Тот, кто держит мою плеть

*** Командирский шаттл «Ипсилон» набирал высоту, покидая Крэйт. Белые, словно заснеженные, поля были щедро распаханы кроваво-красным. Это навевало на Хакса тоскливые воспоминания о других снегах, точно также исчезнувших в квадрате иллюминатора. Навсегда. И, конечно же, политых настоящей кровью. Он и Кайло Рен заняли пассажирские кресла друг напротив друга. Больше на корабле не было никого, кроме пилота, закрывшегося в кабине. Хакс вовсе не горел желанием находиться с ситхом в одном тесном пространстве. От яростного удара до сих пор болело всё уставшее тело. Потянуться и застегнуть страховочные ремни было подвигу подобно. Но он был обязан его сопровождать. Как бы это выглядело со стороны, начни он шарахаться Рена и проситься в шаттлы к штурмовикам? Ситуация была хуже некуда. Никто больше не мог защитить Хакса от рыцаря Рен и его вспышек агрессии. Генерал горел от боли и мечтал о том, чтобы она не повторилась. Завоевав доверие Рена, он смог бы выжить и когда-нибудь отомстить. Поэтому сидел тут, терпел и не выступал. Он умел ждать как угодно долго, прежде чем нанести врагу один-единственный смертельный удар в сердце. Не впервой. Впрочем, Рен выглядел на удивление тихим. Возможно, подавленным. И, кажется, вовсе не собирался кидаться на всё, что движется. Начал осознавать свои ошибки? Понял, что в тот момент надо было слушаться его? Как бы не так. Вероятнее, вместо бешенства мальчишка начал впадать в депрессию. Весьма типично. Хакс хотел бы влепить ему отрезвляющую пощёчину и гаркнуть, как на рядового, чтобы вправить мозги. Но поступать приходилось вовсе не так, как хотелось до нервной дрожи в кончиках пальцев. Засунь свои эмоции в задницу, генерал Хакс, и делай то, что от тебя требуется в данный момент. Дружелюбие и участие. — Магистр Рен, тот джедай… — разорвал молчание он. — Что с ним? Он будто растворился в воздухе. — Он мёртв, — коротко обронил Кайло. Но всё же добавил, заметив непонимание в обращённых на него глазах: — Его тело не на Крэйте. Но Сила сообщает мне, что он всё-таки мёртв. — Это хорошая новость, — аполитично заключил Хакс, подавив вздох. Горло и позвоночник между лопатками сводило от резкой боли. Поэтому о том, стоила ли эта одна смерть провала всей операции, он предпочёл умолчать. Ему оставалось только делать вид, что он поддался, и унизительно соглашаться. Шаттл задрожал, ускоряясь и покидая раскалённую, сухую атмосферу. Хакс схватился за ремни, едва не зашипев: в позвонках предательски ёкнуло. Но знать, насколько ему сейчас физически тяжело, Рену не стоит. Ещё обрадуется и возьмёт на вооружение. А вот на рыцаре ремней не было. Он сгорбился, опустил подбородок на сложенные руки и тяжело уставился в пустоту. Тело компенсировало дрожание и броски шаттла на автомате, словно заведомо знало, куда его дёрнет в следующий момент. Генерал не представлял, о чём он думает, но он один раз видел на его лице похожее выражение. После той снежной ночи на бедном, растерзанном «Старкиллере». Это затаённое страдание. Хакс задушил на корню вот-вот готовую вырваться торжествующую улыбку. Конечно, тогда его собственное сердце обливалось кровью, и ему было далеко не до душевного состояния Рена, однако он почему-то помнил. Это единственное, что порадовало его тогда, подсластив пилюлю. Этому мальчишке было едва ли не хуже, чем ему самому. Он истекал кровью и слезами, которых не замечал в порывах холодного ветра. Что ж, это его шанс завоевать доверие. Хоть бы внутри он остался таким же податливым, как и раньше. Если Сноук мог им манипулировать, то он тоже сможет, если постарается быть достаточно внимательным и участливым. И чтоб этого Кайло черти взяли! — Магистр… Рен, — снова осторожно позвал его генерал. — Вы неважно выглядите. Вас