любой ребёнок. Ему практически никогда ни в чём не отказывали и дарили любовь по максимуму. Самым важным человеком для него была, конечно же, — его мама. Он считал, что она самый лучший человек на этой планете, без единого минуса. Но в один ужасный день, когда матери не стало, Со подумал, что его жизнь не будет прежней. Так и оказалось, это был переломный момент в его биографии. Теперь ему казалось, что он остался один. Отец, конечно, пытался поддерживать сына, это всё было понятно, но проблема заключалась в том, что мать Со воспитывала его абсолютно неправильным образом. Женщина проводила с сыном двадцать четыре часа каждый день. Вся её жизнь заключалась в действиях направленных на Джона. Она отдавала всю себя сыну, совершенно забыв про то, что она тоже человек. Её какие-то внутренние проблемы: недосыпание, стресс никак не могли стоять на одном уровне с тем, что Джонни поранился или что-то такое же не сильно то и важное. Она дарила ему слишком много любви, уже через чур, что категорически нельзя давать ребёнку возрастом до пяти лет, потому что как раз таки родитель станет центром вселенном ребенка, на котором будто всё зиждилось вылилось в то, что мы имеем.И вот тогда, когда он её потерял, то и жизнь как таковая покинула его. По сути, исчезло то, что давала стимул жить, любить что-то в этом мире, делать хоть что-то. Именно поэтому Со не хватало того, что мог предоставить ему. Он просто привык получать любовь в избытке. Всё это вылилось в глубокие психические проблемы. И пока американец взрослел, постепенно он всё больше и больше закрывался в себе, просто он боялся с кем-то делиться внутренними проблемами, ему было комфортнее наедине с собой. В итоге стал забитым и неуверенным в себе. Потерял смысл жить: просыпаться каждое утро, идти в школу, делать уроки, читать книги, и в итоге просто свёл свою жизнь к мнимому получаемый нужд и удовольствий, которые необходимы человеку: сон, еда и секс, и тем более в последнем он выражал свою агрессию и ненависть к такому несправедливому миру, из-за которого, как он считал, он и стал таким. Были дни, когда он просто напросто боялся выйти из своей комнаты и пересечься в одном из коридоров с отцом. Именно мать делала его таким. И всё это вылилось в то, что мы имеем. Это так сильно на него повлияло, что он, по сути, не мог жить самостоятельно. И сейчас Тэн стал для Ёнхо тем же самым смыслом.       Сам Джонни потерял смысл жизни как раз после смерти матери. Вся его жизнь с того момента стала то ли адом, то ли склепом. Его поглотила дикая апатия абсолютно ко всему, именно поэтому ему было всё равно, умрёт он или выживет на задании. Пока Доён бесконечно позволял себе ругаться на Джонни и покрывать американца всевозможными матами, то Со просто не понимал, зачем Ким всё это делает. И со временем он получал такие упрёки ото всех, даже от отца. Все называли его тупым, идиотом, безмозглым, упрекали в безделье, безрассудстве и глупости, пока у Ёнхо в голове не складывался обычный мотив: зачем всё это делать. На самом то деле Джонни никогда не был тупицей, его ум, развитая смекалка и критическое мышление заставляли людей восхищаться им.       Казалось, что его жизнь тогда вообще не имела смысла как таковой, или была сведена к нулю. Он не видел смысла в том, чтобы каждый день просыпаться и что-то делал, так что заставил себя делать это хотя бы для детей. Все его поступки были больше инертными.       В какой-то момент его всё так заебало, придерживаться каких-то правил и т.п., что он начал воспринимать жизнь, как игру. Самую классическую, которая включала в себя чекпоинты, сохранения и уровень сложности, и кажется, Со выбрал играть на психе. Он думал, что если облажается, то просто можно будет включить последнее сохранение, но ирония в том, что жизнь этих самых сейвов не дает. Эта была игра которой любое малейшее действие максимально отражалось на будущее развитие сюжетной линии. Так много всего, что можно было сделать и предпринять, что не какого-то единого алгоритма по её прохождению. Только вот Со не выбирал самый сложный путь прохождения, а за него это сделали другие люди, но мучатся то всё равно ему.       Джон всегда был весел снаружи: все его шуточки, подкольчики это прекрасно показывали, но внутри словно была большая рана, которую время от времени кто-то посыпал солью, напоминая, что эта рана вообще есть. Начиная с подросткового возраста Ёнхо постоянно менял партнёров, он находился в поисках того самого человека, который опять создаст эту некую вселенную и наполнит жизнь яркими красками. Заполнить ту пустоту внутри себя Джонни пытался даже не подсознательно, постоянно приглядываясь к первым попавшимся людям. Он спал со всеми подряд: мальчики, девочки — пол не имел значения, ему нужен был человек. Но всё было не то — хуйня. Его уже ничего не удовлетворяло, до определённого момента, пока не появился Читтапон. Тогда у мужчины словно земля из-под ног ушла. Он был идеален абсолютно во всём: внешность, характер, манеры, а как Джон полюбил его аккуратно вздёрнутый носик… Парни заказали крепкую выпивку и говорили о чем-то простом, по типу как у кого дела. Джон всё это время просто трахал взглядом Тэна, который крутился на пилоне, время от времени посматривая на американца своими лисьими глазами и наглой ухмылкой. Эти гляделки было сложно не заметить, поэтому Тэиль прослеживает за взглядом Со и понимает, что к чему. — Твоя новая цаца? - улыбнувшись и сделав глоток горькой жидкости, спрашивает Тэиль. Он знает, что обычно у Ёнхо новая пассия почти каждый день, но если очень сильно нравится, то каждую неделю. Дальше — надоедает. Американец переводит на Муна сначала взгляд, а потом и полностью поворачивает голову. Он улыбается, немного скалится и резко поднимается со своего места, чем немного пугает сидящего напротив мужчину. — О-о-у, это не просто какая-то цаца, - судорожно махая руками и медленно шагая по помещению, говорит Джон, — Это ценная находка! Сокровище! - на повышенных тонах проговорил младший, неотрывно смотря на корейца, — Мне очень повезло, что он попал ко мне в руки, - уже более тихо говорит Со и запускает пятерню в свои залаченные волосы, тем самым создавая «творческий беспорядок» у себя на голове.        Тэн и вправду был не просто цацой для Джона, он был ценной находкой и сокровищем. Читтапон был для Джонни не просто возлюбленным, парнем, мужем, а нечто большим, как мама. Тэн был тем, что мужчина искал так долго. Он был второй половинкой, но в более буквальном смысле — таец заполнял пустоты души американца, и только тогда Со чувствовал себя поистине живым. Тэн был единственным пластырем, лекарством, таблеткой, которая смогла бы помочь. Так что Джонни воспринимал возлюбленного, как нечто большее, что-то необычное и неземное, счастье данное свыше.        В тот момент, когда Тэн впервые произнёс, что любит Джона, у второго нахуй снесло крышу и обратно она больше не возвращалась. Он был бесконечно рад, что наконец-то нашёл того, кто заполнит его пустоту внутри. Так и произошло, все мысли, каждую секунду Со думал только о тайце. Если у Тэна к мужчине была самая обычная любовь, то у старшего к нему был уже какой-то фанатизм, причём ненормальный. Джонни держал парня всегда рядом, потому что боялся отпустить, боялся потерять, вдруг с ним что-что произойдёт, а старшего не будет рядом. Но вот в последний раз он крупно проебался, поэтому он и стал последним. Читтапон стал тем самым центром вселенной для Ёнхо, но сам Тэн не хотел бы им быть, ибо это уже ненормально, быть настолько одержимым каким-то человеком совсем не нормально. Тэн словно собирательной образ матери Со, поэтому старший его так боготворил.       Джонни смотрит на своего мужа, что лежит на столе и видит, что у того на лице присутствует словно лёгкая улыбка, на щеках красуется розоватый румянец и слышит едва уловимое сопение. Тэн такой милый когда спит. Его разум опять нежно шепчет ему, что парень жив, но что-то глубоко внутри опровергает это. — Маффин, твоя толстовка такая уютная, - Тэн красуется перед большим зеркалом в их с Джоном комнате, — Она пахнет тобой, - он улыбается своей яркой улыбкой и зарывается в большой капюшон, вдыхая аромат духов старшего, — Я заберу её, - парень обнимает себя руками и развернувшись направляется к мужчине, который сидит на кровати.       Ёнхо чувствует тепло, которое медленно разливается у него в груди. Он так счастлив видеть своего парня таким родным, милым и домашним.        Каким-то магическим образом, по тихой пробравшись в свою комнату, мимо спящих в гостиной парней, и, найдя эту самую кофту, возвращается обратно в подвал. Он аккуратно переодевает парня и так же укладывает его на стол. Тэн так мило выглядит в этой кофте, что хочется расплакаться. Две части подсознания снова вступают в бой и одна твердит о том, что всё хорошо, а вторая внушает суровую реальность. Джонни не может это терпеть, по его щекам текут слёзы и от беспомощности он взвывает словно волк на луну. Он кричит так, что его слышат все, кто находится в доме и это заставляет напрячься.       Со ещё долго сидит вот так, уставившись в одну точку и ему периодически мерещится всякая чушь. Он измотан, хочет спать, есть и принять ванну, но он словно в темнице. И снова возвращаясь к той клетке в которую он сам себя загнал. Он сам облажался и теперь сам за это расплачивается, ему никто не поможет, не на кого скинуть вину и сделать вид, что он тут ни при чём. Его вина так и будет тяготить его, пока он что-нибудь не предпримет.

