Сплетница

— В каком году началась охота на Салемских ведьм? — В 1685. — Закончилась? — В 1657. — Сколько ведьм было повешено? — Много? — Конкретнее. — Ну пусть будет тридцать. — Посажено? — Еще больше. — Поттер, ты заебал. — Брэндон Родригез швырнул в Джеймса одной из подушек, на которых лежал. — Ты еще ни на один вопрос правильно не ответил. Бинс завтра тебя сожжет. — Да ничего он мне не сделает, — вяло пробормотал Джеймс с дивана, смотря на гостиную Гриффиндора вверх ногами. — Я надеюсь, кровь прильет тебе в мозг, и ты умрешь, — отозвался Брэндон. — Даже не надейся. — Бро, ну завязывай, — подал голос Кайл Вуд. Он раскинулся на соседнем кресле, спрятавшись за учебником по Истории Магии. — Твоя фрустрация влияет и на меня. — И давно ты знаешь такие умные слова? — усмехнулся Джеймс. — Да чтоб фестрал на тебя насрал. — Кайл обиженно засопел и снова спрятался за учебником. — Мне кажется, — отозвался Брэндон, — что ему просто надо потрахаться и выиграть матч, чтобы вновь настроить душевное равновесие. Серьезно, чувак, у тебя никого не было после Миа, а прошло уже почти… — Он принялся загибать пальцы. — Два месяца! Джеймс сдавленно промычал что-то в ответ. Молли поставила ему диагноз запоздалая осенняя депрессия. Вчера вечером она пришла к нему в комнату с ромашковым чаем, разбавленным медом, и за душевными разговорами пыталась выведать, что его гложет. — Ну же, — допытывалась она. — Расскажи, и тебе легче станет, вот увидишь! Джеймс лишь хмуро думал, что если он признается в неразделенной любви к кузине, то легче уж точно никому не станет. — Ты до сих пор расстроен из-за проигрыша слизам? Он кивнул. Отчасти так и было. — Я же не уйду, пока ты не поговоришь со мной. Джеймс усмехнулся в подушку. Он и не хотел, чтобы она уходила. — Джеймс Сириус Поттер! — прикрикнула Молли, когда молчание затянулось, и пнула его по ноге. — Ладно, ладно. — Он перевернулся на кровати и сел, сложив ноги по-турецки. — Меня жутко напрягает вся эта тема с поступлением. Молли застыла с кружкой в руках. — Разве ты не мечтаешь с детства играть в квиддич? — протянула она, делая из кружки глоток. Джеймс поджал губы и отрицательно покачал головой. — О Мерлин. — Этого всегда хотела мама. Ну, типа знаешь, спроецировала все свои неудавшиеся мечты на первого ребенка и внушила ему это с детства. Я не злюсь, ведь отчасти ее карьера в профессиональном спорте закончилась из-за меня. — Джеймс обернул руки вокруг белой кружки, по которой летали игроки в квиддич с приделанными головами его, Брэндона и Кайла — подарок от друзей на день рождения. — Просто я всю жизнь жил с мыслью что да, я хочу этого, а потом вдруг очнулся и понял — нет, блин, не хочу! А учиться чему-то новому, ставить другие цели уже поздно. Я люблю квиддич, люблю эту конкуренцию и побеждать тоже люблю, но так, чтобы жизнь связывать с этим — не-а. Но, видимо, придется, — вздохнул он. — Вау, смотри, и правда легче стало. Молли как-то грустно усмехнулась, отставила горячие кружки в сторону и подобралась ближе к Джеймсу, чтобы обнять его. Он осторожно положил руки ей на спину и зарылся носом в ее густые волосы, вдыхая пьянящий запах кокосового шампуня. Брэндон прицелился и запустил еще одну подушку в Джеймса. — Девчонку бы тебе. — Как насчет