ранило? Мне позвать медицинского дроида? Кайло вынырнул из своих мыслей. Да, пожалуй, взгляда растерянного, несправедливо обиженного подростка он не увидит уже никогда. Взгляд сегодняшнего Рена был гораздо более мрачен, сосредоточен и задумчив. — Это был мой дядя, — ровным голосом сообщил он. Брови генерала приподнялись сами собой. Он промолчал. — А в тот раз, на «Старкиллере», был мой отец, — безэмоционально добавил Рен и пристально поглядел на него, ожидая реакции. Что ж, это многое объясняло. Хакс мог похвастаться сформированной личностью, непробиваемой бронёй против любых нападок, полученной за годы кровавой и жестокой борьбы за место под солнцем, от Академии до мостика «Финализатора». Но было существенное отличие — в его душу и личную жизнь Сноук своими грязными пальцами никогда не лез. Не указывал, кого ему любить, а кого ненавидеть. То ли понимал, что ничего не выйдет, то ли он был слишком скучен в защитных реакциях. А вот Рен тогда… был мягким и неподготовленным, как несозревший сыр. Любое слово оставляло на нём вмятину. Издёвки и манипуляции бывшего верховного лидера всегда были довольно изощрены, а Рен принимал их за чистую монету. Судя по остаточной реакции, он не сам решился убить своего отца — зачем ему? А вот Сноуку, похоже, это послужило отличной потехой. Заставить свою куклу совершить то, чего она совершенно не хотела. А потом наблюдал, сломается ли она после этого или нет. Нет. Рен не сломался. Ещё больше съехал с катушек, только и всего. А, учитывая эмоциональную возбудимость ситха, он должен был уже давно ненавидеть Сноука даже больше, чем сам генерал. На фоне полученной информации предыдущее заявление рыцаря о том, что Верховного лидера убила маленькая девочка с Джакку, выглядело невероятно смехотворно. Кайло вздохнул и уставился в иллюминатор на поверхность Крэйта, словно потерял к генералу интерес и отчаялся получить хоть какую-то реакцию на своё заявление. Чёрт знает, чего он от него ожидал. Генерал пораскинул мозгами и, проигнорировав боль в спине, чуть наклонился вперёд и произнёс, словно кто-то ещё мог их услышать в пустом шаттле: — Это были мятежники, магистр Рен. Солдаты Сопротивления. Те, чья прямая цель — уничтожить Империю, которую мы с таким трудом возродили из пепла. Наша победа — лишь вопрос времени, поэтому они всё равно погибли бы в очередном столкновении. Не от вашей руки, так от руки штурмовика. Он сам изумился собственной выдержке и доверительному тону, проснувшемуся в голосе. Им руководил холодный расчёт, когда он произносил эти слова. По тому, как изменилось лицо Рена, он понял, что угодил в точку. На мгновение Кайло стал похож на прежнюю свою версию — наивного, доверчивого подростка с пухлыми губами. На глупого щенка, ласкающегося к первой попавшейся руке, не различающего, бьёт она его или гладит. Подросток появился и исчез. Словно за те часы, что они преследовали корабли сопротивления, Кайло успел повзрослеть и, наконец, начал выглядеть на свой истинный возраст. — Генерал, вы смогли бы убить собственного отца? — вдруг спросил Рен небрежно. Хаксу не нужно было долго обдумывать ответ. — Если бы он стал врагом Империи — да. Безусловно, — чуть высокомерно задрал он подбородок. Затем, опомнившись и опустив его, сдержанно добавил: — Однако я никогда не видел от родственников особого внимания или расположения к своей персоне. Они не были добры ко мне, мы мало контактировали, поэтому мне было бы морально проще в этой гипотетической ситуации. — А мать? — резко бросает Рен. — Я не знал её. В принципе. Он не произносит этого прямо, но видит, что Кайло понял. Она умерла задолго до того, как он научился ходить. — Но, полагаю, мне было бы тяжелее, чем в первом случае, — Хакс выдерживает насторожившийся взгляд ситха, ожидающего