Дорога домой

Питер проснулся в кровати один. Он почувствовал невыносимую грусть оттого, что его бросили. Один в холодной постели, будто ничего не произошло. События последней ночи повергали его в шок, но очень приятный шок: в реальность трудно было поверить, и ещё труднее в то, что Питеру это понравилось. Мистер Старк… Тони говорил такие приятные вещи, а где он сейчас? Возможно ли то, что ему это все приснилось? Вдруг Тони не помнил ничего после выпитого алкоголя и просто сбежал, испугавшись той картины, что открылась ему утром? Питер вытер слезы, проглотил ком, приблизившийся к его глотке и встал с кровати. Он открыл шкаф, взял полотенце и, все ещё роняя слезы, пошёл в душ. — С добрым утром! Питер вздрогнул, когда услышал уже ставший родным голос. — Я приготовил тебе кофе, — Старк взял кружку, стоящую рядом с ним, и летящей походкой понёс её к Питеру, — Я думал, ты встанешь раньше. Когда я делал себе кофе, кофеварка так громко шумела, что я подумал, что разбудил тебя, и сразу сделал тебе тоже. Поэтому он уже немного остыл, держи. Подожди, — Тони было развернулся, чтобы идти к столу, но заметил припухшие красные глаза Питера, — Ты что, плакал? Питер уткнулся Тони в грудь, обняв его одной рукой и сжав материал его жилета. Тони осторожно взял кофе из руки Питера и поставил на полку с книгами, висевшую позади Питера. Тони прижал к себе Питера, поцеловав его в лоб. — В чем дело, малыш? Питер немного помолчал, глотая слезы, как маленький ребёнок, а затем ответил: — Я… я думал, ты бросил меня… Что ты был слишком пьян, и на утро ничего не вспомнил и сбежал… Что… ты просто играл со мной… Что… — плечи Питера содрогались в объятиях Тони. Тони отодвинул Питера, держа за плечи, и немного встряхнул, но Питер отвернулся, стараясь не показывать своего лица: — Эй… Эй. Посмотри на меня. Я действительно похож на такого человека? -Ну… — Питер повёл плечами. Тони поджал губы, не зная, что сказать в своё оправдание: — Ну, возможно да, но посмотри, — внезапно смешное лицо Тони сделалось серьезным, — Я тут. С тобой. И я… — Тони сглотнул, готовясь сказать нечто более важное, но, так и не смог произнести ни слова. Питер убрал его руки со своих плеч, поднялся на носочки и поцеловал Тони прямо в приоткрытые губы, на которых застыло нечто недосказанное, нечто настолько важное, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Я тоже, — произнёс Питер и обнял его. А Тони так и стоял с опущенными руками; он сглотнул подкативший ком, проморгался, понимания, как ему не хватало этого чувства любви в его жизни. Он прижал Питера к себе настолько сильно, что Питеру стало трудно дышать. — Спасибо за кофе, — улыбнулся Питер и разжал объятия, — Я, пожалуй, выпью холодный, со льдом. *** — Ну, ты пока не готов узнать, кто и где твой отец? — спросил Тони, собирая свои вещи, разбросанные по дому Питера. — Пока… не знаю. Нет, я думаю, нет. Скажи, ты уже пробил этот адрес, и имя, и все уже знаешь? — усмехнулся Питер. Старк сделал задумчивое лицо, выпятив нижнюю губу и поднял брови, но это была лишь очередная уловка: — На самом деле нет, ведь я сфотографировал на твой телефон, а память у меня, как у рыбки.  — У рыбок нормальная память, и Вы, как образованный человек, должны это знать. — Разве? — Тони пожал плечами, — Но я говорил о тех рыбках, которые не помнят ничего дольше 3 секунд. Питер покачал головой и стал жевать лёд. — Смотри, не заболей, — пригрозил Тони, — Завтра поедем кататься. — Кататься? Куда? — В соседний штат, например, — Старк накинул шёлковый шарф на ходу и вышел из дома, — Будь готов выехать утром! — Но… — Питер хотел сказать, что у него есть незаконченные дела в универе, но разве это беспокоило Тони? *** Вернувшись домой, после тяжелого рабочего дня, Тони сходил в душ, и лёг в свою постель. Как неприятна она стала ему всего за один день: холодная, где никто не может тебя согреть, кроме тебя самого; скучная, где не с кем поговорить и нечего делать, кроме как спать. Как же ему хотелось вернуться в тёплую кровать Питера. Старк лежал и смотрел на все те же вывески за окном. Так почему же он не испытывает прежней ненависти? Сейчас они казались ему настолько тёплыми и родными, что он готов был уснуть, только взглянув на них. Тони закрыл глаза и ему нарисовался силует Питера в свете витрин. Они отражались на его белой коже, подчеркивая каждый мускул. Вот почему эти витрины с вывесками больше не кажутся ненавистными. Питер показал ему, что Тони способен любить, что он совсем не черствый и не пустой, о чем кричали ему эти чёрные двери и окна. Тони закрыл глаза и улыбнулся. Почему-то сегодня он впервые почувствовал себя свободным.