Тот, кто держит мою плеть

*** Волосам Рена требовалось больше времени, чтобы высохнуть, чем короткой причёске Хакса. И если у того был блаженный перерыв между оргазмами (в вероятности наступления следующего сомнений не было), то Хакс просто так ждать не собирался. Он знал, что после пика эрогенные зоны становятся болезненно чувствительными, и ему было интересно посмотреть, как отреагирует на прикосновения Кайло. Заодно проверит, как быстро у него встанет снова. Хакс опустил ладони на его грудь (определённо великолепную, он теперь может в этом признаться самому себе) и начал беззастенчиво мять. Взгляд был опущен вниз, но он ощутил, как на него пристально посмотрел Рен, словно дырку прожечь захотел. - Ресницы тоже огненные… - внезапно выдал он. Поток воздуха частично заглушил слова. - Что? А, ты опять об этом, - нахмурился Хакс. - Не напоминай. Я их ненавижу. Кайло поднял руку, чтобы растрепать его волосы. Скольжение напрягшихся мышц под кожей вызвало у Хакса приступ чистого физического удовольствия. Он почти не удивился, что его приготовившийся член выпустил прозрачную каплю предсемени. - Ты от неё не отлипаешь, – отметил Рен. - И часто думаешь о ней. Тебе так нравится? - Естественно. Это почти как произведение искусства, - он погладил большими пальцами под ключицами и снова сжал. - Признайся, чем тебя кормили в детстве, что у тебя такое выросло. Это по объёму тянет на третий размер, клянусь, не меньше. Он почувствовал, как от его действий снова затвердели соски. - Учитывая мои тренировки, удивительно, если бы не выросло. - Эх, мне бы такой скелет и метаболизм… - с завистью вздохнул Хакс. – Я, может быть, и не таким злющим был бы. А то глядишь каждый раз в зеркало и такой: «вот, блять, урод». - Урод? – с искренним недоумением переспросил Рен. - Ты мне голову прозондируй, как обычно делаешь, - мрачно отозвался Хакс, наконец, встретившись с ним взглядом. - Убедись, если надо, разрешаю. - Да нет, - пробормотал он. - Я верю, что ты так думаешь. Просто у меня почему-то стоит на тебя до звона в ушах. Иногда это совсем не вовремя… Кажется, теперь Рен не смотрел ему в глаза, а рассматривал его глаза. И выдал: - У тебя радужка цвета рассветного неба в рассеянной атмосфере. А волосы цвета заката. Как лава. Как солнечный свет. - Ты серьёзно? – поморщился Хакс, точно от зубной боли. Откуда ситх набрался этих поэтичных фраз? - Мне нравится твоё тело. - О, крифф, чем? – руки Хакса остановились, брови нахмурились ещё более грозно. - Кажется, я не могу этого больше слышать. Он выключил сушилку и толкнул в сторону дверь кабинки. Рен придержал его за предплечье, не давая убежать сразу же. - Ты стройный и высокий, с крепкими мышцами. У тебя на плечах веснушки. А ещё мне нравится… - Рен коснулся его виска. - То, что вот здесь. И я очень хотел бы ощутить твой член в себе. Это стало последней каплей. Хакс задохнулся от волны удушливой ярости, поднявшейся из глубин души. Он воспринял это почти отстранённо, как один из своих безусловных рефлексов – злиться на подобное и тут же давать отпор. Умом он понимал, что Рен, скорее всего, и вправду так думает, но инстинктивный соблазн врезать ему стал слишком велик. - Я чую, что ты очень хочешь меня побить, - произнёс Кайло. - Или отстегать чем-нибудь. - У меня есть ремень на брюках, - сквозь зубы процедил Хакс, выдёргивая своё предплечье из реновой хватки. – Твоя задница как раз зажила. Ещё парочка лишних слов, и тебе конец. Но рыцаря было невозможно запугать, и на этот раз он был настроен серьёзно. Даже если начать его сейчас материть на чём свет стоит, он не выйдет из себя. - Что они с тобой сделали? – спросил Рен. Он не отступил, и этот вопрос был похож на прямой выстрел в голову. Хакс стрелой вылетел из кабинки. Кайло выбрался следом, всё также неотрывно и неколебимо следя за его реакцией. Хакс усилием воли частично подавил удушливую волну неприятных воспоминаний и поднял взгляд. - Брендол Хакс не был рыжим, - сказал он достаточно твёрдо, выпрямив спину. - Рыжей была женщина, что приходила готовить. Кухарка. На Арканисе довольно консервативная социальная система. Касты даже редко привязаны к материальному положению семьи. Поэтому цвет – это напоминание, не для меня, а для смотрящих. Однако ещё большим побегом и унижением было бы их покрасить. Стало бы только хуже. Окончательное падение и признание поражения. - Эти люди ещё живы? – спросил Рен, внутренне и внешне замерев, словно Хакс был пугливым лесным зверьком. - Мне некогда думать обо всех. Их было много, - небрежно отмахнулся Хакс, с силой схватившись за край раковины, чтобы обрести хоть иллюзорную точку опоры. Конечно, он помнил имя и облик каждого. На всякий случай. - Полагаю, теперь они весьма сконфужены. – Улыбка, больше похожая на холодный, царственный оскал. – Ведь теперь, как ты выразился, меня каждая собака знает. Но мне довольно долго приходилось фактически расплачиваться за то, что отец не смог удержать свой член в штанах. Мне жаль, что не я его убил. Всё та же застывшая улыбка. Вовсе не «я не убил его». А – «его убил не я». Кайло не составило труда разобраться, что произошло на самом деле. - Теперь ясно, зачем тебе понадобились анонимные счета. - Не ищи во мне всепрощения. - Ты говорил, что дикий зверь – это я. Но дикий зверь – это ты, Хакс. Вместо отвращения – снова восхищение? - Ну почему и это из твоих уст звучит как комплимент?! – вскричал Хакс. Бесстрастность и контроль снова затрещал по швам. - Мне это нравится. - Я… Теперь он просто не нашёл слов и бессильно вскинул и опустил руки. - Ты можешь сделать мне больно, если тебе будет от этого легче, - предложил Кайло. - Нет, нет… Я всегда контролирую себя. - Ты срываешься на мне. - Большую часть времени контролирую, - дополнил Хакс. – Правда, не знаю, как ты меня терпишь. - Это мелочи. Бывало гораздо хуже, - и он улыбнулся уголком рта. Ремень как-то быстро утратил свою привлекательность, как и грубый анальный