подвоха. — Эта связь сильнее, она биологически детерминирована. Пожалуй, сейчас он говорит вещи, прямо противоположные тому, о чём долгие месяцы твердил ему Сноук. В отличие от него, Хакс не претендует на истину в последней инстанции, и это работает. Из фигуры рыцаря действительно постепенно исчезает сковывающее, мёртвое напряжение. Он снова задумывается на минуту, а потом произносит твёрдо, словно это не касается его самого лично: — Лея Органа. Мы должны захватить её живьём. И ему совершенно не было стыдно за это. Собрался бы он такое сказать Сноуку! Да Рен бы от страха трясся так, что и слова вымолвить не смог бы. Два часа. Два часа со смерти Сноука, а Кайло пробовал стоять на своих ногах. Наплевал на то, чем забивали его мозги долгие годы. Быстро. Так же он выкинул из своей головы идеалы Новой Республики, когда переметнулся на сторону Империи? Хакс изобразил вежливый интерес, не желая ничего добавлять на этом этапе. Рен продолжил: — Я не хочу для неё смертной казни. И никто не сможет заставить меня её применить. Господи, да Хаксу наплевать! Он и не собирался его заставлять! Жива, мертва — какая ему разница? Главное разбить Сопротивление, а что с ним делать потом — не его компетенция и головная боль. Он позволил наиболее мирным мыслям красноречиво отобразиться на физиономии, и настороженная, гневная морщинка на лбу Кайло разгладилась. — Дом с садом на удалённой от путей планете с хорошим климатом, — продолжил он, словно не раз втихую от Сноука обдумывал это. — Охраняемый дом на охраняемой планете… Пожизненный санаторий. — А вы не опасаетесь, что кто-нибудь из повстанцев попытается её освободить? Те же самые криффовы умельцы, что смогли разобрать нашу базу по камешку, а вас отправить в лазарет? — к сожалению, досаду по этому поводу Хакс укротить не смог, сколько бы времени не прошло. Впрочем, он быстро взял себя в руки, опасаясь за сохранность своих дыхательных путей. — Я просто стараюсь быть готовым к любым вариантам развития событий. — Я теперь Верховный лидер, — медленно произнёс Кайло, будто прямо сейчас обдумывая следующий ход. — За моё обещание не взрывать больше ни одной планеты, Лея Органа, захваченная в плен, согласится больше не участвовать в деятельности Сопротивления. Я уверен в этом. — И вы сдержите своё обещание? — В отличие от вас, генерал Хакс, — с нажимом выделив последние слова, заявил Кайло. — Я не вижу ничего эстетически привлекательного или забавного в разрушении обитаемых шаров материи. От этого идут препаршивые возмущения в Силе. Так себе ощущение, поверьте мне. Первому ордену вполне достаточно поверхностных бомб. После них планету всегда можно терраформировать и заселить заново. И полезные ископаемые сохраняются, кстати. Хакс превеликим усилием воли удержался и не хмыкнул. Рен это заметил. — Ты хочешь что-то сказать. — Вовсе нет, магистр. — Ты забываешь, что ситхи способны чувствовать намерения, не особо напрягаясь. А напрягаясь — мысли. И уж поверь, я был первым учеником Сноука не потому, что со мной ему было интереснее всего играться. Хакс ощутил, как кровь прилила к щекам, чуть откашлялся, словив очередной приступ боли. Всё же придётся озвучить, заключив в самую красивую обёртку. — Я подумал, что это звучит дальновидно с учётом сложившейся политической и экономической обстановки… И довольно сильно контрастирует с вашими сиюминутными решениями, предполагающими мгновенное разрушение любого неугодного объекта. — Ну, сейчас-то твой корабль располосовало так, как у меня бы не получилось ни в одном из приступов ярости, — также жёстко парировал Рен. У Хакса дёрнулось веко. Этот мальчишка не должен затрагивать подобные темы своим грязным ртом! Вколотить в него сапогами хоть каплю уважения — чтобы скулил, как собака, и неделю в госпитале