Олдридж? — Кайл закрыл книгу и собрал под себя ноги. — Она не сводит с тебя взгляда. — Потому что они мутили в прошлом году, придурок, — встрял Брэндон. — Блин, точно. Хэтфилд? — Гонишь что ли? Она же лесбиянка, — отозвался Джеймс. — Венстон? — Стерва. — Забини? — Переспали на шестом курсе. — Каан? — Это кто? — Морган? — С рейвами не связываюсь. — Да иди в жопу, ты безнадежен, — недовольно пробормотал Кайл, откинувшись на спинку кресла и недовольно сложив руки на груди. — Ну сиди и страдай. — У него сегодня свидание с рукой, — неприлично загоготал Брэндон и сделал пару характерных движений кистью, за что в него полетела подушка, минутой ранее пущенная им же в Джеймса. — Озабоченный. Пока Джеймс перекидывался с Брэндоном оскорблениями и неприличными жестами, портрет Полной Дамы со скрипом отворился, и в гостиную вошли Джесси Томас и Миа Финниган. Заметив их, Кайл пнул Джеймса и указал кивком головы в сторону: — Эй, смотри. Миа кинула на их компашку короткий взгляд, который, кажется, больше не выражал презрения, и быстро прошла мимо, прижимая к себе стопку учебников. Джеймс принял вертикальное положение, отчего его лицо приобрело пунцовый оттенок, и неловко помахал ей рукой в спину. — Лузер, — послышалось со стороны Брэндона. — Что, если тебе попробовать еще раз с Миа? — зашептал Кайл, косясь в сторону однокурсниц. Девушки стояли около книжной полки, расставляя пыльные фолианты по местам. — Ты забыл, как у нас все закончилось? — скептично хмыкнул Джеймс. — Ты вроде был там. — Вот именно, я был там и помню, что вы расстались из-за тупого поста Сплетницы и хренового чувства юмора Брэндона. — Эй, ты тоже вообще-то не молча стоял, — возмутился Брэндон. Кайл его проигнорировал и продолжил: — Просто подойди к ней, попроси прощения, напомни, как вам былo классно вместе — и все, она твоя. Джеймс закатил глаза: — Нет, все было не так. Там было больше, чем просто тупая сплетня и хреновое чувство юмора Брэндона. — Тот снова возмутился. — И Кайла, Мерлин, ладно. Мы перед этим немного повздорили. И вообще, я осознал, что у меня больше не осталось чувств к ней. — Да к фестралу чувства, — скривился Брэндон. — Она нужна тебе только на одну ночь, чтобы выпустить пар. Джеймс уставился на него: — Ну ты совсем конченный, Родригез. Я не собираюсь использовать ее. Брэндон поднял руки в примирительном жесте: — Ладно, ладно, приятель. Не кипятись. Джеймс покачал головой. Почему он вообще дружил с этими придурками? Но в одном Кайл был все же прав: ему стоило извиниться. На момент Джеймс просто представил, как какой-нибудь придурок вроде него самого поступает так же с Молли или Лили. Он бы начистил ему рожу, даже не разбираясь. Джеймс поднялся с места, не заботясь о том, что мантия на нем скосилась, а галстук перевернулся, поправил шапку, нацепил на нос очки и направился к стеллажам с книгами. Миа явно не ожидала, что он решит подойти к ней. Она удивленно покосилась на него, ставя книгу на полку. Ее веснушчатое лицо немного раскраснелось, наверное, от высокой температуры в гостиной. — Томас, привет, — вежливо кивнул он Джесси, а потом обернулся к Миа: — Финниган, можно тебя на минуту? Та подозрительно осмотрела его, а потом все же неуверенно кивнула. Джеймса ожидал нелегкий разговор.

