Тот, кто держит мою плеть

*** — Хочу курить. Отдал бы полкоролевства. Хакс совершенно не по-офицерски рухнул на пассажирское кресло. А так как подлокотники были убраны, то, наверное, сразу на два. «Ипсилон» стоял в ангаре «Подавителя». Вошедший следом Рен сорвал шлем, достал из ячейки рядом с освежителем бутылку воды и присосался к горлышку. Похоже, шесть часов допросов с применением Силы добили даже его. И это они обработали только главных подозреваемых. Впрочем, проделывать такое с оставшимися мелкими сошками было довольно расточительно и неэффективно. Вряд ли они узнают что-то новое. Максимум — распотрошить память у связистов на случай, если они краем глаза увидели важные переписки, затем тщательно удалённые. Но только дурак стал бы вести их по общему каналу. А изменники дураками не были. Он задумался, и Рен вместо того, чтобы бросить, всунул ему прямо в руки бутылку и смутно знакомую пачку. Неужели… сигареты?! Такой марки он не знал, единственной знакомой маркировкой был значок «для людей» и «лёгкие». — Откуда у тебя они? — изумлённо пробормотал Хакс устроившемуся рядом ситху. — И почему здесь? — Купил. Положил. Где ещё мне хранить личные вещи? Этот «Ипсилон» — единственное, что со мной кочует от корабля к кораблю, от базы к базе. — Логично. Но… я же не могу здесь курить, — засомневался он, хотя пальцы уже давно распечатали пачку и нетерпеливо постукивали по белым цилиндрикам. Лицо Кайло приняло сосредоточенное выражение, и в шаттле что-то звучно, металлически стукнуло, потом чуть зашипело и притихло. Ему явно пришлось потратить на это больше усилий, чем обычно, но вставать и делать это вручную ему было ещё более лень. — Вот, теперь можешь курить. Хакс вытянул одну, пригляделся и подавил вздох разочарования. Он сто лет не видел сигарет, которые не зажигались бы сами, и вот они. Рен совершенно не разбирался в них, но купил для него, словно знал наперёд, что они понадобятся. Хакс вообще не помнил, когда кто-то что-то покупал ему последний раз. И Кайло совершенно не виноват, что чуть-чуть ошибся. Впрочем, о своей ошибке он уже знал и успел опасно помрачнеть. Хакс ещё раз как следует подумал о том, что всё в порядке, и что он действительно оценил его заботу. И вдруг его осенило. — Есть огонёк? — спросил он небрежно. — Я не умею поджигать предметы щелчком пальцев. — Жаль. Я думал, ты уже научился. — Нет, я не умею. И никто не умеет. Тогда Хакс неторопливо опустил взгляд на рукоять его меча, а потом снова лукаво посмотрел в глаза. Тот вспыхнул: — Нет! Хакс, нет! Прикуривать от светового меча — кощунство! Это священная и индивидуальная вещь! Твою мать, я его лично собирал… Хакс перекатывал по губам сигарету и уверенно улыбался, уже зная, что тот ему позволит. С минуту они играли в гляделки. Спокойный и уставший, как змея, Хакс. И возмущённый, озадаченный Рен. У ситха не было и шанса. Кайло снял с пояса рукоять и активировал лезвие. Хакс чуть наклонил голову, чтобы коснуться гудящего энергетического потока кончиком сигареты. Тёплый воздух, поднимающийся вверх от меча, пошевелил волосы на лбу. Он затянулся, и мир стал чуточку лучше. Рен убрал меч и сел поближе, не сказав ни слова. Хакс привалился к его плечу, уронил голову. Протянул руку, нашарил его пальцы и переплёл со своими. Кайло в ответ стиснул его ладонь. Автопилот запустил двигатели, и «Ипсилон» стартовал. Серо-стальная стена ангара заменилась прекрасной чернотой, усыпанной далёкими звёздными системами. — Можно шаттл подрейфует в космосе подольше? — попросил Хакс. — Это успокаивает. Так приятно, когда вокруг нет людей. Что бы сочинить такого, почему мы тут зависли, а? — Не объясняйся. Я сам уведомлю, что мы задержимся, — Рен и правда тут же достал передатчик и принялся печатать сообщение. — Они нафантазируют тайное совещание. — Или тайный перепихон, укуси их аглай. — Ты волнуешься, потому что не слышишь, что они думают обычно. За столько лет я такого понаслушался… Отборнейшего бреда и самых разнообразных историй и версий, так что меня ничем не проймёшь. Всё, чего ты боишься, они уже на сто раз