секс. У него он был часто и много с кем. Честно говоря, сперва Хакс предпочёл бы трахнуть кое-какую другую часть тела Рена. Ему ещё не доводилось делать такого с кем-либо, не находилось достойных представителей. А если они и подворачивались, то Хаксу совсем не хотелось воплощать все свои фантазии с ними. Они бы точно ничего не почувствовали при этом типе секса, а вот Рен… Кайло сделал шаг вперёд, поймал его ладони, накрыл сверху своими и надавил, впечатывая в собственную грудь, пристально глядя ему в глаза. Конечно же, Хакс не выдержал. Не только лишний вздох и трепет нервов, но и член его призывно дёрнулся вверх от резкого наплыва возбуждения. - О. Я не подозревал, что тебя это настолько возбуждает… - удивлённо пробормотал Рен. - Сильнее, чем хотелось бы. - Ты не хочешь прямо сейчас меня стегать, - полуутвердительно добавил он, едва ли не принюхиваясь к нему. Хакс понял, что не может о таком попросить. Ему проще было настоять на чём-то экстремальном, а это же… Крифф, как-то слишком… - Слишком твоё, - сказал Рен, и в который раз за день попал в точку. – Слишком личное. Ты боялся, что над этим посмеются, поэтому молчал. Ты можешь это сделать со мной. Но не думаю, что у нас получится, я же не… - Получится, - контролируя лицевые мышцы так, что они едва не онемели, отрезал Хакс. - Только не говори, что они… - Рен предсказуемо быстро засмущался, заморгав. - Да, их в принципе достаточно, - и пару раз для проформы сжал податливые мышцы. - Вот чёрт, - Кайло стремительно покраснел. Похоже, мысли об этом тоже заводили его, хотя бы своей вопиющей, непрактичной необычностью. Неизвестно, будет ли это в должной мере ему приятно. - Хватит стесняться, - отрезал Хакс. - Что нужно делать? Хакс уложил его на узкую кровать, рассчитанную лишь на одного, подсунул ему под спину и плечи подушку и скомканное одеяло. Ему не хотелось, чтобы Рен стоял перед ним на коленях, а полностью лёжа такой номер бы не получился. Необходимо было некое среднее положение. Он ощущал себя немного пьяным, точно выпил небольшую порцию крепкого алкоголя со льдом. Такую, что разгоняет кровь по венам и заставляет разум надбавить несколько дополнительных оборотов. Реальность смазалась по углам зрения, а в центре восприятия приобрела удивительный рельеф, углубилась и расцвела новыми оттенками, которых он раньше не замечал. На краю сознания подумалось, что такой эффект, видимо, сложился из его усталости, нервного напряжения и убойной порции энергии, которую явно влил в него Рен. Хакс оседлал бёдра Кайло, выдавил на ладонь порцию универсального крема, лукаво усмехнулся и принялся размазывать по центру его груди. Не забыл обмазать остатки о свой член, почти багровый от длительного возбуждения. Задумчиво обвёл нежную кожу вокруг сосков, вызвав неловкий вздох Кайло. Усмехнулся шире. Погладил скользкими руками его плечи, бицепсы, с наслаждением помассировал мощную грудь, впиваясь и перебирая пальцами. Нежно потрепал за возбудившиеся соски. Наклонился – в глазах Кайло мелькнуло что-то похожее на страх или предвкушение – и влажно засосал один из них. Рен рвано задышал под ним, приоткрыв рот. Хакс выпрямился и завёл руку за спину. Да. У него снова встал. Как же прекрасно его мучить. Его тело словно пытается натрахаться на вечность вперёд, дорвавшись до запретного плода. Хакс передвинулся выше, на напрягшийся пресс, чтобы его член оказался ровно в ложбинке между выпуклыми мышцами. Выделившийся предэякулят тут же испачкал их. - Удобно? - Да, - Рен огладил его ноги совершенно жадным движением. – Расслабься и сядь полностью. Я хочу это почувствовать. Хакс решил согласиться и на пробу придавил его всем весом, ожидая срочных протестов, однако их не последовало. Ребра под ним всё также мерно перемещались от дыхания, приподнимая и опуская его, будто на волнах. Это было необычно и очень приятно. - Ты тяжёлый, но не настолько, - упредил его Рен. - Не имеет значения, я всё равно буду двигаться. Сожми их. Рен надавил ладонями на мускулы груди с двух сторон, углубив ямку между ними и зажав член Хакса. - Так? – поднял он на него вопросительный взгляд. И снова в нём была эта заинтересованная, искренняя невинность. - Вот чёрт… Ох ты ж, блять, - поражённо прошептал Хакс. Этот вид выбил из него весь дух. – Это слишком сексуально. Дрожащей рукой он накрыл свой член поперёк, вжимая в образовавшуюся ложбинку и дотрагиваясь до расслабленных упругих мышц. Стояло почти болезненно, невозможно сильно. Яйца отяжелели, словно налитые свинцом. Он загнанно дышал. Видят звёзды, когда это начиналось, он никогда не думал, что будет ощущать позывы к оргазму, просто смотря на Рена под собой. И не ожидал, что с каждым последующим разом его физический интерес к нему будет только усиливаться. От мысли о том, что именно он сейчас собрался сделать, закружилась голова. Он начал двигаться, приноравливаясь к непривычному положению, и всё внутри него дрожало. Это была именно та ситуация, когда психические ощущения были намного сильнее реальных физических. Хаксу казалось, что у него искрят нервы, и он вот-вот перегорит, как неисправный дроид. Сегодня он сам пошатнул свою зону комфорта, а Рен добавил. И окончательно выбил его на неизведанные территории. - Видел бы ты сейчас себя… Я ощущаю твоё желание, - зачарованно прошептал Кайло, глядя ему в глаза. - И ты настолько сильно меня хочешь… я теряюсь. А потом наклонил голову вниз и умудрился лизнуть головку его члена, собрав выступившие капли, когда он оказался ближе всего. Хакс содрогнулся, зашипел, но не остановился. Рассеянно погладил Рена по смуглой щеке: - Аах… это очень… пошло. - Я могу повторить, - с готовностью отозвался тот. – Да… о, черт, Рен, да… И он пустил в ход язык. Конечно, это не походило на минет, но эти короткие прикосновения прохладного языка были чем-то более чувственным и особенным. Они сводили с ума. Хакс чувствовал, как подрагивают от возбуждения его мышцы, как ноет член и мошонка, как