***

— Классификация темных сил… международным магическим сообществом… году… маг-теоретик… носители темных сил… Ваффлинг… Мисс Уизли! Роксана резко дернулась на месте, инстинктивно сжимая дрожащие руки в кулаки, отчего ногти больно впились ей в ладонь. Она вскинула взгляд и увидела, что профессор Холланд стояла прямо перед ней, вопросительно вскинув брови. — Простите, профессор, — сипло произнесла Роксана, облизав пересохшие губы. — Я не расслышала ваш вопрос. — Я спросила: в каком году родился маг-теоретик Адальберт Ваффлинг? Роксана впервые слышала это имя. Альбус рядом пытался что-то подсказать, пока его не пресекли: — Мистер Поттер, в ваших знаниях я не сомневаюсь. Но сейчас вопрос задан не вам. Мисс Уизли? — В 1905? — неуверенно протянула Роксана. — Неверно. Мисс Томпкинсон? — В 1899, профессор. — Сара Томпкинсон даже привстала с места, отчего ее юбка высоко задралась, тем самым привлекая внимание сидящего за ней Джо Карстаирса. — Отлично, пять баллов Слизерину. Мисс Уизли, вам плохо? Роксана осознала, что снова обращаются к ней, когда Альбус пнул ее под столом. — Нет. Профессор Холланд еще пару секунд выжидающе смотрела на Роксану, ожидая от нее более развернутого ответа, но, ничего не дождавшись, развернулась и прошла обратно к доске. Кусок мела, подчиняющийся ее палочке, вырисовывал на черной поверхности какие-то схемы и даты, но у Роксаны все слишком плыло перед глазами, чтобы хоть что-то увидеть. Действие порошка закончилось два часа назад, и все это время она чувствовала себя как в эмоциональной, так и в физической мясорубке. Руки ходили ходуном от дрожи, ее моросило, тянуло в сон, мучила жажда и еще хотелось сдохнуть. Альбус раздражал своими попытками выведать, что с ней случилось, Розье раздражал запахом своего парфюма, Паркинсон — огромными губами, Фитц — своим существованием. Роксана судорожно включала и выключала экран блокировки телефона, отсчитывая минуты до конца учебного дня, но время, словно в насмешку, тянулось дольше, чем обычно. Наконец, по всему замку эхом прокатился звон колокола. Класс ожил, зашелестел, все поднялись со своих мест, лишь некоторые остались сидеть, послушно записывая задаваемое профессором Холланд домашнее задание. Роксана наспех побросала в рюкзак учебники и тетради, которые за все время урока ни разу не открыла, закинула его за спину и, расталкивая всех попадающихся на пути локтями, рванула к выходу. В спину ей донесся оклик Альбуса, но она его бессовестно проигнорировала. Как она преодолела расстояние от кабинета ЗОТИ до подземелий — Роксана не помнила. Когда она очнулась, то нашла себя уже в комнате, переворачивающей содержимое комода. Дрожащими руками она едва ли не разорвала пакетики с белым порошком и высыпала несколько дорожек перед собой. Зеркало, висящее над комодом, было уже неделю как завешано старой мантией — Роксана не могла смотреть на жалкое отражение того подобия себя, что от нее осталось. Два быстрых вдоха — и Роксана почувствовала, как клетки ее мозга медленно отмирают, даря взамен наслаждение. Пошатываясь и зажимая нос, она побрела к кровати и упала поверх, раскидывая руки. Зеленый полог то отдалялся, то приближался, гипнотизируя изящными узорами. Роксана могла разглядеть каждую точку, каждый завиток. Нос щипало, горло начало неметь, но было чертовски хорошо. До тех пор, пока будильник, резанув по ушам, не известил о тренировке. Над землей клубился липкий ноябрьский туман. Малфой, видимо, не посчитал нужным расчистить воздух над полем, решив усложнить условия тренировки. До матча с рейвами оставалось меньше двух недель, так что он выжимал по максимуму из команды, задерживая их на поле по три, а то и четыре часа. Но для Роксаны это не было проблемой. Не с волшебной пыльцой, что покоилась на дне ее комода. Команда почти в полном составе сидела на трибунах, когда Роксана вышла из раздевалки. Забини делал селфи на фоне поля, поигрывая мышцами, Хилл и Азар отрабатывали удары битой, перекидывая между собой квоффл, а Малфой чертил какие-то схемы в блокноте. Роксана поднялась на трибуны, поздоровалась со всеми и начала разминку. Внутри нее бурлила