***

      Первый час. Второй. Третий. Ничего не происходит, Со всё так же слоняется по помещению и иногда, видимо, о чём-то говорит с Тэном. Всё выглядит давольно душераздирающе, ведь Доён просто сидит и наблюдает за чужим горем и полным распадом личности, и самое ужасное, что совсем ничего не может с этим поделать и даже чуть-чуть подприпятствовать. Именно тогда Ким начинает задумываться о том, какого сейчас Джонни. Джон — человек, от которого всегда были слышны своеобразные шутки и подколы, сейчас полностью разбит и внутри и снаружи. Ким думает о Читтапоне, таком же светлом мальчике который так ярко светился рядом со своей любовью. Да, конечно изначально он не понравился корейцу, какая-то сучая аура и высокомерный лисий взгляд определённо отталкивали, но со временем кореец привык и начал воспринимать его как часть семьи. Возможно внутри Доёна была какая-то ревность? Наверное да. Ему и вправду было не по себе когда он видел Джона с Тэном, таких счастливых и влюблённых, но он уважал выбор своего друга, поэтому пытался не задумываться об этом, но…что-то он всё же испытывал. Сейчас он и вправду понимает, что любит Со и его это пугает.

***

       Время в нижнем правом углу экрана показывает уже пол шестого утра, а кореец всё не сводил глаз с монитора. Ничего такого не происходило, но это лишь до следующей минуты. Только парень хотел отлучиться в туалет, как заметил странные действия от старшего. Джонни начал переворачивать Тэна на бок и чуть стянул его джинсы вниз. Доён сначала подумал об одном, но решил закинуть эту мысль подальше, но когда Со оголил свой орган, это оказалось то, что он и думал, поэтому в эту же секунду вылетел из комнаты чтобы не добить свою психику, или что от неё осталось, окончательно. Ему и вправду стоит проветриться минут пятнадцать.        Сейчас Ким понимает, что Джон находится на крайней точке срыва или уже переступил через неё. Со уже сошёл с ума, то что он делает — ненормально. Внутри парня всё ещё есть надежда, он хочет верить, что с Джонни всё будет хорошо, не важно как, но они все ему помогут. Он верит до последнего, как говорится, надежда умирает последней, так что он не намерен сдаваться, но…

***

Джонни? Я. ДжОННи. Кто. кто?! что происходит.,? Тэн, где тэн. Киса, почему ты мОлчишь? Ответь! ОН сходит с ума. ничего не укладывается в голове. КаК тАк? КАК? последние мысли перемешиваются в голове. Что? кОгда? Ты тут? эй. нет.? ДА. почему так пахнет. что за запах? Тебе знакомо., да. классно, нет не очень. Запах смерти. Чувствуешь? ага. погода сегодня не к чёрту. Ты не выходил из комнаты., а тут своя погода. ДА. плохо, очень плохо. хочу в Чикаго. мама, как там мама, интересно…мама. морской бриз такой приятный, особенно когда погода хорошая, не то что сегодня. да. ДА? ты слушаешь. да. нет. да. молчишь. Мне не нравится. хочу услышать твой голос. Скажешь что-то. нет? так хочу услышать твой голос. не хочешь разговаривать. ясно. НЕт? да. вроде. интересно. киса обиделась на меня? скорее всего. я поступил неправильно. прости. прости. ПрОсти. ПРоСТИ. ПРОСТИ МЕНЯ БЛЯТЬ. я не хотел. извини.что-то не так. определённо. ты странный. да нет. делай всё, что он скажет. помнишь? тогда всё будет хорошо. да? да. комната. Так душно. хочу выбраться. Что-то стучит. это сердце. а. так странно. отдаёт где-то в ноге. хей. ты любишь меня? все всегда не любили. А ты? тишина. Не ответишь? нет. люблю. Маффин. мой Маффин. люблю кису. Киса.ты неразговорчив сегодня. жаль. сколько времени? сколько мы тут. несколько дней. Время так быстро идёт когда я с тобой. Хочу быть с тобой всегда. Можно? мы женаты. значит навсегда. люблю тебя. да? да. опять молчишь. ты такой странный последнее время. да. Что-то не так. я проебался. ты простишь меня? только если мы будем вместе на Всегда. будем. обещаю. Не отпускай мою руку. никогда. не позволю никому отобрать тебя у меня. ты МОЙ. навсегда. будь рядом. Мне страшно когда тебя нет. Люблю тебя. Слышишь? да. ХорОшо. не отпущу тебя. и не надо. до конца? Определённо. Киса.