отлёживался. Генерал отбросил настойчивое желание проверить в иллюминаторе растерзанное металлическое тело «Финализатора», явно уже виднеющееся вдалеке вместе с остальными звездными разрушителями. Стиснул зубы в бессилии и отчаянии. Он не тревожился бы сильнее, если бы раскроило его родственника. — Я сожалею, — внезапно обронил Рен, словно пошёл на попятную. — Что? — Твой «Финализатор». Хакс прикрыл веки, справляясь с охватившими его чувствами. Рен поистине сбрендил, если говорит ему такое. Только что поковырялся в открытой ране, а теперь пробует зачем-то извиниться? — Спасибо, — выдавил из себя Хакс. Он обязан быть вежливым. И Рен что, действительно употребил «твой» в прямой форме принадлежности? Резкое движение в шаттле выдернуло его из долины эмоций. Когда он распахнул глаза, ситх оказался очень близко. Сидел на корточках перед его креслом, их разделяли считанные сантиметры. Ну, может, и не сантиметры, но видеть Кайло в своём личном пространстве — ощущение не из приятных. Генерал инстинктивно отодвинулся назад, насколько позволили ремни. А они ему почти ничего не позволили. Ещё одного нападения он точно не переживёт. Морально. Видят боги, с него на сегодня было достаточно дерьма. — Не бойтесь, генерал. Я не причиню вреда. Лишь попытаюсь устранить то, что уже нанёс. Услуга за услугу. Его тёмный взгляд был вполне спокойным и серьёзным, и это было странно. Какое такое «устранить» он имеет в виду? — Что вы собираетесь сделать? — пробормотал Хакс. Отступать было некуда. — То, чего не делал очень давно. Вылечить. Это безопасно. В крайнем случае, у меня просто ничего не получится. — Я имею право отказаться? — Нет. Генерал проглотил возражения. Кайло едва уловимо улыбался, в его глазах не было ничего угрожающего. Обычно людей собираются калечить с другим выражением на физиономии. Оставалось уповать, что эти эксперименты не сделают его спине хуже. Мысль о том, что теперь его опустили до уровня лабораторной мыши, пребольно кольнула где-то под печенью и вынуждена была заткнуться. Боль жила на поверхности и в глубине. Хакс дёрнулся, когда широкая тёплая ладонь скользнула ему на шею. Устроилась большим пальцем под подбородком. Генерал стерпел прикосновение, стараясь отбросить размышления о нелепости происходящего. Дальше рукопожатия они никогда не заходили. Хакс зажмурился. В месте соприкосновения внезапно появилось что-то, название чему он не смог подобрать. С одной стороны, это было тепло, словно возникающее в нём самом, в тех точках, что больше всего постреливали. С другой стороны, точно там же он испытывал деликатный, мягкий, мятный холод. Всё это вместе смешивалось в неожиданно приятное чувство. Или же виной тому была резко пропавшая куда-то физическая боль? Когда рука внезапно отстранилась, и сверхъестественное расслабление пропало, Хакс подавил лёгкий укол сожаления. Осознал, что почти задремал, откинувшись на подголовник, измотанный этим бесконечным днём. Тело отключилось само, стоило дать ему слабину. Кайло никак не отреагировал на его слабость — ни жестом, ни насмешкой. — Теперь спина, — скомандовал он, встав на ноги. — Я чую по крайней мере две трещины в разных костях и общие ушибы. — Со всем этим может справиться дроид, — заметил генерал, едва успев остановить брови, снова собравшиеся оторопело переместиться вверх. Это всё возможности Силы? Если он с такой лёгкостью и точностью (Хакс почему-то уверен, дроид сообщил бы тот же диагноз) определяет его физическое состояние, то что ещё он способен узнать? Опасность этого человека возрастала по экспоненте. Неудивительно, что владеющим Силой всегда удавалось оказываться на верху пищевой цепочки Вселенной. Ремни отстегнулись сами собой. Бестактность. Как будто Хакс смог бы за ними спрятаться. — Встань и повернись, — предложил