энергия, и она не могла ждать, пока к ним подтянутся Фитц и Стэн, чтобы они уже могли начать тренировку. Роксана делала приседания, когда Малфой, наконец, оторвался от блокнота и поманил ее к себе. — Что такое, кэп? — Она подпрыгивала на месте, не желая останавливаться ни на минуту. Скорпиус внимательно смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, пока не заговорил: — Уизли. — Слова его сопровождались исходящим изо рта паром. — Под чем ты? Роксана замерла. Холод начал медленно подбираться к ней. — Что ты имеешь в виду? — Твои зрачки размером с галлеон, ты выглядишь как зомби и постоянно шмыгаешь носом, хотя насморка у тебя нет. Я знаю, как работают тяжелые наркотики. Скорпиус был спокойным, словно он обсуждал погоду или задание по Зельям. — И что, ты хочешь теперь прочесть мне лекцию по ЗОЖ или типа того? — Роксана насупилась, пряча дрожащие руки в карманы. — Нет, я хочу сказать, что ты больше не в команде. Воздух как будто стал холоднее за какую-то секунду. Роксана в неверии смотрела на Малфоя, пытаясь осмыслить, что он только что сказал. — Через две недели игра с рейвами, ты не можешь вышвырнуть меня! — Она начала повышать голос, тем самым привлекая внимание остальных членов команды. — Я только что сделал это. — Серьезно, Малфой? — зло зашептала Роксана. — Будто я тут одна, кто балуется этой дрянью. Скорпиус устало закатил глаза, давая понять, что этот разговор утомил его. — Уизли, я не слепой и прекрасно осведомлен, что Забини и Азар курят травку, а Фитц толкает кокаин и прочее дерьмо. Но никто из них не позволял себе прийти на тренировку в обдолбаном состоянии, в отличие от тебя. Ты и на игру собираешься так выйти? Роксана не знала, что сказать. Ей хотелось закричать и вмазать Малфою. Он же несерьезно сейчас? Он не мог поступить с ней так! — Да брось, — нервно рассмеялась она. — Прекрати строить из себя святого, вся школа только и говорит о том, чем промышляет твоя семейка. — Ты серьезно веришь в эти сплетни? — Скорпиус усмехнулся и посмотрел на нее снисходительно. Его вообще невозможно было вывести на эмоции. — Даже если и так, то при чем тут это? — При том, что… блять, Малфой, просто не делай этого, окей? — Голос Роксаны дрогнул. Бессилие медленно душило ее, и она уже не знала, за что можно было зацепиться, чтобы удержать себя на плаву. — Пожалуйста. — Роксана. — Произнесенное малфоевским голосом имя резануло по слуху. В Слизерине редко звали друг друга не по фамилиям. — Думаешь, я сам рад лишиться отличного ловца накануне игры? Но и позволить играть тебе в таком состоянии я тоже не могу. Как и ты не можешь пообещать мне завязать, ведь так? Роксана молчала, хмуро уставившись на свои ботинки. Малфой был прав, и это бесило больше всего. Толкнув его плечом, она стремглав понеслась в сторону раздевалки, пытаясь сдержать слезы.

***

«Роксана Уизли долеталась. Настолько, что вылетела из сборной Слизерина. Нет, вы не ослышались. Не знаю, что такого надо было сделать, чтобы стрелка на моральном компасе Малфоя хоть чуточку сдвинулась с нуля, но Уизли постаралась на славу. Если вы что-то слышали или видели, то жду ваших подсказок. Даже не знаю, что сказать еще. Примите мои поздравления, рейвы? Команда противника только что лишилась ловца. Кстати, делаем ставки на то, кто же теперь займет это почетное место. Ну что ж, могу лишь пожелать слизеринцам не падать духом, а Уизли наконец преодолеть эту черную полосу в ее жизни, иначе она вот-вот побьет рекорд своей кузины Доминик по количеству упоминаний в моем блоге. Да здравствует квиддич. Люблю, целую, Сплетница». Сердце Альбуса пропустило удар, когда дверь от его заклинания распахнулась и он увидел кровь. Она была везде: на полу, на комоде, на зеленых простынях и на руках Роксаны. — Твою мать, твою мать, — сбивчиво зашептал он, влетел в комнату и взмахнул палочкой, захлопывая за собой дверь. — Рокс, ты что натворила? Роксана сидела на кровати, ее била крупная дрожь, густая кровь стекала с рук. Зеркало над комодом было разбито, а его осколки были окрашены в алый цвет. Альбус за доли секунды подлетел к Роксане и упал перед ней на