обсудили, гарантирую. В том числе и версию, что мы оба импотенты. — О, мои уши! Рен, смилуйся, не повторяй за ними! — Извини. Ты устал больше, чем я предполагал. — Ага. Даже капризничаю. — Это не капризы. Он действительно не в обиде за просьбу со световым мечом? Кажется, ему здорово не понравилась эта демонстрация власти. — Ты его больше не боишься, — вполголоса ответил Рен на его мысли. — Это главное. Пламя было в считанных сантиметрах от твоего лица. Хакс почему-то не ощутил запоздалого укола страха, хотя прозвучало довольно опасно. В мерный шум двигателей вкралась трель оповещения. Хакс развернул экран планшета. Хм, он думал, они будут копаться гораздо дольше. Или он уже потерялся во времени и не очень помнил, когда конкретно отдал приказ на составление. — Ну вот, теперь я могу создать видимость бурной деятельности и отсутствия иной занятости. Подпиши, — Хакс ткнул Рена локтём, подсовывал планшет. — М? — Ордер на арест. Ты назвал мне имя, прочитав его в чужом разуме. Ты его не знаешь, скорее всего. Это довольно влиятельный человек, он будет настаивать на залоге и всё в этом духе. Если подпишешь ещё и ты, то сбежать он вряд ли сможет. А на самоубийство не пойдёт, если только его самого не пристукнут. Рен взял планшет, приложил подушечку пальца к зелёному кружку. Отдал обратно Хаксу и произнёс: — Я думаю, все в цепочке, вплоть до центра, уже получили сигнал о полном провале и зарываются поглубже в песок. Чтобы я их не нашёл. Ордера в какой-то мере бессмысленны, на месте остались лишь люди с крохами информации в мозгах. Нужна охота. — Ты сможешь их выследить? — Это моя работа. Полагаю, на сей раз будет гораздо сложнее. — Ааа, — понимающе протянул Хакс. — Вот что это были за «секретные» приказы Сноука. — Многие были недовольны его политикой. Ситуацию приходилось контролировать. — Видимо, недостаточно хорошо. Эта организация не за один день возникла, и ей удавалось скрываться поразительно долго. Я полагаю, эта структура существовала и при Сноуке, но выполняла иную роль или же была безобидна с его точки зрения. А теперь просто кто-то использовал её и связи для воплощения плана. — Не я выбирал цели и решал, что важно, а что нет, — Кайло уже собирался напрячься, идентифицировав сказанное как упрёк, но не успел. — Ещё бы. Ты тут ни при чём, — сказал Хакс. Он так думал на самом деле, Рен не мог не почуять это и тут же расслабился обратно. — Вместо того, чтобы вбухивать деньги в супероружие, надо было создавать больше звёздных разрушителей. Мы всё-таки не с планетами боремся, а с живыми существами на космических кораблях. Но кто меня слушал? Я вырос на сказках и дебатах о том, какие ошибки допустила старая Империя и почему она пала. А всё всегда валится только из-за того, что какой-то старый хер решает, что все джедаи мертвы, а новые с какой-то матери не рождаются! Он был идиот, Рен! К его удивлению, ситх вовсе не стал спорить или требовать не обобщать: — Он считал себя всесильным, это проблема тёмной стороны. У него не было обычного, рационального человека рядом, который в такие моменты стучал бы ему по башке и спускал с небес на землю. О, вот оно как. Значит, наличие Хакса в непосредственной близи от Рена не только его прихоть, а также разумная необходимость, без которой рухнет вся система Первого Ордена и наступит конец света. Это было бы смешно, если б не было логично и не имело исторических подтверждений. — Иногда тебе удаётся меня смутить, — признался Хакс, глядя в тёмные глаза, в которых на этот раз промелькнула довольная хитринка. Сигарета догорала. Хакс зажёг от неё новую, а старую выкинул в утилизатор. Сигареты были действительно самые лёгкие из всех возможных (Кайло о его здоровье заботился или правда не запомнил, какие были у него на Дабраксе?), и он мог осилить хоть половину пачки без особого ущерба. Конечно, делать он этого не собирался. Даже если Рену не нравится запах, он этого не скажет, но злоупотреблять не стоит. Да и фильтры должны успеть выветрить дым до прибытия в ангар. Рен не дал ему усесться, как раньше. Теперь Хакс прислонился