Кайло таким тоном, что отказаться тот и не попытался. Внезапной вежливости рыцаря он опасался куда больше, чем прямой угрозы: это была неизведанная территория. Шаттл покинул атмосферу и лёг на курс, его больше не шатало. Генерал, внутренне замирая, подчинился и оказался к ситху спиной. Перед ним оказалась безликая обшивка, но всё его внимание сосредоточилось на том, что происходило сзади. — Я должен снять какую-то часть одежды? — уточнил он у невидимого собеседника. Непредсказуемого. Абсолютно непредсказуемого. — Только китель. Рубашку не надо. Ну, хотя бы в пределах разумного… Хакс отстранённо отметил, что сейчас, наверное, пахнет далеко не незабудками. Так Кайло и надо. А чего он хотел? Всё равно, со стороны они заняты весьма странным делом. Хорошо, что пилот не имел возможности за ними подглядывать. Ладони Рена легли на сведённые болезненным напряжением лопатки. Скользнули вверх, на мгновение обхватив плечи и ключицы. Затем большие пальцы с нажимом провели с обеих сторон от позвоночника — сверху вниз. Хакс подавил вскрик, когда он уже рвался из горла, и умудрился заменить его на громкое рассерженное рычание. Рука быстро легла на середину загривка и провела вниз, стирая самые острые пики боли, словно ненужную запись в планшете. Хакс перевёл дыхание и облегчённо сглотнул. Движения стали более аккуратными и сосредоточились на тех местах, где стрельнуло. «Он так локализовал повреждённые участки», — запоздало догадался Хакс. И снова поток — энергии? какого-то наведённого поля? — заструился внутри его тела, даря и прохладу, и тепло, заставляя кожу путаться в показаниях, а нервы постанывать от долгожданного расслабления. За время дежурства у него больше всего уставала именно спина, но очень редко выдавалось свободное время на посещение массажного дроида в мед.отсеке. Ему он вынужден был предпочитать обязательный для персонала космических кораблей тренажёрный зал. Конечно, он вполне верил в то, что такие манипуляции способны купировать болевой синдром, помочь рассосаться наиболее большим синякам. Но если там реально повреждены кости, разве подобная физиотерапия с ними что-то сделает? — Если ты думаешь, что я с этим не способен справиться… — протянул Кайло, недвусмысленно демонстрируя, что мысли Хакса для него открыты. По крайней мере, сейчас, при непосредственном контакте. И снова это «ты»… Генерал не имеет права до такого опускаться. — Я полностью уверен в вас, Верховный лидер. Сзади хмыкнуло. — Если бы… Ты уверен во мне как в адепте Силы, но не как в лидере. Такой раздражающий, да? Слышу, как ты перебираешь в уме способы от меня избавиться. И как тебя покоробило от обращения «верховный лидер», но ты заставил себя его произнести. Не трудись. Мне достаточно прежнего. Генерал ожидал боли, но руки Рена размеренно продолжили свою работу как ни в чём не бывало. Хаксу было хорошо, мозг работал уже не так активно, и это шло вразрез с нарастающей опасностью обстановки. Он не мог отрицать озвученные факты, только отмалчиваться. Его отношение не изменилось за несколько часов. Кайло продолжил: — Я больше не собираюсь лезть, куда не просят, и переходить тебе дорогу в том, в чём ты разбираешься лучше меня. Я не офицер звёздного флота Империи, а рыцарь Первого ордена. Перед нами стоят разные задачи, объединённые общей целью. Так что и ты не переходи мою. Конечно, есть ещё верховное командование флота, но фактически… судьбы Империи и Ордена зависят только от наших совместных действий. Хорошо, что тебе не привыкать к такой ответственности. Ты готов её получить даже ценой моей жизни. Но это нерационально. Ведь пути Силы тебе недоступны, а они решают слишком многое. Без меня тебе не справиться. — Как и тебе — без меня, — вырвалось у генерала. Твёрдые пальцы прокатились