Снег и вечность
24 марта 2018 г., 01:17
— Вы точно уверены, что снеговик должен выглядеть так? — Ричард скептически оценивает наше творение, приподняв одну бровь. Локи довольно отряхивает ладони от снега.
— И что тебе не нравится, смертный? — его тон надменный, но это напускное, с Ричардом они общаются довольно тепло.
— Например, эйджил и кинжал вместо привычной метлы, — подсказывает Ричард.
Я закатываю глаза. Метла, как скучно и предсказуемо.
— Я думаю, морд-сит и бог лжи, лепящие снеговика, это уже не «привычно».
Рука Локи скользит мне на талию.
— А как насчет того, чтобы вдохнуть в наше детище жизнь?
Он щелкает пальцами, и снеговик, поправив шляпу, кланяется мне.
— Госпожа.
Голос его похож на голос Тора, шутку я замечаю.
— Ричард, чтобы рассмешить меня, обычно рожицы корчит, — Кэлен подаёт руку снеговику, и он с почтением целует её, роняя при этом свой нос-морковку.
— Веселитесь, молодёжь? — Зедд появляется со стороны дома, Локи усмехается.
— Я на сколько лет тебя старше? Тысячи на полторы, молодёжь?
В его шутке для Зедда есть смысл. Его век долог, в то время как мир вокруг не стоит на месте. Однажды пропасть лет между нами станет бесконечной, и тогда все, что бы между нами ни происходило, закончится.
— Все в порядке?
Я киваю на вопрос Локи, не в силах озвучить свои тревоги. Наш снеговик между тем, сотрясая эйджилом, принимается гоняться за Ричардом под заливистый смех Кэлен.
— Готова встретить Новый Год?
Словно очередная пощёчина. Новый Год, который ещё больше приближает нас к точке невозврата.
— Морд-сит никогда не празднуют Новый Год. Не уверена, что я готова к тому, чего не понимаю.
Ласковый поцелуй в висок призван снять мое напряжение. Не снимает.
— Ты думаешь, в Асгарде празднуют Новый Год? — Локи поднимает взгляд к небесам и хмурится. — Великие попойки там бывают по поводу и без, а праздников, где все дарят друг другу подарки, нет.
Подарки. Единственные подарки, которые я дарила — быстрая смерть. И вечером, когда Зедд и Локи устраивают световое шоу, я все ещё думаю об этом. У Локи есть все, о чем только можно желать. Я не в силах дать ему хоть что-то.
— Нравится? — длинные пальцы опускаются мне на плечи.
— Ты красиво пускаешь пыль в глаза, — говорю я сдержанно и провожаю взглядом очередную яркую вспышку.
— Просто признай, что тебе нравится.
Его улыбка заразительна, а ещё вдруг Ричард получает снежком в голову от нашего снеговика слева от меня, так что я смеюсь вполне искренне.
— Да, мне нравится, только…
— Только «что»? — Локи обходит меня и берёт мое лицо в ладони, устанавливает зрительный контакт. — Ты сама не своя сегодня.
— Да все из-за праздника, — признаюсь я. — Вернее, из-за подарка. У меня его нет…
Я закусываю губу, потому что понимаю, что наше первое общее празднество не такое идеальное, как мне бы того хотелось. Но Локи, очеревидно, не расстроен.
— У меня есть кое-что, — он манит меня в дом. — Тебе стоит взглянуть.
Мы оставляем друзей любоваться световым представлением и уходим в маленькую гостиную, где на столе, перевязанным лентой, я нахожу золоченый сосуд.
Локи подводит меня к столу и, взяв мои ладони в свои, опускает их на резное горлышко.
— Это подарок твой мне, — говорит он тихо. — Или мой тебе, как пожелаешь.
Не успеваю я удивиться, как он поясняет: — Это амброзия бессмертия, и ты можешь её выпить сегодня, присоединившись ко мне в вечности. Либо же я могу выпить его и прожить с тобой жизнь смертного. Признаюсь, я надеюсь на первый вариант.
Из всех его слов я слышу только одно — он видит меня своей спутницей. В вечности или нет, но рядом. Вместе. Это… Неожиданно. Прежде мы не поднимали вопрос о том, как будут развиваться наши отношения далее. Что ж, теперь, кажется, пришёл тот час.
— То есть, я могу жить вечно? — спрашиваю я недоверчиво, он улыбается одними глазами.
— Не совсем уж вечно, но бесконечно долго: сотни лет, тысячи.
Он думает, что эта идея прельстит меня.
— Вечность — это разве не скучно? — я верчу сосуд в руках, не в силах поверить в ту мощь, что в нём заключена.
— Порой бывает скучно, — отвечает Локи, прижимая меня к себе. — Но ведь с тобой мы наверняка найдём, чем разнообразить наши дни.
О, не сомневаюсь в этом. И все же…
— Когда век настолько долог, не теряется ли сама ценность жизни?
Как морд-сит, я приучена ценить каждое мгновение, потому что оно может стать последним. Оттого все чувства настолько яркие, а события — ценные. Вечность может убить все это.
— Хочешь, чтобы я выпил? — Локи делает попытку вынуть сосуд из моих рук, но я прижимаю его к груди.
— Нет. Не знаю.
Он кивает.
— Да, конечно. Я думаю, тебе стоит обдумать все несколько дней, взвесить все «за» и «против». Ты должна понимать, что эта возможность даётся далеко не каждому, и что само это предложение не просто желание поразить тебя.
Да, я это прекрасно понимаю, в этом-то и проблема. Я не могу принять это решение за нас обоих.
— У нас есть время, — говорю наконец я, возвращая сосуд на стол. Теперь, имея в запасе эту амброзию, часы и дни уже не кажутся мне врагами. На самом деле, у нас в запасе не год и не два, и решить все мы так или иначе успеем. — Поживем пока так, — предлагаю я. — А потом решим. Вместе.
— Вместе, — вторит мне Локи. — Пожалуй, именно это — твой подарок мне. Ты права, Кара Мейсон: вечность или смертность — не столь важно, что мы выберем в итоге. Главное, что мы сделаем это вместе.
Он целует меня под вспыхивание огней за окном, и я думаю о том, что этот первый Новый Год — лучший в моей жизни, потому что мой подарок для Локи, а его для меня — это мы сами.
Примечания:
Вопрос главы: Кто, по вашему мнению, выпьет амброзию?