затылком к его груди, а Кайло обнял его со спины, устроив руки у него на животе. Было уютно, насколько это вообще возможно в условиях угловатых кресел шаттла. — В принципе возникновение всех этих подпольных течений вполне закономерно, — продолжил рассуждения Хакс. — Естественно, всегда будут недовольные, как бы хорошо ни шли дела, но существующие противоречия отрицать нельзя. У нас проблемы во внутренней политике. Многие недовольны и внешней. — Она требует слишком много ресурсов. Кое-кто боится, что Новая республика в ответ тоже уничтожит планету, на которой они живут. Хакс припомнил цифры военных расходов в последнее время и кивнул: — Неэффективное управление приведёт к бунтам и новой битве при Эндоре. Люди в командовании в основном не доверяют друг другу, они разрозненны. Сноук оставил нам очень много дерьма после себя. И некоторыми каналами финансирования, которые шли только через него, мы воспользоваться уже не сможем. — Я попытаюсь. Хакс взвесил его ответ с учётом того, что он выяснил о Рене за время их тесного сотрудничества. Наверное, отвечая так, он в том числе надеется на помощь Хакса. Хотя бы информационную, потому что чёрт его знает, в какую опасную глухомань Рену предстоит отправиться для восстановления связей и кого убить. — Мы оба не всемогущи, но сделаем всё, что в наших силах, — заключил Хакс. — Я не дам Империи пасть во второй раз. Или умру, не давая этому произойти. Первый орден, Сотый орден — Хаксу было, в сущности, всё равно, как это называется. Для него это всегда оставалось Империей. И теперь ему почему-то больше всего хотелось отчаянно сохранить то, что он уже приобрёл, чем рисковать и гоняться за новым. Да. Он приобрёл больше, чем когда-либо надеялся получить. Вот он, Рен, сидит рядом, а Хакс привалился к нему, будто тот самая удобная в мире спинка дивана, докуривает последнюю на сегодня сигарету и планирует вместе с ним политику огромного государства на годы вперёд. — Сколько у тебя денег на счетах? — неожиданно спросил Рен. Спросил так мирно и вскользь, что его очевидно вполне бы устроил закономерный ответ «не твоё дело». Хакс помнил цифры наизусть. Он развернул голоэкран датапада и напечатал их всех столбиком, не пропустив ни одного счёта. — Я думал, будет больше, — признался Рен, вглядываясь в голубое сияние. Хакс пожал плечами: — У других наверняка больше… Последнее, что я сделал, это отремонтировал старый дом на Арканисе. Зачем? Как будто я когда-нибудь туда ещё вернусь, как же. Там даже никто не живёт. У меня нет больше домов на планетах. Мой дом — это «Финализатор». Рен покопался в своих устройствах на поясе, отцепил один и тоже раскрыл маленький экранчик. Хакс хладнокровно поглядел на сумму, потом на рыцаря. — Ты вообще не тратишь? Кайло открыл было рот, но Хакс его тут же перебил. — Твои птичьи бытовые расходы не считаются. Так и представляю себе: «Ох, мой капюшон сожрал банту, надо бы новый!» Рен фыркнул и рассмеялся. А затем посерьёзнел: — Хакс, ты показал мне настоящие цифры. Думаю, я второй человек после тебя, который видел их все целиком. — Так и есть, — подтвердил Хакс. А затем расправился с сомнениями и добавил в качестве неловкого пояснения или признания: — Готов поклясться или поспорить, что ни на кого другого в своей жизни ты так не смотрел, как на меня, Кайло. Я должен бояться, но уже не боюсь. Рен задышал ему в макушку: — Всё так. Я для тебя, возможно, единственный человек, который хочет и готов, и способен тебя защитить. Твоя гончая собака. — Ну почему же сразу собака? Щеночек. Хакс извернулся, глянул вверх, чтобы проверить реакцию. Собственную улыбку сдержать было довольно трудно. Рен юмор оценил, довольно ухмыльнулся и укусил его за ухо. С языком. Обычные люди меняются договорами и обетами, дарят друг другу ритуальные украшения, приносят животных в жертву, свидетельствуя перед богами. Один порыв ветра — и всё развеется, как карточный домик. Нет «потом» или «навсегда», есть только сейчас, и иногда хочется, чтобы это сейчас длилось вечно. Может быть, если не думать о прошлом и будущем, так и произойдёт.