колени. — Эй, эй, успокойся. — Он взял ее лицо в руки, зафиксировал и заглянул в глаза, которые не выражали почти ничего. Пустой стакан, стоящий на прикроватной тумбочке, в мгновение наполнился водой. Альбус протянул его Роксане, прося сделать глоток. Долго уговаривать не пришлось — она осушила стакан сразу, проливая половину мимо рта и оставляя на стеклянных стенках кровавые разводы. Альбус взял ее руки в свои, заливая манжеты накрахмаленной рубашки кровью, перехватил поудобнее палочку и произнес заклинание, от которого осколки с едва слышным звоном вышли из плоти. Крови стало больше, и Альбусу понадобилось около пяти минут, чтобы остановить ее. Все это время Роксана сидела неподвижно, только тряслась от колотящей все ее тело дрожи. Когда Альбус закончил перевязывать раны, взгляд ее стал осмысленнее. Она словно очнулась от какого-то транса и непонимающе уставилась на свои руки, обвязанные белыми носовыми платками с вышивкой A.S.P. Ткань в некоторых местах пропиталась кровью и сильно сдавливала кожу. Роксана потянулась к узлам, чтобы ослабить их, но ее удержали руки Альбуса. — Не развязывай. Я еле остановил кровь. Она испуганно подняла на него глаза и затравленно посмотрела исподлобья: — Оставь меня. — Рокси, это же я. — Альбус все еще сидел на коленях перед кроватью и держал ее за руки. Роксана тут же отдернула их и повторила: — Оставь меня. — Нет, пока ты не ответишь мне, что с тобой происходит. Я больше не могу делать вид, что все нормально. — Перестань играть в психолога и разберись сначала со своими проблемами, — проговорила Роксана тихо и с надрывом. Альбуса начало выводить это из себя. — При чем тут мои проблемы? Мое состояние стабильное, меня не выгоняют из команды, и я не бью зеркала голыми руками. — Вот именно, это не твои проблемы. Не суй свой нос туда, куда не просят. — Роксана… — Произнесенное второй раз за день, это имя начало резать слух. — Тебе нужна помощь. — Нихрена мне не нужно. Да уйди же ты! — перешла она на крик, заставив Альбуса еще более испуганно уставиться на нее. — Уходи, слышишь? Просто проваливай! Пожалуйста! Роксана залезла на кровать с ногами, отползла к дальнему углу и принялась кидать в Альбуса подушками. Тот испуганно попятился назад. Он не узнавал ее. — Хорошо, хорошо! — повысил голос Альбус, чтобы перекричать истерику Роксаны. Он понимал, что сейчас ничего не добьется, надо было лишь дать ей время. Достав из сумки склянку с Умиротворяющим Бальзамом, он кинул ее на кровать. — Вот, выпей. Как успокоишься — сходи в крыло и попроси бадьяна. Роксана продолжала волком смотреть на него из дальнего угла кровати, когда Альбус развернулся и вышел из комнаты.

***

— Тебе надо было видеть это, в нее будто… вселилось что-то! Альбус подпирал спиной холодную каменную стену, сложив руки на груди. Джеймс с ногами забрался на подоконник и курил в приоткрытое заклинанием окно. Двумя пальцами он протянул наполовину скуренную сигарету Альбусу, но тот отрицательно покачал головой. Джеймс сделал еще одну затяжку, выдохнул дым и заговорил: — Знаешь, если бы меня выгнали из команды, я бы учудил чего похуже, чем разбил зеркало и наорал на тебя. Альбус снова покачал головой: — Нет, дело не в этом. Я видел ее, понимаешь? И это происходит не первый день. Последний месяц она ведет себя странно. — Страннее, чем обычно? — Мерлин, Джеймс, ты можешь хоть что-то серьезно воспринимать? — Окей, ладно. — Джеймс потушил окурок о стену и избавился от него при помощи палочки. — Мне кажется, на Рокс так влияет этот придурок. — Фитц? Нет, он всего лишь симптом, а не причина. У меня есть одна мысль, но я не знаю… — Альбус заговорил неуверенно. Джеймс заинтересованно подался вперёд. — Выкладывай. Альбус помедлил. Он не хотел ни с кем делиться своими мыслями, но ему необходимо было услышать чье-то мнение и совет, даже если Джеймса. Раньше он мог бы пойти к Рокси или Элис, но в свете последних событий Альбус не был уверен в правильности этого решения. — Я думаю, она под наркотиками. Под тяжелыми. Джеймс на секунду завис, вглядываясь в лицо Альбуса сквозь ночную темноту замка, и пытался понять, шутит он или нет. — С чего такие