***

      Третий день мучений. Наступает темнота. Джонни не спал, от слова совсем. Будто у него исчезло это желание. Спать. Но он сидел на стуле и рассматривал непонятные рисунки сделанные Ютой. Хороший он парень, только закрытый ото всех. Со кладёт голову на стол, подперев руками и закрывает глаза. Перед глазами темнота, но кажется от что-то видит. И слышит. Море. Это море.       Совсем ещё маленький Джонни стоит на пляже у океана. Он сейчас в Чикаго, в своём родном городе. Он зарывается ногами в тёплый песок и смотрит на бушующие волны, которые всё не останавливались. Господи, и почему ему снится всё это? Он чувствует покалывающую боль на указательном пальце и переводит на него взгляд. Он поранился. Он, будто не зная, что делать в такой ситуации, начинает звать маму. — Мааам, - кричит Со, надеюсь, что она скоро придет, это и случается. — Джонни, милый, ты поранился? - очень обеспокоенным голосом говорит только что подбежавшая женщина средних лет.       Джон лишь в ответ ей кивает, после чего женщина достаёт из сумки пластырь и быстро заклеивает небольшую ранку на пальце сына. Мальчик очень внимательно наблюдает за всем этим: нежные руки его матери, которые держали его, этот сладкий и такой родной запах, который веял от женщины, почему-то был очень схож с естественным ароматом Тэна и руки, такие же тонкие и изящные, тоже очень сильно напоминали тайца. — Всё хорошо, вот видишь, - говорит мама, ярко улыбаясь.       Эта улыбка. Последний человек, который ему так искренне улыбался как раз была его мама, которую он так сильно любил и потерял ещё в совсем раннем возрасте. Это было такое детское и невинное чувство, которое разгоралось в сердечке Джонни. И точно тоже он вновь почувствовал к Тэну. И боже, это улыбка, она была точно такая же как у тайца: лучезарная, а самое главное искренняя. В ней чувствовалось что-то такое родное, и именно с тайцем Джонни чувствовал себя…как дома. Любовь к матери была без всякой фальши, жалко, что это был наверное последний человек, которому Джонни доверял так сильно, как сейчас доверял Тэну.       Тэн. Сейчас его нет рядом, так же как и мамы. Это из-за него? Джон начинает винить себя во всём. Он теряет самых дорогих людей, за что это ему? Жизнь не хочет, чтобы он был счастлив здесь, но он может быть вместе с Кисой в другом месте. Верно. Почему бы просто не отправиться туда сейчас? Джонни смотрит на океан и в последний раз глубоко вдыхает морской тёплый запах. Так приятно. Мамы уже нет рядом. Но он поворачивается назад и видит невысокий силуэт, который приближается к нему. Тэн. Это Тэн. Он так ярко улыбается, как всегда. Джон так любит его. Последнее, что он видит — это как таец звонко смеётся и манит мужчину за собой. И Джон идёт. Он идёт за ним.       Ёнхо открывает глаза и видит прежнюю картину: холодное помещение и такой же холодный таец, что лежит на столе и совсем не двигается. Мужчина медленно встаёт и подходит к столу. Сейчас он видит всё иначе. До этого он будто был под кислотой, выглядел совершенно по другому, преобладал красками и чувствами, а сейчас Со словно отрезвел и узрел всю ситуацию. Тэн был его кислотой, его наркотиком. ЛСД не вызывает привыкания, а таец определённо вызывал. Без него жизнь не такая весёлая, не так наполнена счастьем, как была раньше. Всё стало таким тусклым, утомляющим и даже в какой-то степени противным, делать что-то дальше — не имеет смысла. Как и всё в жизни Джона теперь не имеет смысла. Тэн был его смыслом жизни, он был его светом, его счастьем, а сейчас его отобрали, да так легко и тупо, словно конфету у ребёнка. — Эй, Киса, - американец проводит по холодной щеке парня и именно сейчас осознаёт, что он мёртв и это уже не изменить. Таец такой холодный и неживой Он падает на колени перед столом и из его глаз предательски начинают литься слёзы, только вот эти слёзы были искренними.       Джон, конечно, не особо верил в Бога или кого-то ещё, хоть мама и водила его с детства в церковь. Только вот сам этого не осознавая, Джонни нашёл этого самого бога. Он нашёл не просто человека. Нет, Тэн был далеко не просто его любовью, Тэн как раз и был образом бога для Джонни. Что-то мифическое, что сложно для понимания большинства. Много людей в этом мире приходят в церковь, чтобы найти силы, которые помогут им, дали совет, наставление, мотивацию и прочее, и таец делал тоже самое, сам этого не осознавая. Их любовь, со стороны Джонни, была не здорова. Это было что-то рядом с озабоченностью фанатизмом. Со реально боготворил Тэна, потому что таец давал ему веру и смысл жить. Но сейчас он молится всем богам которые только есть, он готов хоть душу Дьяволу продать, лишь бы вернуть свой смысл жизни обратно. Именно, что вернуть Тэна, как образ, которым была и его мать, которые делали Джонни живым. Но ничего не помогает, всё так же как и было: серо, холодно и больно. Мужчина давится слезами и его тошнит, что хочется все свои органы вместе с сердцем выблевать наружу. Он поднимается и максимально аккуратно берёт парня на руки, стоит так несколько секунд вглядываясь в это неживое лицо, от чего начинает плакать ещё больше, начав задыхаться. Сердце бешено стучит, что, кажется, оно вот вот вырвется наружу через грудную клетку. Ёнхо идёт в самый дальний угол комнаты и садится на пол. Он со всей любовью смотрит на это любимое лицо своего мужа и гладит по волосам, таким мягким. Последнее, что Джон делает, это сплетает их пальцы и крепко обнимает парня. Дальше он чувствует лишь режущую боль в сердце и ничего больше. И уже никогда не почувствует. Это конец.