всё в нём хочет кончить на это лицо в обрамлении тёмных волос, давно знакомое и узнаваемое заново. Его изгибы были такими соблазнительными, красивыми, он весь был так прекрасен сейчас… Хакс оскалился, ладонью придавил пенис сильнее и ускорился. Перед глазами замелькали белые точки. Он уже очень долго был возбуждён, и он не стал оттягивать дольше. Сперма брызнула под напором, и её было много. Хакс со сдавленным стоном обкончал всю грудь Рена, шею, немало попало на лицо, а несколько капель долетели даже до волос. Кайло зажмурился и тихонько взвыл. Что-то горячее и мокрое неожиданно плеснуло на ягодицы Хакса, а самого его слегка подкинуло вверх напрягшимся телом. Ещё не совсем справившись с блаженством, сковавшим его, Хакс дотянулся до салфеток и оперативно вытер капли из волос Кайло, а также частично подбородок и скулу. Глубокое дыхание Рена поднимало и опускало его, как на качелях, но снова перенести вес на ноги Хакс пока не мог. - Вот крифф, - Кайло выглядел совершенно обескураженным. - Я кончил тогда же, когда и ты. Хакс провёл по ягодицам, вляпавшись в его сперму, меланхолично размазал между пальцами. Вот что это было. - Потому что кое-кто слишком глубоко забурился в мою голову, вот почему, - выдал он вердикт. - Нет. Неглубоко, - спокойно ответил Рен. – Твои чувства были очень сильными в этот раз. Ты так хотел меня… - Конечно же, хотел! - Раньше не хотел. То ли Хаксу показалось услышать в его спокойствии нотку печали о прошлом, то ли она действительно была. - Ты очень сильно ошибаешься, - сумрачно и строго ответил Хакс. Он неожиданно почувствовал разочарование. - Иди, отмывайся. У тебя всё лицо в моей сперме. *** Рен шумел водой в освежителе подозрительно долго, но Хакс не собирался ломиться и выяснять, чем он там занят. Возможно, сидел там и рассуждал о природе его сексуальности. Правда была в том, что Хакс никогда бы не захотел бросить кого попало на морозе, чтоб потом отогревать и ласкать его трепетно и нежно, как брошенного лохматого детёныша, недоверчивого и пугливого. Этого кого попало он там бы и оставил, с отвращением. Рен должен это понять, если подумает, как следует. На это он должен быть способен. Особенно, если припомнит его отклики за всё время. Но поймёт ли? Когда Кайло выбрался-таки из санблока, обернув полотенце вокруг бёдер, Хакс умял уже половину брикета и восполнил дикий недостаток воды в организме, удобно устроившись на взбитом одеяле, как в гнезде. - Хочешь? – указал он на горку упаковок около себя. - Дроид принёс еды. Последний раз я ел часов восемь назад или даже больше. На лице Рена внезапно расцвела несвойственная ему мечтательная улыбка, словно он вспомнил что-то особо трогательное. - Разделить с кем-то трапезу… - он подошёл и уселся рядом, на край. - Ты знаешь, что больше всего на свете людей сближает, если они едят из одной тарелки? Или хотя бы едят что-то напополам? Нет, не только у людей, так у всех органических видов во всей Вселенной. - Блять, Рен, мне не жалко этих грёбаных брикетов и пакетиков с желе. Кайло вздохнул, закатил глаза и схватил упаковку мясного пюре. - Да, я уже заметил, что ты далек от романтики. - Если вздумаешь мне что-нибудь когда-нибудь подарить, я тебя убью, - предупредил Хакс, вгрызаясь в нечто, названное белково-сахарным батончиком. - Даже новый бластер? - Убью. - Понял – отстал. Едва получив порцию энергии, руки Хакса сами собой потянулись к датападу. Рен не возмущался и лениво заглядывал ему через плечо, пока он бегло проверял присланные отчёты о проведении ремонтных работ и состоянии пленников. Не найдя ничего достойного порицания или угрожающего, Хакс вернул планшет на стол, улёгся обратно и блаженно потянулся всем телом. Рен присоседился рядом, бесцеремонно скинув упаковки и оставшиеся брикеты на пол. Задумчиво уставился на него, подперев кулаками подбородок: - До меня дошло. - Что именно? - У тебя было много секса, это очевидно. Но он всегда был по договорённости, на одну-две ночи, или же за деньги. Никогда не было того, что называют, хм... романами? Тебе было сложно принять мои слова в душе, так как тебе раньше никогда не говорили подобного. И никто не был так близок. Хакса мгновенно перекосило от злости. Он вскинулся, собираясь оттаскать ситха за кудри или поучительно вцепиться в ухо. - Чтобы это понять, не нужно использовать Силу, - Рен легко перехватил его руку. Обе. - Достаточно элементарной логики. Я никогда не захожу в твои мысли настолько далеко. Вижу только то, что на поверхности и что ты и так бы сказал. Я не перехожу черту. Но мне действительно надо было услышать, что для тебя я – не кто попало. Хакс попытался успокоиться. У него не было ни единого шанса ударить Кайло, если тот не желал этого сам. Удостоверившись, что его слова достигли адресата, и Хакс смирился, Рен отпустил его. Но ничего комментировать Хакс не собирался. Тогда Рен продолжил: - Во время резни в том месте со мной было ещё три талантливых джедая, перешедших на тёмную сторону. Теперь все они рыцари Рен. Мои первые и единственные взаимоотношения были с одним из них. Пауза. - Нет, это не Дахо. Снова пауза. - И ни одного из них не было на Вустессии. - Хорошо… - наконец, терпеливо выдохнул Хакс. - А ты знаешь, что любой другой был бы возмущён тем, что ты всё-таки читаешь его мысли и намерения? - Да. Знаю. Но в тебе совсем нет страха. - Рен подполз и обнял его, плотно притянув к себе, и зарылся носом в ямку на шее под нижней челюстью. Хакс не протестовал. – В твоих возможностях победить меня своим способом, даже если я буду читать твоё сознание на максимальную глубину. И мы оба это знаем. Как показывает практика, мониторинг разума - это вовсе не гарантия того, что ты держишь человека под контролем… Хакс хмыкнул. Рен не устанет напоминать призраку Сноука, как тот смачно прокололся с ним. Тот тыкал его в ошибки при жизни, Рен потыкает диктатора после его смерти. - Ох, не думай об этом мешке костей сейчас… Фу, - тут же с