по позвоночнику снизу вверх, как следует прожав каждую косточку по пути. Хакс был вынужден прогнуться навстречу, а затем справиться с волной внезапного возбуждения, заставившего напрячься соски под рубашкой. Кое-кто делал своё дело слишком умело и подходил к этому с поразительным старанием! Хакс выровнял дыхание и проговорил то, что не собирался озвучивать никогда: — Я знаю, что это ты убил Верховного лидера. Девчонка бы не смогла. Тем более, ты невероятно спокоен, а вовсе не беснуешься и не горюешь по поводу потери ориентиров. Я отлично видел, как он тебя наизнанку выворачивал, словно ты плюшевая игрушка. Ты его ненавидел, не осознавая этого. И поэтому так удовлетворён свершившейся местью. Победой. Его ошибкой. Ведь это означает, что он ошибался и относительно всего остального в тебе. Руки Рена замерли, впрочем, не перестав излучать эту странную энергию. Глубокий вздох всколыхнул волосы на затылке Хакса, вынудив мелкие волоски на шее подняться дыбом, а проснувшуюся волну мурашек достигнуть ягодиц. — Что ж. Не зря ты являлся его фактическим заместителем. Ум у тебя… до неприятного острый. Но зато между нами теперь не осталось недосказанностей. — Я просто физически не мог его убить, — признался Хакс и тут же закусил губу, чтобы не застонать, когда очередное прикосновение Кайло к лопатке доставило слишком сильную вспышку удовольствия. Он так долго терпел боль, что справиться с её противоположностью было пока что проблематично. Даже через рубашку массирующие движения ощущались очень сильно, словно на коже выкрутили чувствительность на максимум. — Не мог, — подтвердил тот. Ладони забрались на его плечи, видимо, уже разобравшись с позвоночником. Кончики длинных пальцев дотянулись аж до ключиц, неожиданно показавшись обжигающе горячими. Плотно обхватили плечи и, упёршись большими пальцами в спину, сильно потянули назад, разгибая. В левом отчётливо хрустнуло, и по освобождённым мышцам и нервам тут же расползлось благостное расслабленное блаженство. Господи, да где он этому научился?! Судя по сноровке, ему доводилось делать что-то подобное не раз и не два. Это его благодарность за парочку слов призрачной поддержки относительно новости об его отце? Хакс не сказал ничего особенного, он не терапевт. Рен не осознаёт всей непропорциональности затраченных усилий? Или для него такие вещи не составляют особого труда? Ведь он тоже должен был быть измотан. Руки ещё раз погладили его по лопаткам, пояснице и отступили. Ощущение потока пропало, оставив после себя гудящий от прикосновений позвоночник, лёгкость в мышцах и потеплевшую кожу. В обработанных частях тела чувствовался усиленный кровоток. Хакс был готов поклясться, на его щеках — яркий румянец. Бледная от природы кожа не умела этого скрывать. Неужели всё? Едва ощутимая в обычной ситуации внутренняя вентиляция шаттла показалась холодным сквозняком. Хакс торопливо натянул китель обратно. Ни одна кость, ни один нерв не скрипнул протестующе. Он по правде залечил всё, что собирался, включая трещины! Хоть на что-то этот парень годился. Лучше бы он, конечно, просто не нападал на него. Хакс мучился от боли несколько часов. Однако это вселяло надежду, что в следующий раз Рен сто раз подумает, прежде чем приложить его изо всех сил. Потому что Хакс придёт и нагло потребует лечения в качестве компенсации. Они снова заняли пассажирские кресла напротив друг друга. Рен вовсе не выглядел хоть сколько-нибудь уставшим после лечения. — Вот видишь? И не надо было так напрягаться, — заключил он, подняв сцепленные в замок руки над головой и потянувшись. — Разве тёмная сторона силы предполагает такое умение? — Тёмная сторона не накладывает на своих адептов ограничений в чём-либо. Хакс позволил себе глубоко засомневаться в данном изречении. Вполне