***

      Доён, слава богу, смог заснуть за последние дни, и сделал это прямо на своём рабочем месте. И как только проснулся, то опять начал смотреть на этот единственный из множества монитор, к которому был будто цепями прикован последние дни. Он пытался не сводить с него взгляд, боясь, что что-то пойдет не так, и, кажется, оно случилось. Ким внимательно всматривается и не может понять, неужели Джонни заснул? Но… ведь он заснул где-то в час ночи, а сейчас уже пять и он тупо сидит у стены, держа на руках труп Тэна. Каждый раз, когда Доён всё это видел, то его сердце кровью обливалось, ему было так больно, он переживал всё эти эмоции вместе с Джоном, хотя наверное Киму не понять до конца.       Почему-то Ким всегда делал вид холодного эгоиста, что выходило хорошо, но у себя внутри он очень сильно переживал за всех, как будто все, что происходило он пропускал через себя, что, наверное, в какой-то степени его губило.       Что стало последней точкой для Доёна, так то, что он понял — Джонни не двигается, от слова совсем, хотя всегда было видно, как его грудь поднимается от дыхания. Сначала кореец подумал, что ему кажется и это все просто себе накрутил, но что-то ему во всём этом очень не понравилось. Будто интуиция подсказывает, что надо всё-таки посмотреть.       Долго не думая, Ким просто вылетает из своего кабинета, чтобы найти Юту с Джэхёном, которые, слава богу, оказались вместе в гостиной и спали. Доён так быстро бежит, что ноги заплетаются. Он почти валится с лестницы, спрыгивая с последних ступенек. Залетая в гостиную, Доён весь нервный, как на иголках, орёт, что необходимо быстро идти в подвал и выламывать дверь, потому что это уже ненормально. Джонни там уже несколько дней и он в прямом смысле сходит с ума, а сейчас ещё какое-то внутреннее чувство подсказывало корейцу, что надо проверить.       Они втроём бегут в подвал. Юта толкает дверь плечом пару раз, но та совсем не поддавалась. Джэхён, видя всё это, также быстро бежит на кухню за пистолетом, который всегда лежал в верхнем ящике и, взяв его, бежит обратно. Он кричит, чтобы парни отошли, те мигом прислоняются к стене, и Чон стреляет в замочную скважину два раза, и замок разрушается. Джонни подпёр дверь первым попавшимся шкафом, который уже было легко отодвинуть.       Ким просто летит по этой лестнице скорее в комнату. Юта с Джэхёном обменялись взглядами, не понимая, что происходит и почему у Доёна такая реакция.       Как только Ким зашёл в подвал, в комнату Юты, то в нос сразу ударил ужасный запах мертвечины. Дышать было просто на возможно, потому что казалось, что стошнит сразу же, так что он прикрыл нос кофтой. Он не решался войти в соседнюю комнату, которая отделялась лишь большими дверями. В этот момент его сердце билось с такой скоростью, что он думал, что оно просто напросто остановится. Всё-таки, взяв себя в руки, он тяжело выдыхает, и медленно открывает двери. Как только он видит всю ту же картинку: Джонни сидит на холодном полу, опустив голову, держит бело-синее тело тайца, и Со будто смотрит на возлюбленного; у Доёна теперь точно замирает сердце и он забывает как дышать. Он сразу же садится рядом с Со, чтобы посмотреть, что с Джонни. Взяв его руку, которая была холодная, у Кима пробегает ужасный табун мурашек и кажется страх просто накрывает его с головой. Он пытается нащупать пульс на руке, что совсем не получалось. Он дышит через раз, и пытается сделать то же самое, но уже на шее, где сонная артерия, но Со вообще признаков жизни не подаёт. Доён просто в диком страхе и с трясущимися руками пытается сконцентрироваться, но у него ничего не получается. Он ничего не чувствует. Уже секунд тридцать Ким нервно трогает Со, где только можно, чтобы нащупать этот блядский пульс уже хоть где, только вот тело было ледяным. Доён не понимает, что происходит. Он поворачивается, чтобы посмотреть на парней, которые стояли просто как вкопанные. В их глазах Ким видит немой шок и точно такой же страх. Он поворачивается обратно и видит абсолютно белое лицо Со. Неужели? Нет, нет, не может такого быть. Он не верит своим же глазам. Будто это всё самый страшный сон, но нет. Он падает на задницу и отстраняется назад к стене. Так долго всматривается в черты лица Со, пытаясь найти хоть что-то живое. И кажется, до него доходит только сейчас, что Джонни — мёртв. Его глаза округляются до огромных размеров. Он цепляется руками за свои волосы, почти вырывая их, и из его глаз начинают идти слёзы. Именно в этот момент у него и начинается истерика. Он начинает орать с такой силой, потому что ему пиздец, как страшно и больно. Джонни прямо сейчас лежит мёртвый перед ним. Доён просто рвёт глотку от боли, что волосы встают дыбом. По лицу стекает огромный поток слёз, и из-за этого из носа идут сопли. Он плачет настолько сильно, что задыхается.       В это время Джэхён стоял с округлыми от шока глазами, и точно также не мог поверить увиденному. Его родной брат лежит мёртвый. Он сразу облокачивается о стену, потому что ноги его уже не держат, и сползает вниз. Ладонями обхватывает лицо и начинает плакать. Он тоже не знает, что делать и просто даёт волю чувствам. Вся эта картина никак не укладывается в голове. Разве такое может быть? " Блять… Блять… Блять…» — единственное, что он повторяет у себя в голове, как мантру, пока слёзы всё идут и с подбородка падают на белый кафель.       Юта смотрит на обоих парней, и в его глазах было видно непреодолимое отрицание всего происходящего. Он точно также ничего не понимает. Он, еле сдерживаясь, быстро заходит в соседнюю комнату, садится на корточки и пытается всё обдумать, но перед глазами лишь образ мертвого Джонни, и ужасный запах, который бьёт в нос, тем самым возвращая в реальность. Из его глаз невольно начинают идти слёзы, и он позволяет себе заплакать со всей силы.       Они все до конца никак не могут поверить в то, что произошло. Но бездыханные тела Джонни и Тэна помогают в этом. Как вообще это всё произошло, и как они все это допустили?       Через какое-то время, когда истерика немного стихла, но не исчезла совсем, они решают подняться наверх, чтобы немного отойти от произошедшего, не до конца, но хотя бы немного. Чтобы до конца отойти им не хватит и жизни, им придётся жить с этой болью до конца.       Через горы слёз, которые продолжали литься безотказно, и с ещё большей болью в сердце, парни кое-как смогли взять себя в руки. Юта аккуратно берёт сначала холодное, даже синее тело Тэна, и парню даже становилось противно от всего этого вида, хотя никогда такого отвращение мертвое бездыханное тело у него не вызывало. Что-то сейчас пошло не так, просто это — Тэн, которого японец всегда видел весёлым, постоянно улыбающимся, причем он будто безвозмездно дарил счастье с этой улыбкой, что сам невольно начинаешь улыбаться. А сейчас, у него на руках просто холодное тело. Может быть Тэн и не так много занимал в жизни у Юты, но что-то в тайце привлекало его.       Джэхён, не смог смотреть на всё это и накрыл обоих парней простыней, чтобы выполнить намеренное действие было легче сделать. Вот только, когда на твоих руках тяжёлое и мертвое тело твоего уже бывшего лучшего друга и брата, у тебя невольно в голове всплывают воспоминания, а затем и начинают идти слёзы. Ты просто не можешь не то что смириться и принять происходящее, а ты просто напросто не можешь понять, что вообще происходит, и тупо осознать. Ну как это вообще произошло. Юта надеется, что это просто сон, самый страшный из всех кошмаров, которые когда-либо ему снились.       Они кладут их тела, будто это какие-то куски мяса, в эту печь и, закрыв глаза, лишь бы не видеть происходящее, закрывают. Они положили их туда, в том же положении, в каком они застыли. Они держались за руки и теперь навсегда будут вместе. — Пока… - наверное самым грустным голосом, каким он только в жизни что-то произносил, говорит Джэ. По нему видно, что он еле сдерживается, чтобы не заплакать снова, но это проклятое чувство он совсем не может контролировать. — Знаешь, чтобы Джонни ответил? - спрашивает Юта уже со слезами на глазах. — Что? - дрожащим голосом спрашивает Чон и в этот момент будто задерживает дыхание. Он так смотрит на японца, будто ищет в его глазах какую-то надежду, но они оба прекрасно понимают, что со сложившейся ситуацией ничего не сделаешь. — Покакаешь дома, - тихо отвечает Юта. И знаете, это сейчас совсем не смешно. Если бы раньше, в те дни, когда Джон шутил тогда, когда только у него появлялась возможность, может даже это были и самые тупые шутки, но это были шутки Джонни. Это была его изюминка, его особенность. Но теперь парни осознают, что этого больше никогда не будет. — Ты знаешь, какого это - сжигать собственного брата? - говорит Чон, ненароком вспоминает, как совсем недавно, неделю назад Джон, как обычно, приставал к нему, и это заставляет горечь на душе увеличится в несколько раз. — Нет, - с грустью, но всё-таки усмехается Юта, — Но прекрасно знаю, какого это — терять лучшего друга, - тяжело выдохнув, парень пытается перестать плакать, но этого не происходит, потому что Джэхён тянется к нему в объятия. — Я так его любил… - говорит Чон и даёт слезам волю, и они с новой силой начинают идти из его глаз, что футболка у японца намокает. — Не говори, что ты его любил. Не говори, что он был. Он всегда будет жить в наших сердцах, - самое лучшее и искренне правильное, наверное, сейчас сказал Юта, пока его слёзы продолжали идти по красным щекам.       