отвращением проворчал Кайло, отстраняясь и пряча лицо в подушку. Хакс развернул его обратно, положил ладони на его грудь и слегка помял её. Из головы моментально выветрилось всё, кроме расслабленных упругих мышц. Рен улыбнулся. - Ладно, - сказал он. - Я попробую ещё раз. Это, – он провёл по рыжим волосам с уже знакомым Хаксу выражением затаённой радости и восторга. - Самый красивый цвет в галактике. В твоей душе горит огонь, а это - словно отблески. Словно пламя в тебе настолько могуче и обжигающе, что пробивается наружу прямо из-под твоей кожи неудержимым потоком. Я бы мечтал увидеть, как они будут выглядеть, если бы отросли подлиннее. Ты сильный и умный… ты никому не позволяешь играться с собой. Ты прогибаешься, но не ломаешься, а потом гибнут те, кто захотел на тебя наступить. Благодаря Силе я вижу все физические шрамы на твоём теле, которые ты залечил и спрятал навсегда. Твои руки и губы умеют сводить меня с ума. У тебя узкие бёдра и тонкая талия, я хочу целовать твои мышцы пресса и маленькие соски, кусать ключицы и длинную шею. Я хочу тебя. Ты сделаешь мне больно? Более странного и трогательного признания Хакс никогда не слышал. Особенно с таким окончанием. - Мы – извращенцы, - констатировал он и всё же ответил: - Да. Если ты просишь. Рен в его власти. Без единого возражения он разрешит сделать с собой, что угодно - и ему понравится. Он доверяет Хаксу без оглядки и терзаний. От того, что не умеет по-другому? Оттого, что так проще? Вверить свою судьбу кому-то? Или… это всё-таки не имеет отношения к инфантильности как к таковой. Просто Рен не умеет чувствовать вполовину, и если отдаётся, то отдаётся целиком. Этим легко воспользоваться в отвратных целях или не принять. Не оценить то, что само пришло в руки. Путать открытость с покорностью – ошибка. Путать любовь с разрешением на издевательства – смертельная ошибка. Рен не способен убить лишь одно существо в галактике, и это – его мать. Он – настоящая бомба замедленного действия. Сладкий яд. Это возбуждало. - Знаешь, а я уже растянул себя в душе, - как ни в чём не бывало произнёс Рен, вызвав у Хакса кратковременный ступор. - Ты всё-таки этого хочешь. - А ты нет? Хакс прикрыл веки и сглотнул внезапно выделившуюся слюну. - Мне нужно немного больше времени. - Хорошо. - Я пока поиграю с тобой. - Отлично. Рен всё ещё не привык к такому. Отдача от него будет существенной. А Хакс… Сделает это не для того, чтобы чисто практически возбудить или подготовить партнёра, как обычно. А потому что ему в кой-то веки самому захотелось. И плевать на всё. Тот Рен, которого он презирал и ненавидел, теперь был где-то далеко-далеко, и будто исчез совсем. Перед ним был совершенно другой человек. И он уже не был ни ничтожеством, ни кем-то непобедимым. Этого человека он мог целовать столько, сколько душе угодно. Он улёгся на него сверху, и это было неожиданно удобно и приятно. Голая кожа – к голой коже. Подтянулся, накрыл его губы своими. Рен тут же подался вверх, переплётясь с ним языками. Хакс надавил на его лоб, разорвал поцелуй, облизал пухлую нижнюю губу, втянул в свой рот, покусывая. Кайло под ним глубоко вздохнул, стиснул руки на талии, словно удерживая. Хакс схватился за чёрные волосы, заставляя Кайло откинуть голову в сторону, и присосался к коже под ухом. Услышал изумлённый вздох и стон. Значит, это местечко тоже чувствительное. Продолжая втягивать кожу, Хакс спустился ртом к ключице. Ответом была серия каких-то полустонов, будто Рен не мог определиться, говорить ему или всё-таки полноценно стонать. Хакс улыбнулся и прошёлся короткими укусами обратно к уху, а потом скользнул языком в ушную раковину. - Ох! Ооо, Хакс, что э… - вскрикнул Кайло и снова сбился на междометия, когда Хакс втянул в рот мочку уха и снова прошёлся по шее, на этот раз присасываясь с такой силой, чтобы точно оставить следы. Руки Рена беспорядочно гладили его спину, лопатки, бока. - Эрогенная зона, - наконец, пояснил Хакс, подняв голову. - Не знал? - Не до такой степени… Это по интенсивности почти как… там. Там? Впрочем, Хакс не удивился, обнаружив, что у Рена снова встал. Тогда он спустился к его соскам. Глянул вверх, чтобы увидеть панику и предвкушение в бархатных глазах, и приступил. Обвёл сосок языком по кругу, облизал, подразнил и, наконец, накрыл жадным горячим ртом. Кайло дёрнулся так, что едва не скинул его. Не зря его руки крепко вцепились в Хакса. Он сосал его соски поочерёдно, и все звуки мучительного удовольствия, которыми сыпал Рен, были самой сладкой музыкой на свете. - Хакс… - шумно дыша, простонал Рен. – Можешь ты… - и подался бёдрами вверх. Он вновь был возбуждён так, что не мог контролировать никакие физические реакции, а ведь он поработал с ним совсем ничего. Хакс устроился рядом, прижавшись животом к его боку. Накрыл перевитый венами пенис, уже капнувший на пресс смазкой, провёл сверху вниз, вовсе не собираясь дрочить Кайло, но тот всё равно задержал дыхание. Но Хакс спустился ниже, мимоходом перекатив в ладони его яйца, и ещё ниже. Кайло инстинктивно двинулся, чтобы раскрыться пошире, и палец Хакса коснулся сфинктера. Чуть надавил, массируя, но не проникая. - Давай же, - коротко взмолился Рен. - Хочешь видеть меня или со спины? - Хочу видеть тебя. Не дожидаясь команды, он согнул ноги в коленях и широко расставил их. Хакс дотянулся до тюбика, подсунул подушку под ягодицы Рена и, усевшись между его ног, демонстративно густо намазал пальцы. Взгляд Кайло постоянно соскальзывал на его стоящий член. Видимо, ему сильно не терпелось. Хакс улыбнулся совершенно по-садистски. Нет, он ещё не наигрался. Он надавил подушечкой пальца на сфинктер, и легко скользнул внутрь. Хакс ожидал большего сопротивления от того, кто так долго придерживался целибата. Он немного подвигал им, растягивая стенки и продавливаясь глубже. - Продолжай… - прошептал Кайло. Его глаза были полуприкрыты, и Хакс не заметил никаких признаков того, что ему некомфортно или