вероятно, что Сноук запрещал Кайло использовать это умение. Либо самого себя лечить тот не мог. Варианты были равновелики. «Рано или поздно это надо будет выяснить», — размышлял он, разглядывая заживший шрам, пересекающий лицо рыцаря и скрывающийся под чёрной высокой горловиной. Как далеко шрам заходил, Хакс мог только догадываться, вспоминая характер ранений, когда он нашёл Кайло в лесах погибающей планеты. Там было темно, и вся его чёрная одежда казалась залитой кровью. Её было очень много. Много багрово-красного на иссиня-белом. — Мы подлетаем к обломкам «Финализатора», сэр, — оживает громкая связь с пилотом. — К какому кораблю из оставшихся швартоваться? Эта сугубо практическая фраза и мелкая задача, сразу же поставленная перед ним, окунули его обратно в реальный, изматывающий мир генерала Армитажа Хакса. Он снова ощутил навалившуюся усталость, теперь уже умственную. — На дредноут «Господство», — скомандовал он, с силой зажимая пальцами кожу на переносице. — Принято, сэр. Хакс заставил себя встать, подойти к иллюминатору и в упор встретиться с тем, на что он так боялся посмотреть. Обломки его родного корабля, кощунственно смешанные с чужими, проплывали мимо. Кое-где всё ещё горели огненные факелы выходящего из разрубленных труб вещества и проскакивали белые искры. Свыше трех тысяч турболазеров и ионных пушек, великолепные турели, противоракетные огневые точки, проектор притягивающего луча… Что из этого уцелело? В каком состоянии находился реактор? Девятнадцать тысяч офицеров на борту. Пятьдесят пять тысяч военнослужащих. Свыше восьми тысяч штурмовиков… Сколько из них выжило при столкновении? Сначала дредноут «Доверитель IV», потом «Старкиллер», а сейчас дошло и до «Финализатора»… Сопротивленцы весьма успешно уничтожают всё, что так дорого его сердцу. Прекрасные, монументальные вещи. Легендарные. Столько труда и сил в них было вложено… Тоска перекипела в отборную, ядовитую злость. Они не понимают, что злой генерал Хакс в тысячу раз хуже, чем генерал спокойный. Он подумал со злорадным торжеством, что совершенно не зря в ответ отнял у них пять планет системы Хосниан. — Привязанности рождают слабости, — внезапно проговорил Рен со своего места, словно по памяти цитировал что-то. — Потери и слабости приводят к душевной боли. Душевная боль всегда превращается в злобу. Злоба — это проход на тёмную сторону Силы. Хакс обернулся. Сегодня они оба подозрительно внимательны друг к другу. Это всё из-за гибели общего недруга? — Так писал мой дед, Дарт Вейдер, в своих мемуарах, — пояснил Рен. — Он тоже убил своего учителя. Но самому ему выжить при этом не удалось. «Ипсилон» снова колыхнулся, заходя на посадку. Армитаж схватился за переборку. Картины разорённого космоса сменились серым ангаром, кипящим от движения эвакуационных транспортников и спасательных капсул. Дроиды сгружали и отвозили раненых в мед.отсеки. — Смерть этого джедая стоила того, чтобы упустить их? — настороженно подал голос Хакс. — Возможно. Она значительна со стратегической точки зрения. И с точки зрения равновесия Силы. Всё же он был символом. Зря Хакс заикнулся об этом, Кайло явно снова вспомнил об отце. Обо всех этих запутанных родственных отношениях, которые смешивали любые карты, какой бы хороший расклад им ни попался. — Запомните, их убили не вы, а Первый орден, — сухо произнёс генерал, заложив руки за спину. — Это была битва между солдатами Империи и Новой Республики. Кровь льётся со всех сторон. Это свойство войны. Поймите, это неизбежность. Приземлившийся шаттл с шипением опустил сходни, и Хакс подошёл к открывающемуся люку. Хаотичные звуки ангара тут же ворвались в разгерметизированную кабину. — Да, — почти неслышно в этом шуме отозвался рыцарь Рен, вставая рядом с ним и надевая шлем.