Наверное, они полюбили не того. И теперь Джонни навсегда останется в их сердцах. И это ужасно. И эта ноша в их сердцах неописуемо тяжела. Никогда не будет Джонни, который шутил, каждый раз, когда тебя видит. Этого ничего не будет. Джонни и Тэн мертвы, и это никак не исправишь. Их никак не вернуть. Это факт, с которым сейчас приходится только мириться.       Жалко, что ты понимаешь, как нужен тебе человек, как сильно ты его любишь и ценишь, и как ты без него не можешь прожить и дня только тогда, когда его уже нет рядом с тобой. Вот и Джэхёну сейчас кажется, что, Джонни ему сейчас очень нужен. Его не хватает как никогда раньше. Да, людям свойственно не ценить, то что они имеют, только понимают они уже когда слишком поздно. Вот такой вот парадокс, от которого никак не спастись.       Да, может быть Джон не был самым лучшим братом на планете, нет, далеко нет, но он был братом, любящим. Может в детстве Чон его ненавидел. Да, именно ненавидел. хотя может где-то в далекой глубине сердца и любил, но второе скорее всего пришло со временем. Много всего, конечно, из детства повлияло на то, какой Джэхён сейчас. Он стал больше закрываться в себе, стал более неразговорчивым и жестоким. Поначалу он специально выводил Джонни, потому что очень хотел его выбесить. Сам Джон, всё прекрасно понимал и видел, потому что когда, допустим, все сидели за семейным ужином, то на каждую фразу Со, Чон что-то бубнил себе под нос, будто хотел передразнить, но боялся получить за это. Каждый такой раз Со лишь кидал взгляд неприязни и молчал. Все такие маленькие проделки младшего увеличивали и ненависть американца, так что всё, что Ёнхо сделал в дальнейшем, безусловно, было не с проста. Только вот однажды корабль под названием «Нервы Джонни Со» потерпел крушение. Когда братья опять ссорились на ровном месте, хотя нет, Чон опять пытался как-то задеть Со, что получилось просто по высшему разряду. Чон сказал, что его тупая мать сдохла, чтобы больше никогда не видеть своего сына. Американец здесь уже никак не мог не мог самообладать над собой, и начал кричать так, как ни как кого не кричал. Он вообще даже не мог понять, как можно иметь столько злости к человеку. Определенно можно, особенно, когда тот кидает на пол рамку с самым любимым снимком Джона с его родной мамой. Так и вместе со стеклом рамки в этот момент разбилось сердце Джонни. Он уже хотел его задушить, что, в принципе, получилось сделать, только не до желаемого результата, только в этот момент Джэхён стоял на коленях перед старшим и плакал, как маленький. Именно это и стало той самой последней точкой кипения, и Со решил уже предпринимать меры, потому что во-первых: рассказывать родителям был не вариант, потому их мачеха, кажется, и вовсе забывала, что у нее есть дети; во-вторых терпеть вот такие вот выходки — себя не любить. Так что некое «наказание», назовём его так, вошло в привычку и регулярно исполнялось, будто для профилактики. Тогда они оба начали ещё больше ненавидеть друг друга, только теперь Со уже мог заткнуть рот младшему, как в прямом, так и в переносном смысле.       Вот только когда Джонни повзрослел на пару лет и уже во всю гулял во всех смыслах, что было характерно для обычного американского подростка, то стал приводить каких-то малолетних шлюх в дом своего отца. Всё это, конечно, не осталось незамеченным Джэхёном, потому что, как минимум, сложно уснуть, когда за стенкой стонут на полной громкости. В какой-то момент, когда Чон уже какую ночь не мог заснуть, просто сидя на кровати, задумался: почему она, а не я? Почему-тоже эта мысль промелькнула у него в голове ещё несколько раз и в следующие дни? Это было что-то странное, что он не мог объяснить словами. Почему ты начинаешь ревновать каких-то сук к своему брату, которого ты ненавидишь ещё больше, чем этих шкур. Именно после этого он и стал жить в противоречиях с самим собой.       После он стал ещё больше пытаться обратить на себя внимание старшего, всё также его выбешивая, и в итоге он получал, как уже позже понял, то что так сильно хотел. Самого Джонни даже забавляло, что из уст брата стало появляться всё больше желанных стонов; и то, что Чон даже просил Джона ускорится или засадить поглубже, или ещё что-то на подобии, самого американца никак не смущало, будто это всё было должным, так что Со лишь кидал хитрый взгляд и улыбался, да и это был максимум.       Только вот когда до Джэхёна дошло полное понимание всей ситуации, он не на шутку испугался. Он понял, как ему нравится, всё, что происходит. Почему он бессонными ночами, пока его брат за стенкой ебёт первую попавшуюся телку с клуба, он мастурбирует, погрузившись в свои мысли, представляя Джона рядом. Самое ужасное в этой ситуации — сам Джонни. Чон стал сильно стесняться, только он этого никогда не показывал, а держал у себя внутри, и как можно глубже. Он до жути боялся, что Джон не примет его, не поймёт, да и не захочет понимать. Со лишь будет смеяться и издеваться до конца дней, что в последствии послужит замыкающим рычагом для разбития Джэхёна внутри окончательно. Все эти назойливые мысли, которые всплывали у него в голове каждый день, всё сильнее стали действовать на неокрепшую психику. Он сам стал бояться своих чувств, и всё, что с этим связано. Только вот самое обидное, что и по сей день продолжает сжирать его изнутри, так это всё то же самое искреннее и чистое чувство в его сердце. Будто единственное и правдивое в этом грязном мире. И сейчас, оглядываясь назад, всё это кажется таким бредом. Каждая мысль была лишь тупой тратой времени и нервных клеток. Единственная мысль, которая вертится у него в голове, так это то, что он не сказал самого банального. А ведь у него было так много шансов, каждый из которых он проебал. Ему обидно на самого себя, и даже в какой-то степени стыдно, что он не сказал, что любит его. И сейчас, сидя в его комнате Джонни, чувствуя этот родной запах, не духов, а именно естественный запах Со, который Чон так полюбил, он всё-таки понимает какой он лох. Он просто не сказал ему, как же блять он сильно его любит. Именно сейчас, когда слёзы идут с такой неимоверной силой от каждой мысли, что ты уже не можешь их контролировать, поджимая ноги и сильнее сжимая руки в кулаках, он понимает какой он лох. Тяжело выдохнув, он поднимает голову наверх, и думает, что лучше бы он умер вместе с ним, потому что это уже и не жизнь вовсе. И, наверное, он любил его больше всего на планете, больше чем всю свою никчёмную жизнь.       Сердце уже просто разрывается от все возможной тахикардии с аритмией, что хочется орать от боли. Если бы у Чона спросили, что сейчас он хочет больше всего на свете, то он точно бы ответил, что хочет, чтобы Джонни снова был рядом. Просто хочет, чтобы он был здесь и сейчас. Вернуть старую жизнь, все эти шутки, разговоры и даже его мерзкие фразочки, но этого никогда не случится. Вернуть его смысл жизни, который будто просто испарился.       Он не совершенно не знает, как теперь жить без Джонни. Джэхён вроде бы мальчик большой, а вот жить самостоятельно не научился. Как же это всё глупо сейчас выглядит. Да и на самом деле, сложно представить свою жизнь без самого человека, который по-сути и делал твою жизнь, живой что-ли. И что дальше? Сейчас главный вопрос так и звучит: «И что дальше делать?» Существует ли это самое так называемое будущее? Как всё-таки иронично, что никто не знает ответа на этот вопрос, а сам Джонни бы ответил.       И только сейчас Чон понимает, что именно Джонни делал из них всех семью. Он будто был сердцевиной, на которой всё и зиждилось. А сейчас без него они просто незнакомые люди. Он связывал их даже в каком-то ментальном смысле, был по-сути их наставником, которого всё не ценили. Они все так не ценили Джонни. Американец вёл себя как ребёнок, даже скорее как идиот, он им и был. И все относились к нему подобающе, как к ребенку, к совершенно глупому ребенку, который будто ничего не понимает в этой жизни: что хорошо, а что плохо. Они были как очень строгие родители, в особенности Доён, которые сдерживали своё чадо, постоянно ругая и затыкая ему рот.