больно. Никаких скорбных морщинок, лишь какое-то мягкое, тягучее наслаждение. Осторожно он вставил второй палец, но и с ним не возникло сложностей. Член Рена ещё сильнее напрягся, приподнявшись над животом. Хакс добавил немного смазки и принялся фактически трахать податливое отверстие пальцами, сначала медленно, а потом чуть быстрее – до тех пор, пока Кайло не закусил губу и не заскулил. - Больше… Хакс покачал головой, но всё же добавил третий. Рен удовлетворённо задышал, вцепляясь в одеяло и простыни. Неужели ему это до такой степени нравится? Он просто создан для секса, но всё это время… Где были его глаза? Хакс бы мог иметь его хоть каждую ночь уже несколько лет до этого! Хакс помассировал там, где, как он предполагал, находилась простата. Рен вскрикнул, вскинул бёдра и выматерился. О, он угадал. Кайло же ошарашенно посмотрел на него. - Я задел простату, - пояснил Хакс. - Это так ощущается? - Не у всех, - ответил тот, всё также невольно улыбаясь. И он надавил на то место чуть нежнее, поглаживая и дразня, даже не думая отправлять пальцы куда-то ещё. Теперь он посмотрит, на что способна эта точка. Возможно, для Рена это было слишком. Он пробовал насадиться на пальцы, он стонал и повторял его имя среди скопления ласковых слов и требований, он метался, и мышцы его ног уже дрожали. - Как ты… о боги, Хакс… ааах… Хакс согнул пальцы и надавил посильнее, намереваясь вот-вот заменить их своим членом, но Рен выгнулся, удивлённо, почти испуганно вскрикнул и кончил, туго сжавшись вокруг его пальцев. Хакс смотрел на брызги спермы, на подёргивающийся пенис, с которого ещё падали белые капли. И, пожалуй, был удивлён точно так же. – Твой третий оргазм за сегодня. Ты на редкость восприимчив. У тебя и раньше так бывало? - Ох, не могу сообразить, бывало ли… - веки его были закрыты, он пытался отдышаться. Пальцы Хакса всё ещё были внутри него. - Ты же не прикасался к себе с помощью Силы, да? - Не знаю… Не… не думаю, что это можно было контролировать, если мне так сильно хотелось кончить. Это будто что-то изнутри. А ты каждый раз её будешь задевать, когда…? - Смотря в какой позе. - Ладно, тогда я, наверное, переживу. - Не надейся, - Хакс медленно освободил его задницу. Рен недовольно заёрзал. - Мой второй раз всегда ооочень долгий. Хакс вытер пальцы и живот Кайло. - Тогда дай мне искусать тебя, - внезапно сказал Рен. - Что? Рен встретился с ним взглядом и сел, опёршись на руку. - Лучше это сделать «до», не так ли? Всё. Хакс опять не ведёт. Как по щелчку. Тот коснулся губами его плеча в извиняющемся жесте: - Почему ты заволновался? Ты же сам недавно покусал меня. Это было более чем приятно. Или ты такое не любишь? Хакс не очень представлял, чего ему стоит ожидать. - Ладно. Только когда я захочу тебе вставить, ты остановишься. Едва получив разрешение, Рен страстно прижался к нему со спины, будто точно знал, что нравилось Хаксу. Жадно поцеловал его в шею, обдав глубоким дыханием ухо. Словно электрический разряд пробежался по нервам сверху вниз, заставив ягодицу дёрнуться в приятном, но чертовски странном спазме. Хакс поморгал, пытаясь понять, что только что произошло, но Кайло не дал ему на это времени. Он усилил напор, поцелуи с лёгким засасыванием рассыпались по шее с той и с другой стороны, а потом он сделал то, что обещал – пустил в ход зубы. Он мягко надавливал, покусывая, и Хакс потерялся в ощущениях блаженной, спазматической дрожи в глубине своего тела. Вот они – эти укусы. Голодные укусы Рена, направленные как раз на те руки, что его ласкают. С языком - за шею, влажные и шумные - за чувствительное ухо, нежно и хищно вгрызающиеся – в плечи. За подступающие к коже кости, за расслабленные мышцы загривка и спины. Это просто не может быть настолько приятным! Это ведь даже не соски и не член. Но каждый укус ощущался нервами как какой-то чертов микрооргазм, милостиво, по чистой случайности не сводящий его с ума. Ладони Рена трепетно оглаживали всё его тело, изучающе проходились по груди, по кубикам пресса, по ягодицам, по линии нижней челюсти. Это ощущение нельзя спутать ни с чем другим – его обожают. И в случае Рена это как всегда нечто большее, чем обычное желание. Ведь он мог в любой момент с любым, но не делал этого. Хакс сцепил зубы, ухватившись за накренившуюся реальность. - Я больше не могу, - выдохнул он, вздрагивая от очередного «глубинного» поцелуя на шее. – Пусти. Кайло нехотя отстранился, придерживая его за плечи. - Готовься. Я доведу тебя до изнеможения, - пообещал Хакс, кое-как восстановив ориентацию в пространстве. - Тебе понравилось? - О боги, да. Конечно да! Встань на колени и локти. Отверстие было растянутым и смазанным. Хакс вылил на себя оставшуюся смазку, и член скользнул внутрь сразу на всю глубину, будто там всегда было его место. Рен прогнулся в спине и сказал, что он может начинать. Комната качнулась. Хакс снова попытался проморгаться, но напрасно. Тормоза сорвало, и он уже ничего не мог с этим поделать. Он трахал Рена во всех позах, которые только смог вспомнить. Он не зря предупреждал, что теперь его будет не остановить. Он замедлялся, заставляя Рена вцепляться в него и насаживаться самому, а иногда запрещал ему это, и тот просто подвывал. Но вой становился только громче, если Хакс ускорялся и целенаправленно вбивался под нужным углом. Он не чувствовал боли или усталости, лишь неземной жар, поселившийся в нём, которому нужно было двигаться-двигаться-двигаться... Хакс хотел смотреть на его лицо, искажённое удовольствием, которое тот едва мог выдержать. Он хотел видеть, как Кайло поражён до глубины души тем, что испытывает, и не может справиться и найти себя в потоке почти невыносимого удовольствия. Хакс знал это тело гораздо лучше хозяина, а сегодня превзошёл сам себя. Он так этого хотел. Он хотел для него быть несравнимым, незаменимым, самым превосходным. Тем, от кого Кайло не сможет отказаться. Его метки. Хакс царапался и кусался. Его царапали