выводы? — Я почитал немного об этом. Почти все симптомы совпадают: резкие смены настроения, отсутствие аппетита, раздражительность. Она начала быстро разговаривать и двигаться. Появились провалы в памяти. Мерлин, теперь я почти на сто процентов уверен. Джеймс шокировано присвистнул: — И где, по-твоему, она берет наркотики? — У Скамандеров? — Альбус вопросительно посмотрел на Джеймса. Тот отрицательно хмыкнул. — Не-а, у Скамандеров кишка тонка толкать что-то серьезнее, чем ЛСД или тентакула. — Значит, кто-то другой? — Ты не в том месте копаешь, выход на дилера тебе ничего не даст. Избавишься от этого — она найдет другого. Проблема в Рокс, оттуда и надо начинать. Альбус устало потер лицо ладонями. — Это же Рокс. Я не смогу помочь ей, если она сама этого не захочет. Только хуже сделаю. Джеймс задумчиво нахмурил лоб и полез в карман за пачкой сигарет, словив при этом неодобрительный взгляд от Альбуса. — Ну, свяжись с Фредом, — невнятно, из-за зажатой меж зубов сигареты, пробормотал он и словил еще один возмущенный взгляд от брата. — Предлагаешь настучать? Рокси так точно возненавидит меня и учудит чего похуже. — Альбус помолчал, обдумывая что-то. — И сам не смей говорить ему. Я серьёзно, Джеймс, даже не думай. Джеймс поднял руки на уровне головы, выдохнул дым прямо в лицо Альбусу и громко заржал, когда тот недовольно закашлялся. — Вот вы где! Поттеры от неожиданности подпрыгнули на месте, чем заставили Элис рассмеяться. Выйдя из-за угла, она подошла к Альбусу и поцеловала его в щеку. — Джеймс! — показательно нахмурилась Элис. — Имей совесть не курить в присутствии старост! Джеймс спрыгнул с подоконника и согнулся в притворном поклоне: — Прошу прощение, мистер и миссис Староста. — Он вытащил сигарету изо рта и избавился от нее. — Ладно, я пошел, а то еще снимите баллы за то, что после отбоя гуляю. Проходя мимо Альбуса, он похлопал его по плечу: — Не загоняйся сильно, бро. Не все в твоих силах. Альбус молча кивнул, провожая взглядом исчезающую в темноте спину брата. — О чем это он? — спросила Элис, обнимая его за шею. Альбус сразу почувствовал себя некомфортно, оставаясь с ней наедине. Глубокое и пожирающее чувство вины вытеснило все волнения и переживания, которые занимали его мысли минуту назад. — Да так, — отмахнулся Альбус. — Мы с Рокси немного повздорили. Элис охнула: — Как она? Слышала новости. Альбус осторожно выбрался из объятий и тут же взял ее за руку, начиная идти вперед. Проблемы проблемами, но ночной обход никто не отменял. — Не очень, — обтекаемо ответил Альбус. — Наорала на меня, выгнала из комнаты. — Я уверена, завтра она отойдет, и у вас все наладится. — Элис прижалась к его руке, кладя свою голову на плечо. Ее мягкие волосы щекотали его шею, а нос улавливал сладковатый запах жасмина и ириса. Этот запах перенес Альбуса в вечер Хэллоуина. Он вспомнил, как отвечал на сообщения Элис, говорил, что любит ее, а потом постучал в комнату Скорпиуса Малфоя и провел с ним ночь. Потрясающую ночь, если на то уж пошло. На этот раз Альбус помнил все: он помнил, что от Скорпиуса пахло сандалом и мятой, что его кожа была холодной, словно мрамор, поцелуи — грубыми, но в то же время такими чувственными, а заводило его то, как Альбус произносил его имя. И как бы сильно ему ни хотелось жалеть о содеянном, — он не мог. Даже более того: если бы ему предложили повторить — он бы без раздумий согласился. Потому что его тянуло к Малфою так, как ни тянуло еще ни к кому, даже к Элис. Элис. Альбус не знал, что делать. Признание просто раздавит ее, но и продолжать утаивать измену было бы нечестно. К тому же, он понимал, что Элис была той, с кем ему было суждено быть, тогда как Скорпиус был всего лишь временным увлечением, соблазном, призванным испытать его на прочность и верность, и перед которым Альбус не смог устоять. Он с детства привык получать то, что хотел. Мерлин, ему сейчас так нужна была Роксана, которая всегда поддерживала его своим присутствием и советами. — Ты снова задумался, — послышалось со стороны Элис. Альбус отмахнулся от собственных мыслей и натянул на лицо вялую улыбку. — Я знаю, что может поднять тебе