***

      В это же время Юта, сидя в гостиной, уже почти допивает содержимое бутылки с саке. Да, единственное, что он смог сделать — напиться. Потому что эффект от алкоголя помогал как-то справиться со стрессом: голова становилась ватная, что тормозило мыслительные процессы; и всё-таки от любого спиртного клонит в сон, а это как раз прекрасный легальный способ выхода из реальности.       Находясь не в самом лучшем состоянии, Юта почему-то засматривается на бокал, в котором недавно было налито пиво. Маленькие пузырьки, оставленные по окантовке стакана, завлекают всё внимание японца и он вспоминает один очень важный эпизод в его жизни.       Ровно пять лет назад, когда Юта ещё жил в Японии, то он работал в так называемой чистке. В его жизни не было ничего интересного, но в поседение месяц всё стало ещё хуже. Он потерял интерес к жизни, как к таковой. Каждый день представлял из себя скучное механическое повторение одних и тех же действий: завтрак, душ, работа, ужин, сон. И всё это по кругу, снова и снова. Вся привычная ему обстановке начала его бесить, даже собственная квартира начала доставлять дискомфорт. На работе так вообще только то и делаешь, что убираешь чужие квартиры от луж крови и останков человеческого мяса.       И вот однажды в самый обычный день, который начался уже по знакомой заученной схеме, один, никогда не появлявшийся, американец заказывает столик на двоих. Этим американцем и оказался Джонни. Если бы Юта знал, что этот день будет переломным в его жизни, то скорее всего он бы по другому относился к жизни.       Юта тогда приехал в обычную токийскую многоэтажку, ничем не примечательную из тысячи таких же, но ждал его Со, который был один на миллион. Ёнхо сразу пытался быть дружелюбный, пытался разговорить Юту, но японец всё же молчал. Всё-таки, кто бы что не говорил, существует огромный барьер между менталитетом американцев и японцев так что было ожидаемо, что Джонни будет стоять над душой. В конце работы Со из вежливости предлагает Накамото просто выпить по бутылочке и пива, и на удивление, второй соглашается. Наверное, интуиция подсказала Юте принять предложение Джонни, или он реально был слишком заебан, что решил хоть как-то отдохнуть.        Всё-таки в тот вечер Юта позволил себе на некие откровенности, по поводу деталей его личной жизни. Джонни смог поддержать его, как смог, и оказалось, что японцу этого всего хватило. Тогда он понял, что Со реально крутой чувак. В итоге они так сблизились, что стали почти лучшими друзьями. Юта уволился и стал работать с Джонни, но не на, а с Джонни. Вместе они начали организовывать бизнес, уехали в Таиланд, открыли клуб, и казалось бы всё шло хорошо, до последней неделе.       Сейчас, вспоминая всё это, Юта невольно улыбается уголками губ, потому что понимает какой всё-таки Джонни был хороший человек. Он был его лучшим другом, который помогал в беде, наставлял в сложных вопросах, и просто пытался сделать как лучше. А сейчас получается, некоторое время назад, Юта собственными руками сжег его тело. Как же это всё иронично, Со будто ещё в те времена заказал столик, на эту дату и это время. Да и всё-таки если бы не Джонни, Накамото никогда бы не встретился со своей любовью — Сыченом.       Алкоголь позволяет эмоциям с лёгкостью выходить наружу, и из глаз начинают идти слёзы. Да, Юте не так больно, как остальным, но, в любом случае, Ёнхо занимал место в его жизни и навсегда останется в его сердце.