и кусали. У них не было инструментов на этом корабле, было лишь то, что дала природа – зубы и когти, и Хакс впивал их в податливое тело, расцвечивая страсть в нужные оттенки боли и удовольствия. Он не щадил его кожу. Он оставил кровавые следы везде, где только мог. Он рычал. Рен вскрикнул раненой птицей и стиснул его собой так сильно, что у Хакса потемнело в глазах. Он толкнулся так глубоко, как только мог, и мир взорвался оргазмом. Он спустил внутрь него всё, что было, и свою душу в придачу. Пальцы Рена выдавливали последние капли из своего члена, он был мокрым от пота и новых росплесков спермы. Хорошо, что они были лицом друг к другу в самый ответственный момент. И видели всё. Хакс опёрся на руки по обеим сторонам от плеч Рена. Казалось, они выдышали весь воздух в каюте. Кайло смотрел на него так, будто он был последней его надеждой, единственным человеком для него во всей Вселенной. Ради такого взгляда стоило жить. Рен всегда был слишком… он протягивал своё окровавленное сердце на открытой ладони. Хаксу ничего не оставалось, кроме того, чтобы бережно накрыть его протянутую ладонь своими, сложив, будто крышей. Он не знал, с каким выражением сам смотрит на Рена и не мог понять, что сейчас чувствует. Он прикрыл глаза и соединил их губы. От этого марафона во рту было сухо и солёно, но дело было не в качестве поцелуя, а в его наличии. Солёность была смутно знакома, и вдруг Хакс угадал в ней самую обычную кровь. Рен почуял его беспокойство и не стал обвивать руками и притискивать к себе. Хакс, зашипев, вытащил член и оглядел Кайло. Конечно, следов было много, но это были не те. - Перевернись. Ох. Вот здесь. Он слишком сильно сжал зубы на его лопатке и прокусил кожу насквозь. Из ранок сочилась кровь, смешанная со слюной. Он и не заметил. Рен тоже сел, охнув. Алая капля налилась и покатилась по спине. - Залижи её. И кровь перестанет течь, - предложил он. Это было дико и ненаучно, но Хакс с изумлением осознал, что уже слизывает кровь, поглаживая его по бицепсам. А ведь надо было… промыть водой? Принести бакту? Залепить пластырем или заживляющей мазью? Собраться с мыслями было очень сложно. Вместо этого он чувствовал на своём языке вкус крови Рена. Приятный, солёный, железистый, обладающий ещё сотней иных прекрасных оттенков. Эйфория посторгазма отпускала его постепенно, но на месте слизанной крови выступала новая. Он перекусил какой-то небольшой сосуд? - Надо обработать. В санблоке есть заживитель для мелких ранок. Идти можешь или хочешь полежать? - Я пойду. И похоже, не потому, что стремился доказать кому-то свою выносливость, а из-за того, что не хотел отлипать от него. В Хаксе теперь его кровь. И, чёрт возьми, она перекатывалась на языке, пока он шёл в санблок. Шёл не просто твёрдо, а как на крыльях. Будто не трахал тут его в течение… скольки часов? Сколько вообще времени прошло? - Понятия не имею, но уведомлений не было... Всё тихо, - хрипло ответил плетущийся сзади Рен. Ему эти шаги дались несколько сложнее. Конечно, четыре раза кончить за вечер… Хакс достал средство из шкафчика. - Наклонись над раковиной. Рену точно потребуется дополнительная опора. При более ярком свете Хакс увидел и оценил, насколько успел разойтись. Совесть сделала попытки взыграть, но Кайло повернулся к зеркалу так, чтобы тоже поглядеть, что там. Уважительно (или даже восторженно) присвистнул. - Нет, ты не можешь оставить открытые раны и царапины, – Хакс развернул его обратно и открыл тюбик с бактой. - И уж тем более всё, что сияет на твоей шее. - Могу, - возразил тот. – У меня высокий ворот. Помажь там, где кровь, и всё. - Нет, - заупрямился Хакс. – В моих интересах, чтоб всё заживало как можно быстрее! Чтобы я мог сделать с тобой это снова. Рен осознал, отвёл взгляд, покраснел. Когда Хакс закончил с ним, добравшись и до того, что оставил на другой стороне тела, Рен перехватил тюбик. - Теперь я. - Что? - Твоя спина. Я её расцарапал… довольно сильно. И содрал кожу… кое-где. Хакс подскочил к зеркалу, извернулся. Матерь квазаров, это не «кое-где»! Рен смущённо мялся сзади. - Покажи когти свои, – потребовал Хакс и сам же схватил Рена. Да. Ему было чем драть. Под ногтями остались полупрозрачные полоски кожи, а под некоторыми даже пятнышки крови. Боли Хакс не ощущал, лишь сейчас, прислушавшись – небольшое жжение. - Нет. Без Силы. Помажь лекарством. Рен недоуменно глянул на него, уже опустив руку на его плечо. - Я бы хотел это сохранить, – пояснил Хакс. Как символ того, насколько восхитительно он его оттрахал. Как знак его искусства и тех чувств, что он способен вызвать. Но, кажется, он тоже был весь в тёмных пятнышках засосов. Выше линии горловины кителя. - А вот это… - со вздохом вынужден был признать Хакс. – Лечи. Но на этот раз Рен превзошёл все его ожидания: он оказался сзади, обвил его руками. Хакс мельком увидел его снова голодный взгляд в отражении. Рен наклонил голову и поцеловал каждый засос снова – неторопливо, неагрессивно, мягко. Хакс почувствовал, что расслабляется, в очередной раз плавится от его ненавязчивых ласк, и закрыл глаза. Вдруг мир решил без спроса повернуться вокруг и слегка утратить гравитацию. Хакс распахнул глаза: Рен приподнял его и легко нёс на руках к постели. Он не стал вырываться и дал положить себя на простыни. Он не знал, зачем это нужно было Кайло. Возможно, так он убеждался, что это ему не снится, и Хакс реальный человек, а не какое-нибудь бесплотное и невесомое привидение. Хакс протянул руки в приглашающем жесте. Ему вдруг показалось, будто Рен намеревался усесться рядом с кроватью, а не побыть с ним. Кайло скользнул к нему в объятия, притёрся, опустил голову ему на грудь. Оба вынуждены были лежать на боку для экономии места. Кайло был горячим, и Хаксу совсем не нужно было одеяло. - Мне до сих пор не верится, что ты вот так запросто меня обнимаешь, - внезапно сказал Рен. - Аналогично. Когда Рен заявил, что будет Верховным лидером, Хакс мысленно