настроение. — Она заговорщически улыбнулась, взяла руку Альбуса в свои мягкие ладони и положила ее поверх мантии на свое бедро. — На мне нет белья. Что, если мы сделаем это прямо тут? Ты же хотел чего-то нового. Альбус растерянно посмотрел на Элис, но не успел ничего сказать — она потянула его куда-то вверх по коридору. Спустя минуту они все же нашли пустой кабинет, и Элис затащила Альбуса туда, запирая за ними дверь заклинанием. Она взмахнула палочкой, зажигая несколько свеч и создавая интимную атмосферу, а потом села на парту, приманивая Альбуса пальцем. Он подошел к ней, устраиваясь меж ее ног и мягко целуя в щеку. — Эл, мне надо сказать тебе кое-что… — Ты серьезно хочешь говорить в такой момент? — жарко прошептала Элис, принимаясь стягивать с него мантию и расстегивать рубашку. Альбус попробовал отбросить все мысли и просто насладиться моментом, но совесть заскреблась где-то на подкорке, когда Элис начала расстегивать пуговицы на своей блузке, обнажая грудь, не поддерживаемую бюстгальтером. — Нет, я так не могу. — Альбус отпрянул, словно ошпаренный, и спрятал лицо в руках. Элис по инерции подалась вперед и посмотрела на него растерянным взглядом, распахнув покрасневшие от поцелуев губы. — Что такое? — спросила она, прикрывая грудь мантией. — Дело в том, что я… — Альбус осекся, с шумом вдыхая воздух. Он не мог. — Дело в том, что… Элис, ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Элис осторожно кивнула. — Действительно люблю, по-настоящему. Я хочу, чтобы ты не забывала этого, когда узнаешь, что я… Что я… — Слова словно застряли у него в горле и не хотели выходить. Альбус нервно потер шею. — Что ты изменил мне, — еле слышно прошептала Элис, не то вопросительно, не то утвердительно. Она в неверии посмотрела прямо на Альбуса, пока глаза ее медленно наполнялись слезами. У Альбуса защемило где-то в груди. — Откуда?.. Элис зажмурилась, и слезы покатились по ее щекам. — Так значит, это правда, — надломленным голосом произнесла она. — Слухи ходили, но я не верила. И твое странное поведение… я не хотела связывать с этим. А все эти подарки? — Элис подняла на него заплаканные глаза. — Мерлин, так ты пытался избавиться от чувства вины? Альбус не мог смотреть, как она плачет. Он инстинктивно подорвался вперед, но Элис выставила руку, останавливая его. — Эл, прости меня. — Он не знал, чего сказать еще. Не было тех слов, которые могли бы искупить его вину в ее глазах. — Я ничего не чувствую по отношению к тому человеку, я всегда любил и буду любить только тебя, ты ведь знаешь это, ты сказала мне, что знаешь! — По отношению к кому? — резко спросила Элис, опуская руку. — Ч-что? — Кто этот человек? Кто она? — Альбус молчал, стыдливо опустив глаза в пол. Рубашка на нем все еще была расстегнута, и он вдруг почувствовал прохладное дуновение сквозняка. Элис повысила голос: — Ну же, Поттер, скажи мне правду хоть сейчас! Кто она? — Это он, — хрипло прошептал Альбус, разрезая тишину. Слова давались ему с трудом, но он понимал, что Элис заслуживала знать правду. — Это… Скорпиус Малфой. На пару секунд повисло напряженное молчание, после чего Элис истерично рассмеялась: — Мерлин, какой же я была слепой, — протянула она, проводя рукой по волосам. — Какой же слепой. Элис резко спрыгнула с парты и принялась застегивать пуговицы на блузке. Альбус рванул к ней: — Подожди, дай мне объяснить. — Этому нет объяснения, Альбус, — резко произнесла она, вскидывая голову. — Предательству нет объяснения. — И что, это все? — испуганно спросил он. — Между нами все? — Да! Я видеть тебя не хочу! — Ты так просто перечеркнешь наши чувства и те два года, которые мы провели вместе? Наши планы, мечты? Элис усмехнулась: — Тебя это не остановило, почему меня должно? — Я люблю тебя. — А я люблю тебя. И от этого только больнее. — Голос Элис дрогнул, заставляя Альбуса почувствовать себя еще хуже. Пока он стоял, отчаянно пытаясь придумать, что бы сделать, она выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Пламя от свечей истерично дернулось. Альбус остался стоять в кабинете, обдуваемый ночным сквозняком, и пытался осознать, что натворил.