***

      Однозначно можно сказать, что хуже всех в этой ситуации чувствовал себя Доён, потому что хотя бы с остальными он чувствовал полное моральное истощение с пустотой и настолько сильную боль, которая даже для него оказалась через чур. Он даже представить не мог, насколько это всё больно. Его мир просто рухнул в момент, когда до него окончательно дошло, что Джонни мёртв. Он, конечно, всё понял сразу, а вот реально принять этот факт не мог себе позволить. Он просто сидел поджав ноги который час, и пытался всё нормально осмыслить, но в голове была лишь каша, а эмоциональный накал не давал его мозгу нормально функционировать. Он был настолько напряжён, что кажется волосы начали падать, и челюсть начала дергаться, будто она механическая. Руки дёргались, как у алкаша, что он даже не мог нормально сделать глоток воды. Слёзы предательски шли, не переставая ни на секунду, уже который час, так и при этом всём мысли были все про Джонни, что подстёгивало ещё больше. Глаза болели так, что никакие капли мира не помогут. Голова болела так сильно, что хотелось просто лечь на пол и орать, хотя второе хотелось делать даже без учёта головной боли.       Вся его жизнь просто прервалась в один момент, и он уже ничего не сможет с этим сделать. Он так сильно любил Джонни, что хотел бы и сам уйти с ним в загробный мир. И в случае с Кимом Джон подарил корейцу идею — надежду. Джонни заставлял людей влюбиться в его образ, но Доён смог влюбиться и в человека. Хотя он никогда не показывал, как сильно его любит, даже в мыслях не было признаваться в этом. У Кима был свой маленький мирок, который заставлял его каждый раз улыбаться. Каждый день, когда он ложился спать, он представлял рядом с собой Джона. Эти фантазии его успокаивали и расслабляли. Была бы его воля, он только бы об этом и думал. Но в один момент что-то сломалось. Кто-то забрал у него его маленький рай: единственное, что он так сильно любил. Хотя мысли о том, что н признается у него, конечно, были, но всё это было только в рамках его разума. Будто он думал, когда-нибудь настанет тот день икс, который сделает его самым счастливым человеком в мире.       Он жил своими фантазиями, которых ему хватало.       Доён любил не громкими словами, а маленькими детальками, которые собирались словно пазл, и, в конечном итоге, собранная картина и олицетворяла эту Кимову любовь. Он переживал, заботился. Только вот сам Джонни был самой важной деталькой, на которой пазл и зиждился, то есть как только Доён его потерял, то понял, что опоры, на которой он мог спокойно стоять все это время, попросту нет. И исчезала она так долго, что Ким понимал, что не только сам Джонни медленно идет на встречу своей гибели, а вместе с ним сзади идет и Ким, со слезами на глазах и комом во горле. Да, смерть вела Джонни под руку многие годы, но он этого не осознавал, и делал эту самую смерть своей лучшей подружкой.       Доён заботился, просто показывал это по-своему, переживал, в отличии от самого Джонни, которого, казалось бы, вообще ничего не волновало. И только сейчас, когда вся его кофта в слезах, а нервная система даёт сбой, он понимает, что всё это было неправильно. Все эти годы он скрывал свои настоящие чувства, показывая лишь фальшь. И теперь он так сильно жалеет об этом, как никогда в жизни.       Сидя в своей комнате, он будто в своих мыслях говорит с Джонни, надеясь, что тот слышит. Пока слёзы всё не кончаются, он повторяет про себя, как сильно его любит, как ценит и как хочет вернуть. Он глупо верит, что где-то с небес Джон смотрит на него, всё это слышит и, с улыбкой на лице, отвечает тем же самым.

***

      Когда Доён понял, что его мысли затягивают его все глубже и глубже в пучину, из которой он никогда не выберется, то решил хотя бы поговорить с кем-то. Он прекрасно знал, что Юте с Джэхёном определенно точно также хуево, но он посчитал, что лучшее, что он может сделать для себя на данный момент — выговориться, потому что держать всё в себе не самый лучший выход.       Он быстро приходит в гостиную, и сразу садится на диван к парням. Те просто сидели в тишине, так что Доён решил начать. — Ребята, я думаю вам сейчас не лучше, чем мне. Но я не могу держать всё в себе, - он делает небольшую паузу, засмотревшись на свои руки, пока все мысли заняты Джонни, — Знаете… я на самом деле очень сильно его любил. Может по мне и не было видно, я ведь просто постоянно орал да и всё, - они усмехаются, — Но да, я очень сильно его любил. Я пытался ему помочь, заботиться, но, наверное, Джонни это не было нужно. Он никогда меня не слушал, - он делает небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и опять не заплакать, — Знаете, я будто однажды изучал ночное небо вдоль и поперёк, и однажды я нашел ту самую яркую звезду, которая выделялась больше всех из ряда остальных своим сиянием. И этой звездой как раз и был Джонни. Тогда он намеренно стал моим центром вселенной, моим ориентиром, как и все звёзды, и лекарством от моего одиночества, - Ким делает долгую паузу и как-то криво улыбается, но это была точно грустная улыбка, — Он всегда был той самой яркой звездой, с самого рождения.       У троих парней после этой фразы были очень противоречивые чувства: первое — безусловно грусть, второе — нотка какой-то радости, что такой человек, как Джонни вообще имел место в их жизни.       Юта с Джэхёном прекрасно понимали, что чувствовал Доён, как для него всё было важно, так что смогли лишь обнять его, потому что словами тут и не помочь, учитывая, что каждое слово даётся с трудом.       И ведь правда, это Джонни делал из них семью. И кто знает, что стало бы со всеми ними, если бы они никогда не встретили американца.