поставил на своей жизни и карьере жирный крест. Кайло вздохнул и поднял голову: - Ты был прав, когда думал, что у меня нет настоящего самоуважения. На самом деле, ни капли. Злость – не самоуважение. Их лица разделяло всего ничего, Хакс и при желании не мог упустить ни единого оттенка эмоции в его взгляде и голосе. Рен продолжил, тихо и проникновенно: - Я не могу быть один. Я умею настоять на своём и управлять, но у меня не получается быть полноценным без зависимости, в одиночку… Ты был прав, как всегда. Я – половина человека. Я всегда был таким и мне трудно с этим жить. Ты видел… ты лично видел, что я могу. В коридорах «Подавителя», на базе, в космосе... – он чуть зажмурился, точно защищаясь от боли или набираясь храбрости, а потом снова поймал его взгляд. - Но внутри я до сих пор не могу найти точку опоры. Для меня её, наверное, не существует. Словно я создан для того, чтобы мной пользовались… один за другим. В своих целях. - Рен, - начал Хакс рассудительно, но ситх уже стремительно расклеивался. - Ты сейчас собрался заплакать или… уже… ну, мать твою, Рен… почему после секса у тебя вечные флэшбэки и рефлексия? Хакс зарылся в чёрные волосы на затылке, прижал голову к себе, давая возможность снова спрятаться у себя на груди. - Прости, - пробурчал оттуда Рен. - Я знаю, что у тебя было ещё более хреновое детство и прочее. - Меня это закалило, - он не прекращал гладить его по спине. - Но это нормально, что примерно одинаковые по силе воздействия на разных людей оказывают разный результат. Просто твоя душа… иная. Не такая, как моя. Её нужно беречь. Ты не можешь сам. Ты раскрыт Силе, потому что её в тебе слишком много. Тебе нужно отдавать и доверять, иначе вся эта энергия разорвёт тебя изнутри. Пусть ты не можешь сам понять, что ты такое, но это понимаю я. Он заставил Кайло посмотреть ему в глаза, приподняв за подбородок. - Рен. Я не дам тебя в обиду. Тот сморгнул слезу, подновив влажную дорожку, сбегавшую к виску. Вторая слеза скатилась по переносице и упала на простынь между ними. Хакса это вовсе не бесило. Он никогда не будет стыдить его за слёзы, как всю жизнь совершенно напрасно стыдили его самого. Это ведь нормальная реакция для человека. Ужасно, когда её нет. Человек, не умеющий плакать – это вообще что за существо? - Чёрт побери, это должен был сказать я! - на губах Рена появилась неожиданная слабая улыбка. - Я никому не дам добраться до тебя. Даже если за заговором стоит сто таких, как Сноук, я разорву их на куски для тебя. Я сильный и ничего не боюсь. Хакс приложил руку к его груди, там, где билось горячее сердце. - Это так, но вот здесь… - Слабость? – встрепенулся ситх. Непрошенный страх промелькнул в этом вопросе. - Нет, - ответил Хакс так, будто прямо сейчас собирался продавить его психику, чтобы он поверил. – Здесь неуместны подобные категории и критерии оценки чувств. Это иное. Нежность и чувствительность, наивность и страсть. Но знаешь ли ты, чем эта «слабость» оборачивается твоим врагам? Кошмаром. Первый орден не ценит эмоции, но ты среди нас. А человек, ведомый настоящими чувствами, непобедим. Каждый, кто становится на твоём пути, испытывает непередаваемый ужас. Внутри тебя то, с чем нельзя справиться и что нельзя обуздать или предсказать. Поверь. Я был твоим врагом, я знаю это всепоглощающее ощущение – как будто течение затягивает в самую пучину, и не вырваться. Это твоё самое лучшее оружие, пока ты способен переживать и лить слёзы по себе и по другим, пока это принадлежит тебе. Внутри твоего светового меча сломанный кристалл. Чтоб он не взорвался, требуется сразу три отводных луча вместо одного. Вот что ты есть. Хакс закончил говорить и побоялся, что всё-таки продавил его, таким знакомо зачарованным и растерянным Рен выглядел. Но тот опять удивил его – улыбнулся и взял его запястье, подтянул на уровень губ, точно собрался поцеловать. В хватке его пальцев оно выглядело непривычно тонким, с почти болезненно выступающими синими венами под лишённой загара кожей. - А ты слабый здесь. Так легко сломать и испортить. То, где ты живёшь и как ты живёшь... Твоё положение в Ордене и в мире, твоё происхождение и выпестованный талант. Придёт любой хищник - из тех, кто уже приходил, или новый - и покусится на тебя. А все лишь разойдутся, чтоб их не задело ударом. Это - беззащитность обычного человека, у которого есть только его умения, ум и воля. Однако тебе не страшно противостоять этому миру, от агрессии которого ты ничем не отделён. - Я это признаю. Я всего лишь смертный, один из тысячи тысяч подобных, злых и сражающихся, - ответил Хакс, не в силах сдержать отчаянную гордость самозащиты, которая всегда включалась в нём в моменты таких напоминаний. - Такова моя судьба. Таково моё свойство. И я не пытаюсь обмануть себя, стать кем-то иным, исковеркать то, кем я являюсь. А вот ты упорно пытаешься исправить в себе вот это, – он тыкнул Рена в грудь так сильно, что тот поморщился. – Всё равно что если бы я пытался обучиться Силе. Разве из этого что-нибудь вышло? В этом был бы какой-то смысл? Все вокруг говорят тебе, кто ты есть, а ты их слушаешь, оттого что сам себя не знаешь. Но лучшее, что ты можешь сделать – прекратить их слушать и продолжать не знать дальше. Ведь может быть такая вероятность, что если ты на секунду остановишься, то увидишь, кем ты уже стал. - Мне не нравится тот, кто я есть, - признался Рен, машинально приложив пойманную руку к своей щеке. Хакс вздохнул и напряг оставшиеся после длиннейшего дня мозговые силы: - Тебе известно, что есть два типа карамельных конфет. У первой твёрдая оболочка, которая способна даже порезать язык, а внутри, если её надавить и раскусить – мягкая, сладкая, растекающаяся начинка. И вторые. С подвохом. Снаружи они покрыты мягкими и легкодоступным слоем, но только стоит впиться в них беспечным укусом, как твёрдое ядро внутри встречает зуб и делает ему болезненное а-та-та. Иногда даже ломает зарвавшегося наглеца. Кайло