***

      Почему-то в голову Доёну пришла одна из самых худших мыслей за последний день. Позвонить отцу Джонни. Ким чувствовал себя виновным во всём этом. Но если не он этого скажет, то кто?       Эти неприятные гудки, которые длились секунд десяти, прожигали ухо, и казалось отдавали неприятным эхом по помещению. — Господин Чхве, это Доён, - его голос дрожит, но он изо всех сил пытается это скрыть. — Привет, что случилось, мальчик мой? - самым заботливым голосом ответил Сынхён, и, кажется, именно этой заботы Доён боялся больше всего. Чувство вины и глубокой обиды сжало его сердце так сильно, что он просто не смог выговорить что-то внятное. — Джонни с Тэном… - парень делает небольшую паузу и вызывает, — Они погибли, господин Чхве, — слёзы опять льются по щекам оставляя тоненькие мокрые дорожки. — Джонни… Боже. Мой малыш, - слышно, как мужчина что-то кладёт на стол, тяжело выдыхает и закуривает. Слышен некий смешок и опять тишина на пару секунд, — Случилось то, чего я боялся больше всего в жизни. Не своей смерти, а смерти своего любимого сына, - он говорит это с огромной горечью в голове, что Киму кажется, что даже этот стойкий мужчина заплачет, как только повесит трубку. — Не говорите, пожалуйста об этом Марку и детям, мы сами придумаем, что им сказать, - кореец уже какой раз сглатывает, пытаясь избавиться от мерзкого комка в горле. — Да, хорошо. Спасибо, что сообщил о произошедшем, - последнее, что говорит Сынхён и быстро скидывает звонок.       Это был один из самых быстрых разговоров с отцом Джонни, но эмоциональный накал нельзя передать словами.

***

      Наверное, спустя час всё также не останавливающихся слёз, Доён понимает — это конец. Он ничего не может сделать со своим состоянием, да и он осознает, что просто пережить всё это он физически не сможет. Конечно, сейчас на его решение очень сильно влияют эмоции, но он думает, что так надо, так будет правильно, и хотя бы лучше для него самого.       Ким идёт в ванную, включает воду, и сейчас ему не важно: холодная или горячая. Как только он повернул вентиль, то просто уставился на поток воды, несущийся из крана. Его глаза были настолько пустыми, настолько безжизненными, что представить боль, через которую он сейчас проходит было невозможно. Он был полностью убит. Его уже давно нет, как человека, осталось лишь оболочка, от которой нужно избавиться.       Как только набралась полная ванна, то Доён прямо в одежде залезает в неё, опустившись по нос, чтобы можно было дышать.       Но вот ужас, в его голове опять всплывают моменты с Джонни, и они кажется настолько яркими, что Ким думает, что свихнулся. — Что ты хочешь взамен? - скрестив руки на груди, спрашивает младший. — Отсоси мне, — сказал американец, посмотрев на Кима своими медовыми глазами. — Да иди ты, — сказал Доён и направился к рабочему столу. — Я говорил тебе, что ты безумно милый, когда растерян?       Я ведь я его тогда послал. Как же ему нравилось, когда я ношу очки. — Хочу торт, — бубнит Ёнхо, ещё грустнее. — И не думай, я за ним не попрусь. — Подожди-ка, — Со оттягивает Донёна за волосы. — Я придумал, как сделать тебе приятнее, так сказать, — он улыбается.       Торт был реально вкусным, особенно на члене Джонни.  — Иди нахуй отсюда, гандон, блять, — Доён не сильно бьёт старшего в плечо. — Пришёл он среди ночи доебаться, — парень садится на своё место. — Ух, сука, чтоб ты сдох, блять, завтра, — он недовольно морщит нос и надевает наушники. — Слушай, а не хочешь бросить всё это и уехать? — неожиданно спрашивает Со. — Куда-нибудь к морю, вот только ты и я, а? Как тебе такое? — Очень хочу Джонни, очень хочу. Я бы сейчас всё отдал, чтобы быть с тобой, любимый.       Доён медленно проводит лезвием по венам на руке, кожа легко режется. Ему совсем не страшно он даже рад, потому что куда страшнее оставаться в этом ужасном мире, в котором нет Джонни. Он чувствует, как медленно теряет сознание. Глаза закрываются, а кровь всё продолжает выходить, и уже вся вода в ванной стала ало-красной. Он уходит в царство Морфея из которого уже никогда не выберется.

***

      Утром Джэхён и Юта находят записку на столе Доёна и труп в ванной. Простите меня, пожалуйста. Да, я слаб, я не смог это пережить. Простите меня. Я вас очень люблю. Не говорите никому, что произошло, ни в коем случае. Сами несите это бремя. А лучше уезжайте в Америку и начинаете новую жизнь. Я надеюсь у вас всё получится. Я вас люблю. И простите, что был так строг,

Доён

***

      Прошло уже несколько лет с этих событий. Все, как и обещали, переехали в штаты. Джэхён продолжил дело отца, а Юта с Сыченом сыграли свадьбу и решили жить обычной жизнью. Всё уже, конечно, никогда не будет прежним.       Знаете… этот мир не управляется законами написанными на бумаге. Он управляется людьми. Одними, в соответствии с законом, другими — нет. От каждого человека зависит каким будет его мир: каким он его сделает. А ещё вам нужна уйма везения, чтобы кто-нибудь другой не превратил вашу жизнь в ад. Но всё не так просто, как нас учили в начальной школе, но всё же хорошо иметь твёрдые убеждения и придерживаться их. Браки…преступления в войне, везде и всегда… Джонни всё запорол, также как и Тэн, и Джэхён и остальные. Они хотели жить лучше, но, в конце концов, попали гораздо хуже, чем остальные. Знаете…думаю, что во всём надо знать меру. Да, меру, вот хорошее слово! Тот, кто хочет слишком много, рискует потерять абсолютно всё. Правда, тот, кто слишком мало хочет от жизни, может вообще ничего не получить… The world was on fire and no one could save me but you It's strange what desire will make foolish people do I'd never dreamed that I'd meet somebody like you And I'd never dreamed that I'd lose somebody like you