приподнял брови в некоем озарении, отдавая должное способностям Хакса к объяснению: - Очень наглядная и прозрачная аналогия. - И знаешь что? - Что? Хакс выдержал драматичную паузу. - Оба вида продолжают производить. Рен несколько секунд хмурился в замешательстве, а потом просиял. Он понял. Оба вида людей… живут. И ему нужно тоже – жить. - Тебе нужен не тот, кто выше или за кем надо следовать, кто будет гнать тебя впереди себя или тащить за собой. А тот, кто равен, - добавил Хакс. - Не обязательно такой, как ты, но идущий тем же путём. Рен коснулся губами его пальцев, с щемящей признательностью глядя ему в глаза и немного – с глубокой тоской: - Ты прикладываешь усилия, чтобы меня из этого вытащить. Спасибо... Жаль, что я не могу ничего дать тебе взамен. Странное ощущение возникло в горле. Хакс смутно припоминал его – давно забытое, давно неиспытанное. Он был уверен, что это никогда больше не вернётся. Что это прошло, рассосалось, как вилочковая железа у подростков. Горло чуть выше кадыка сжалось само собой от острого, болезненного, печального чувства, налившегося и лопнувшего внутри. Затопившего его целиком и заставившего ущипнуть себя, отвлечься на что-то, чтобы облегчить этот комок, мешающий и дышать, и глотать. Не дать ему превратиться в безжалостное и невозможное покалывание в носу. Говорит, что ничего не может дать. Говорит, что… Звёздные квазары… Рен смотрел на него встревоженно. Кажется, его обеспокоила нетипичная реакция. Что ж, Хакс сам почти напуган ей. Когда так долго общаешься с человеком, который не разучился плакать и ничуть не стесняется этого, то… - Если ты даёшь всё, что у тебя есть, то нельзя сказать про это «ничего», - просипел Хакс, нещадно щипая кожу на горле, пока не почувствовал, что его немного не отпустило. - Хакс, этого не доста… - Иди сюда. И стиснул его так, что, кажется, перекрыл доступ кислорода. Рен завозился и перевернулся, положил Хакса на себя, как живое одеяло. Хакс ослабил хватку и с удовлетворением провёл по его мускулистым плечам. Это умиротворяло. - Я хочу, чтоб ты верил мне, - сказал Рен. - И ощущал себя рядом со мной в настоящей безопасности. - Разве я не ощущаю? – приподнял отяжелевшую голову Хакс. Она так удобно расположилась в месте между плечом и ключицей… - Нет, просто у тебя иммунитет к постоянной низковероятной опасности для жизни. Это не одно и то же. - Хм. - Когда я был на Дабраксе, то от нечего делать прочитал одну подборку… то есть сборник практических пособий Первого Ордена для психотехников. Терапевтических и для коррекции. Там же и про твой гипноз написано, кстати, но я не об этом. Я помню цитату оттуда. «Человек не может построить с кем-либо отношения более здоровые, чем его отношения с самим собой и с его прошлым». Хакс нахмурился, смутно припоминая. Он не слишком интересовался подобными разделами, но явно когда-то изучал их. - Пишут, что очень скоро, когда закончится первый восторг, я начну вешать на тебя все обиды прошлого, к прошлым людям, - продолжил Кайло. - Упрекать, требовать чего-то, чего мне не хватило раньше, пытаться вызывать эмоциональную реакцию. Настоящее начнёт резонировать с прошлым, и это станет невозможно контролировать и даже осознавать истинные причины. Если я попытаюсь тупо быть хорошим и задавить порывы, это ничего не даст. Они всё равно останутся внутри, а значит – прорвутся, как взрыв. Я буду ехать по старым рельсам, по старым или попусту невыполнимым моделям отношений, которые когда-то видел. Но… - в голосе его послышалось облегчение. - Там же описана и коррекционная терапия. Говорят, это не то, что заживает быстро, но это то, что может зарасти. И, скорее всего, мне должно сыграть на руку, что я умею… и желаю подстраиваться под тех, кому хочу понравиться. Хакс сложил руки у него на груди и водрузил сверху подбородок. Не то чтобы его это не беспокоило… - С каких это пор у тебя такой высокий уровень понимания того, что с тобой происходит? - Я прочитал около восьмидесяти процентов из списка, а не пару страничек. - Сколько-сколько?! – опешил Хакс. Отчасти от того, что ситх раньше не дошёл до этой светлой идеи. Или дошёл, но в тот момент в его голове обитал «тот, кто знает лучше». - Я быстро читаю и воспринимаю информацию. В детстве и юности я только и делал, что читал. Скажу больше - это практически всё, что я помню из того периода. Тем более, голофильмы занимали слишком много места на оборудовании, а тексты - лёгкие. Их можно было читать везде. - Что ж, понятно. Вот откуда у тебя романтические замашки. - А что скажешь по поводу?... – и Рен выразительно замолчал, с беспокойством прислушиваясь к поверхности его разума. Хакс чувствовал, как заполошно колотится сердце Кайло под его ладонью. - Если начнёшь вести себя невыносимо, так и быть, запишу тебя к доктору, - бросил он и заразительно зевнул. – Не стоит бояться. Ты справишься с чем угодно, я уверен. Как и рассчитывал Хакс, его спокойствие и почти полное отсутствие сомнений передалось Кайло. Или же он умудрился сказать слова, которые тот всегда хотел услышать. Воздух каюты начал остывать, и лежать голышом стало не очень приятно. Кайло вытянул откуда-то из-под них одеяло и накрыл обоих до пояса. Хакс понял, что ещё немного, и он вырубится прямо на ситхе. Он перелёг на бок, узурпировав единственную подушку, а Рен свернулся вокруг него, ненавязчиво обхватив тёплыми руками. - Похоже, у тебя опять стоит, - сонно заметил Хакс. - Спи, - прошептал Рен, с наслаждением зарывшись носом в его волосы на затылке. Пока Хакс спал рядом с ним, не в силах контролировать весь тот ад, что творится снаружи, Рен этот ад слышал. Рыцарь не даст никому подкрасться и застать врасплох. Если что-то случится, он будет знать. Значит, Хакс мог расслабиться и отключиться. А призраки… призраки не достанут Рена, когда он на другой стороне вместе с ним. Это было то знаменитое ощущение – «только мы вдвоем против остального мира». И кто из них кого охраняет?